Six months that changed my mind

Когда мы спустились в гостиную, мне стали слышны негромкие перешептывания отца и Люси, доносящиеся с кухни. Я бы не сочла этот момент столь странным, если бы во мне не появилось неохорошего предчувствия. Почему они говорят так тихо? Что они обсуждают? Неужели они пытаются от меня что-то скрыть? Такое было впервые. Да-да, я в первый раз слышала, чтобы папа и Люси о чем-то так осторожно разговаривали. Конечно, они не позволяли себе повысить голос при обсуждении подарка мне на день рождения либо новый год, но сейчас проблема состояла явно не в этом. Волнение разлилось по всему телу, ладони сами по себе вспотели. Я не должна оставлять этого просто так, я обязана выяснить все, разве нет? Бри молча наблюдала за тем, как я приближалась к кухне. Но может, эта информация не предназначена для моих ушей? Может, речь идет о ребенке? Может, Люси узнала что-то от врача, и мне этого лучше не знать? Но это же касается меня. Меня, моей семьи, моей жизни. Всеми силами я пыталась отогнать одну навязчивую мысль, которая пугала меня до смерти в прямом смысле. Я не должна поддаваться панике. Все хорошо, они явно говорят не об этом. В то же время я просто была бессильна перед такого рода мыслями, которые беспощадно проносились в моей голове. Директор позвонил им?

Возможно.

Врач позвонил им?

Вполне может быть.

Бри сказала им?

Она же не могла?

Дыхание совсем сбилось. Я пыталась преодолеть свой неумолимый страх, но, скажу вам честно, это мне не удавалось и вовсе. Все же сумев собраться, я заставила себя заглянуть на кухню. — Что-то случилось? — мой голос практически не дрожал. Я с невольным ужасом стала рассматривать пот, выступивший у папы на лбу, а затем расширившиеся при виде меня зрачки Люси. На лицах у них появился страх, который они тщетно попытались скрыть под неудавшимися улыбками. Теперь всякая надежда окончательно покинула меня. Они робко переглянулись и, видимо, уловили некую поддержку своими взглядами. Папа вновь попытался улыбнуться, но убедившись, что это у него не получилось, прочистил горло и наконец заговорил: — Нет, мы просто... — он запнулся на полуслове. С какой-то тревогой он посмотрел на меня, и я не могла этого не уловить. — Я... У меня сегодня болел живот, — начала Люси, вновь переглянувшись с папой. — И твой отец очень паникует по этому поводу, хотя... Это нормально для беременных, нет повода для... страха и опасений. — Меня не совсем это убедило. Он облегченно вздохнул. Она поджала губы. А я пыталась подобрать слова. — Надеюсь, все действительно в порядке, — с сомнением сказала я. — Мне просто пить захотелось, а вы оказались тут, — для подтверждения своих слов я подошла к графину и налила себе воды. Все это происходило в гробовой тишине. Я чувствовала, что они оба не спускают с меня взгляда. Я хотела отпить, но не могла. Руки стали мелко трястись, и я немедленно опустила стакан, чтобы это не было никем замечено. — Расхотелось что-то пить, — закашлявшись, выдавила из себя я. Никто мне ничего не ответил. Они оба внимательно следили за мной, пока я уходила с кухни. После того, как я покинула ее, послышалось незамедлительное шушуканье. Нервно потирая руки, я, даже не фокусируя взгляда, прошла к дивану, около которого на кресле сидела Бри. Ее явно удивляло мое поведение, но я не могла заставить себя начать слушать нескончаемый поток слов, исходящий от подруги. Я вновь полностью погрузилась в свои мысли. Это обеспокоенное лицо отца. Этот странный взгляд Люси. Эти явно что-то значащие переглядывания. Действительно ли у Люси болел живот? Не думаю. Но что, если у нее действительно не проходила боль? Может, что-то случилось с ребенком? Я не знала, от чего мне было страшнее: от мысли, что они могли узнать о болезни или от того, что у Люси мог болеть живот. — Кай, о чем ты задумалась? — Бри удалось вывести меня из неопределенного состояния своим громким вопросом. — Об аспектах когнитивной лингвистики, — незамедлительно ответила я, поймав на себе странный взгляд подруги.

* * *

Было около шести вечера, когда раздался звонок в дверь. Бри уже давно вернулась к себе домой, и я не имела никаких предположений по поводу того, кто мог к нам прийти. Видимо, дверь никто не собирался открывать, поэтому мне самой пришлось пройти к ней. Однако в ту же секунду я отошла на максимальное расстояние от нее, когда в глазке четко разглядела фигуру Гарри. Совершенно никакого желания видеть его, разговаривать с ним, думать о нем. Новая жизнь. С чистого листа. Последние недели возможности что-то изменить в себе, в своей жизни, судьбе. Я не имела намерения даже прикоснуться к дверной ручке. Я стояла около кухни, обдумывая свои дальнейшие действия. Поскольку звонить в дверь не переставали, около нее появился папа с раздраженным лицом. Ему, видимо, не меньше чем мне надоел этот оглушающий звук. Я не знала, как попросить отца не открывать дверь. Я понимала, что это неизбежно, и от этого становилось не по себе. И вправду, не успела я и толком подумать об этом, как папа совершил решающее действие и теперь лицезрел его — Гарри Эдварда Стайлса. — Здравствуйте, а Кайла дома? — послышалась торопливая реплика парня. Если бы вы знали, как я старалась силой мысли донести до папы, чтобы он не выдавал меня. Я не знаю, удалось ли мне это, но отец обратил свой взор на меня, и в ту же секунду я стала усердно мотать головой. — Ее нет, — резко ответил он. — До свидания, — дверь была в ту же секунду захлопнута. Облегчение волной прошлось по мне. Легкая улыбка появилась на моем лице. Но я чувствовала, что это продлится недолго. Действительно, папа несколько растерянно посмотрел на меня и поспешил сказать следующее: — Кайла, нам надо серьезно поговорить, — мое дыхание, сердце, мысли – абсолютно все замерло. Страх полностью овладел мною. — Поднимемся ко мне в кабинет. — Этих слов я боялась больше всего. Папа уже пропал из моего поля зрения, а я продолжала, словно оцепенев, стоять на месте. Я понимала, что замедление моих действий ровным счетом ничего не изменит, но не могла себя заставить быстро подняться в кабинет папы. Я боялась предстоящего разговора. Безумно боялась. Совершая каждый шаг со скоростью черепахи, я все же через некоторое время оказалась около нужной комнаты. Я не ожидала, что дверь туда будет открыта, и думала, у меня будет еще время собраться с силами и мыслями, но я уже была замечена папой, который сидел в кресле около своего письменного стола. Теперь я не должна была показать и долю неуверенности, но, наверное, это было невозможно. Я прошла в кабинет. Люси стояла около отца, но ее я заметила гораздо позже. Я держала свои руки за спиной, что позволяло мне незаметно перебирать свои похолодевшие пальцы. — Ты что-то хотел сказать? — папины глаза были слегка покрасневшие, брови незамедлительно нахмурились после моего вопроса. Люси и вовсе не смотрела на меня. Она явно нервничала не меньше меня. Но почему? Чего мне стоит ожидать? — Кайла... — его голос прозвучал слишком сипло, и ему в очередной раз пришлось прочистить горло. Я заметила, что совершенно перестала дышать, но я словно и не нуждалась в воздухе. Сердце то ли замерло, то ли билось с учащенной скоростью. Мысли то ли и вовсе покинули мою голову, то ли продолжали неумолимо проноситься в моей голове. Голова то ли болела, то ли нещадно гудела. — Кайла... — снова начал отец. — Ты ничего не хочешь нам сказать?