Six months that changed my mind

— Кайла... — снова начал отец. — Ты ничего не хочешь нам сказать? — О чем ты? – каждое слово давалось с невероятной тяжестью, будто горло было туго перевязано верёвками. В голове всплывали совершенно разные моменты из жизни, которые были совершенно не к месту и только усугубляли обстановку. — Прошу тебя, Кайла, доченька, – он вцепился в мои плечи, заставив меня смотреть ему прямо в глаза. Он плакал. Впервые после смерти мамы. Он плакал. Из-за меня. Он плакал. Потому что любит. Глаза у него были красными. Слезы мольбы одна за другой скатывались по его щекам. Я не хотела смотреть на него, я не хотела видеть его слезы. И я не только не хотела этого, я и не могла. Если бы меня спросили, в каком я находилась состоянии, то я описала бы его примерно так: я была ни жива, ни мертва. Вам наверняка никогда не доводилось познать граничащее со смертью состояние, когда ты и сам не можешь понять, жив ли ты, или это уже конец твоего жизненного пути. Но когда сердце больно защемило, я сумела сделать вывод, что еще не отправилась в мир иной. Но, честно говоря, мне было легче умереть, чем видеть слезы дорогих мне людей. А тем более, слезы отца. — Прости меня, – голос был охрипшим из-за волнения, но я продолжила. — Я расскажу тебе. Расскажу всё. Нет, никак я не могла себя заставить взглянуть на папу. Я бы и не смогла этого сделать, даже если бы знала, что у меня в последний раз есть такая возможность. Я перевела взгляд на Люси, о которой я совершенно позабыла. Она стояла спиной ко мне и папе и смотрела в окно. Я не видела ее лица, но наверное она специально продумала свою позу, чтобы мне не стало еще хуже от увиденного ее состояния. После небольшой паузы, сделав глубокий вдох и все хорошо обдумав, я начала свой монолог. — Я не буду упоминать маму, так как с воспоминаниями о ней связан каждый мой день, и... Нет, я не буду этого упоминать, — я почувствовала, как в горле запершило. — Школа – это место, которое я ненавидела больше всего, — мне казалось, будто бы до моей смерти осталось всего пару минут, которые я решила потратить на то, чтобы вспомнить историю своей жизни от начала и до конца. — Она убила во мне то, что вскоре... воскресло. Ты подумаешь: "почему она не рассказала мне о своих школьных проблемах? Ведь я её отец, я обязан знать!" — папа хотел утвердительно кивнуть, но я не дала ему этого сделать. — Но если бы все было так просто, пап. Если бы все было так просто. Если бы. Лежала ли на ваших плечах когда-либо огромная, серьезная ответственность? Когда вы осознаете, что один ваш неверный шаг, одно неверное действие, одно неверное слово могут кардинально изменить не только вашу, но и жизни других людей? Бесконечно волнуясь, даже холодея от этого, испытывали ли вы дрожь всего тела? Было ли у вас чувство, что если вы приоткроете рот, то зубы начнут стучать просто от волнения? Я понимала, слишком хорошо понимала, что от меня зависит слишком многое. Но отступать было поздно. Я была твердо намерена рассказать все, убивавшее меня морально. — Осенью, как раз в начале учебного года, я узнала о... — я замолчала. Мне пришлось зажмуриться от резкой волны головной боли. Как же я боялась произнести следующие слова. Однако слова вдальнейшем сами полились из меня, правда, я не имела возможности их слышать. Слух оставил меня в этот трудный момент. Но может, мне это было только на руку, я не знаю. Ничего не знаю. —...узнала о болезни. Рак головного мозга. Я не могла открыть глаза, чтобы увидеть реакцию Люси, отца. Из-за того, что слух оставил меня, я также не могла определить, был ли звук падающего тела или нет. — Знаю, это было глупо скрывать от тебя, и... Прости, я... Я глупая, — мои глаза все еще были плотно зажмурены. — Я не хочу причинять боль своим близким, а тем более вам. Терять человека, которого ты любишь — это самое ужасное, что может быть. Ссора – это что-то совершенно иное. Когда ты привязался к кому-то, хочешь ощущать его запах каждый день, обнимать, накручивать волосы на пальцы и просто быть рядом, уже невозможно смириться с тем, что человек исчез, — слова потоком лились из меня, я даже не могла их контролировать. Только по напряжению голосовых связок я понимала, что говорю все свои мысли вслух. — Его не стало в один лишь миг. Внутри тебя бушует ураган, впоследствии превратившийся в чёрную дыру, которую не заполнить уже ничем. Да, этот человек будет жив в твоей голове, в воспоминаниях, — невольно образ мамы всплыл в голове. — Твоё сердце пусто, но это нормально пытаться найти замену. Искать замену — важно в нашей жизни. Мы ищем альтернативу дорогим вещам, поступкам, людям. Этот круговорот вполне естественный, — я знала, что горячие слезы катятся по моим щекам, но не предпринимала даже попытки остановить их. — В один миг так же не станет меня. И вы, мои друзья, родные... вы будете чувствовать, что виноваты в произошедшем. Я знаю это, потому что именно эти чувства я испытывала, — я постепенно выдыхалась. Глотать было тяжело, дышать еще труднее. — Операция. Это дикая вещь – от стоимости и до последствий. Жизнь нельзя купить. Можно покупать лишь "билет", который продлит её на несколько месяцев, а потом... потом снова. И ничего с этим поделать нельзя. И это невыносимо – знать, что ты в любой момент можешь подохнуть, если не выпьешь специальные таблетки или не сходишь на приём к врачу, — дыхание все больше прерывалось. — Прости меня, и пойми, если сможешь. Я почувствовала облегчение. Будто всё, что накопилось за последнее время в момент исчезло из моей головы. И я исчезала вместе со всем.