Друзья

Сашка с Сережкой дружили с садика. Как говорится, и в один горшок ходили, и игрушки были общими. О таких говорят — не разлей вода, и хотя парни никоим образом друг на друга не походили, но их часто путали то по именам, то по фамилиям. Дрались вместе плечом друг к другу. Если играли в футбол, волейбол, то только в одной команде, и все было просто замечательно, пока Сережка в одиннадцатом классе не влюбился в Наташу. Сашка всегда считал своего друга красивым. Если нужно было играть роль принца в школьной пьесе, то сто процентов всегда просили сыграть Сергея. А более простому по внешности Сашке доставались роли слуги, охранника, лакея или садовника. Но Сашка никогда другу не завидовал, даже когда его поддатая мамочка, видя Сережку, выдавала: — Эх, Серега, смазлив ты, чертенок! Много девок перепортишь. Отца Саша в семье своей не помнил. Что уж случилось между мамой и папой, он не знал, хотя после развода видел отца уже с другой женой и ребенком и не раз. Жил папаша с новым семейством недалеко от них, через большой парк. Шурка немного походил на отца, такой же темноволосый с непонятного цвета глазами, издалека они казались карими, а если приглядеться, то серо-зелеными с коричневой окантовкой, зовущимися в народе серо-буро-малиновые с продрисью. С Сережкой у них общего был только рост один в один, они даже вытянулись за лето после десятого класса одинаково. И теперь были оба метр семьдесят, ни больше ни меньше. На этом их сходство и кончалось. Сережка кроме роста развернулся в плечах, да и лапа у него выросла, и теперь он щеголял кроссовками сорок второго размера, тогда как Сашка так и остался тонким и невзрачным, да и нога дальше тридцать восьмого расти не хотела. Но больше всего в друге Сашке нравились глаза — глубокого насыщенного карего цвета, опушенные длинными ресницами, вкупе с темно-русыми волосами смотрелись они просто отпадно. — Саш, слышь, ты не будешь против, если я сяду с Наташей? — спросил его как-то друг и, получив молчание в знак согласия, закричал на весь класс: — Наташа, садись, Александр разрешил! Вот так, наверное, кончается сказка, когда ты всегда с ним вместе и вдруг в один прекрасный момент понимаешь, что не нужен… И возразить нечего, ибо грудастая и наглая Натаха уже подлетела к твоему законному месту и уселась принципиально на стул своей упругой попой, скалясь тебе в глаза. А твой вечный друг с детства, да что там — с пеленок, потупив красивые глазки, смущенно улыбается на все это безобразие. Саша, оглядев гудевший класс, которому и дела не было до таких мелких личностей как он, пошел на галерку, где шестые парты по счету всегда пустовали. Единственная Серафима Геннадьевна, что вела физику и являлась их классным руководителем по совместительству, заметила: — Саша, почему не на своем месте? — Он Наташе его уступил, она плохо видит с пятой парты, — заступился за свою любовь Сергей под общий хохот мужской составляющей, ибо с боку всем было видно, как он настырно лезет под юбку этой девице. — Хорошо, но почему он не сел на ее место? — докапывалась учительница по физике. — У меня нормальное зрение. Мне и здесь неплохо, — подал голос Саша, на этом весь вопрос с пересадками закрылся. На большой перемене Саша ушел на крышу школы. Здесь они обычно с Серегой загорали от нечего делать, иногда баловались на двоих одной сигаретой. А теперь… Саша, оперевшись на перила, смотрел вдаль. Он стоял на самой высокой точке: на крыше когда-то рабочими был сделан пристрой, сбоку которого вели наверх железные скобы, обычно сюда не забирались даже самые бесшабашные парни. Скобы от старости дружно шатались, пытаясь всеми силами выпасть. Серега для Сашки казался целым миром: больше, чем брат, родной близкий человек. Нет, он, конечно, думал, что, когда появятся девушки у него или его друга, все изменится, но не предполагал, что настолько кардинально. Сзади послышался шум. — И куда мы идем? — Наташке было лень ползти выше четвертого этажа, когда все прохлаждаются под осенними разноцветными деревьями. Ей хотелось поболтать с подружками, посплетничать о мальчишках, попить колы, пожрать шоколада или орешков, а тут этот ее новый парень прет черт знает куда. И более того, даже чипсов не купил. — Там так красиво! — Сережка втащил упирающуюся деву по скобам на крышу и замер, увидев удивленного Сашку. — Привет, я не ожидал, что тебя здесь увижу. — Я тоже, — буркнул Александр и соскользнул по скобам вниз мимо выперевшей в него зенки девахи. *** Через неделю по классу поползли странные слухи… — Сашка! — конопатый Юрка тряхнул блеклыми волосами и, усевшись перед Александром на парту задом, заявил на весь притихший класс. — Это правда, что ты гей?! В каждом классе есть свой рыжий клоун, даже если он не совсем рыжий и не совсем клоун. Юрке за то, что он выставлял себя дураком и потешал весь класс, спускали все и прощали все грехи. Саша округлил и так немаленькие глаза и, скрежетнув зубами, спросил: — С чего ты это решил? В классе стояла такая тишина, что было слышно, как поздняя осенняя муха бьется между закрытыми уже на зиму фрамугами. — Да ты не нервничай так. Просто слухи ходят, — он лихо подмигнул прошедшим мимо крайне заинтересованным их разговором девицам. — Я вот не поверил! И вот решил спросить тебя сам. — Спасибо… — буркнул на эту показательную липкую доброту Сашка. — И нет, я не гей. Наташка засмеялась призывно на весь класс, резко разбивая пустоту аудитории, а Серега посмотрел так… Что стало страшно. Раньше его друг так на Сашу не зыркал. И в глазах не было столько презрения и боли. Сашка после уроков залез на корявое дерево, что стояло с краю от их школьного поля для физкультуры. У вяза еще была темно-зеленая листва, и гибкий парень, подтянувшись сильнее, скрылся между толстыми корявыми ветвями, утаскивая за собой свою школьную сумку на длинном ремне. На этом дереве они часто сидели с Сережкой, смотрели в клочки синего неба между листвой и мечтали… О чем душе угодно. Вместе с их взрослением росли и их мечты. То они хотели быть космонавтами, а кто из мальчишек не хочет этого в десять лет? Потом моряками и летчиками, когда им стукнуло по четырнадцать. Правда, последние их мечты после отпразднованных законных шестнадцати лет разительно отличались от детских и наивных. Сережка хотел быть врачом, а его папа настаивал, чтобы он стал экономистом или юристом. А Сашка сам еще не знал кем он хотел быть, но только решил для себя однозначно, что поступать будет только с другом, а там будь что будет. — Натаха, а ты уверена, что Сашка педик? — раздался под деревом голос одной из подружек этой сисястой любви Сережки. — А что, мальчик тебе запал? — усмехнулась Наташа. — Ну-у-у, — протянули внизу, и Сашка узнал по голосу светловолосую Леночку. — Александр мне всегда нравился... Он серьезный, умный и не показушник, как Серега. — Да мне, честно, насрать. Просто Серега задолбал — Сашенька то, Сашенька сё! И это, прикинь, во время секса, — фыркнула грудастая Наталья и оперлась плечом о ствол. — Знаешь, как заебло? Ходишь на свидание с Серегой, а получается, путешествуешь по следам памяти былой славы двух друзей. — Зачем же ты так, Наташа? Они же просто друзья как-никак с детского садика, — пристыдила Лена. — И что? А не кажется тебе ненормальным так цепляться за «просто» друга? И потом — Сашка, да он на девку больше похож, чем на парня. Точно педераст! Глаза в пол-лица и фигура как у девушки: ни тебе плеч, талия узкая, да размер у него что лапы, что ладони не больше моего, — Наташка вперилась руками в свою талию, а потом, хмыкнув, добавила: — Да я просто спасла Серегу. Еще немного, и точно этот его дружок с детства под него бы лег. — И все-таки, Натаха, ты не права. Теперь из-за тебя вся школа гудит, что Сашка гей, и Серега на него зверем смотрит. Парню и так нелегко делить своего друга с тобой, так еще ты… — А что я? — взвизгнула Наталья. — Я не собираюсь ни с кем делить Серегу, тем паче с другом, смахивающим на девицу! И, увидев вышагивающую гордую фигуру своего любовника, закричала на всю улицу: — Сережка, я тут! — а потом, дожидаясь вальяжно идущего парня, добавила своей подружке: — Дура ты, Ленка. Вот втюришься по-настоящему, узнаешь, как трудно удержать свою любовь. Серега значительной буквой Ф — руки в боки — подошел к застывшим девицам. Он, посмотрев прицельно между листвой вверх и заметив там своего бывшего друга, прошипел: — Чего? — Ой, а пойдем в кино на последний сеанс? — Сегодня не могу, — буркнул Серега и, подмигнув по-блядски Леночке, пошел по направлению к своему дому. — Это еще почему?! — Наташка полетела следом и, повиснув на руке своего парня, попыталась попасть в его крупномасштабный шаг. *** Дома вечером посидеть не дали. Мать приперла очередного любовника и просто выставила Сашку из дома. Раньше он бы пошел к Сереге и даже у него бы заночевал, так как его родители были не против присутствия Сашки, а, наоборот, поощряли как могли их дружбу. Честно говоря, именно благодаря Саше у Сереги были нормальные оценки, ибо тянул лямку учебы как раз он, а вот друг катился влегкую по миру, списывая у него все и вся. Сашка в темноте коридора, пока его мать, матеря, вышвыривала за дверь, схватил первую попавшуюся куртку и, как оказалось, именно ее — старенькую, женскую, малиновую в цветочек, с капюшоном, которую та носила еще будучи студенткой. Но возвращаться домой он не хотел, ночь уже подмораживала, и Сашка, напялив на себя то, что есть, закутавшись глубже в капюшон, сидел, тупо качаясь на качели во дворе, и смотрел тускло на свои горящие далекие окна. — Хм-м-м, уже женские шмотки стал таскать? — Сережка нарисовался рядом с Сашей и ехидно смерил его взглядом. — А тебе-то что? — Ничего. Просто я правда не верил до последнего, что ты гомик. Думал, Наталья специально слух пустила, чтобы нас поссорить. — Видишь? Ношу, — огрызнулся Саша. Что бы он сейчас не сказал, Сергей все равно бы воспринял в штыки и перевернул по-своему. — Может и зад подставляешь? — заметили масляно рядом. — Познакомишь по старой дружбе со своим ебарем? — Чего я кому подставляю тебя не касается. А вообще, Серега, жалко мне тебя. Твоя Наташка, и правда, сучка редкостная. А ты поешь под ее дудку. И видишь только то дерьмо, в которое тебя ткнут рылом, — усмехнулся болезненно Александр. Серега договорить не дал, завалив своего друга на песок, и, подмяв властно под себя, зашипел: — Что, ревнуешь? Жить без меня не можешь? Сказал бы прямо, что трахнуться со мной хочешь, я бы тебе не отказал. Уж отделал бы твою гениальную смазливую задницу! — ухмыльнулся погано Серега, а затем смял губы Сашки в яростном поцелуе и, получив емко промеж ног коленом, со стоном откатился вбок. — Даже дерешься как баба. Александр вытер яростно обмусоленные губы рукавом и, вскочив на ноги, мотанул со двора. Серега всегда был его сильнее, а за яйца всмятку можно было бы лишиться влегкую и зубов. На душе у него было мерзко и пакостно. Сашка бежал по окружной дороге, которая вела к железнодорожному вокзалу. "Все лучше там, в тепле посидеть, чем мерзнуть", — решил про себя Александр, вечер его пятницы начался просто охуительно. Через несколько километров он стал уставать, сказывался голодный желудок и холод, пробиравший до костей. Мамина куртка — легкая, без синтепона — практически не грела. Когда его ноги совсем уже заплетались, а походка стала нетвердой, рядом послышался звук тормозящих шин. — Эй, деваха! И сколько стоит провести с тобой ночь? Из опущенного тонированного стекла лексуса последней модели с пассажирского сидения высунулся смазливый темноволосый парень. Саша тупо уставился на скалящегося мужика, конкретно проглотив язык, вот в виде девки его еще точно не снимали. Меж тем водитель навис над своим пассажиром и, выглянув через его плечо, выдавил: — Геннадий, ты охуел, что ли, это же школьница! Я еще с малолетками не связывался. У водителя были восточные черты лица, хотя волосы и глаза светлые. «Крашенный», — подумал не к месту Саша. — Алекс, ну тебя! Чем моложе, тем лучше и заразы меньше. И вообще, любому нужны деньги. А как человек зарабатывает — его личное дело. До Саши начало доходить, что его приняли за дорожную проститутку, коих на этом участке дороги было немерено. — Коль у тебя так чешется, можно было вызвать на дом проверенных. А так снимать кого попало — это уж совсем надо быть идиотом, — продолжил крашенный белобрысый. Саша, поняв, что снимающие его мужики отвлеклись, потихоньку стал отходить от их машины вдоль дороги подальше. Участок как раз был такой, что хер сбежишь: либо вперед, либо назад. Вбок вела отвесная яма, в которой лежала тоннами железная арматура, погруженная местами в воду. Сигать туда была верная смерть. — Эй, куда это ты? Того, кого звали Геннадий, выскочил из машины и, подлетев к Сашке, схватил его за рукав малиновой курточки, потянув к себе. Рядом нарисовался крашенный Алекс. — Видишь, девушка не хочет. Едем, а? — он перехватил руку друга и попытался отлепить от Сашки. — Я не морж и замерз. — Забираем ее. Ты глянь какие глазки! И едем, — уперся Гена. Крашенный глазки оценил. — М-да, красивые, и на проститутку не похожа совсем, — он пригляделся к Саше. — Ну что, красотка, поедешь с нами? Заплатим в валюте, должен же и у тебя быть праздник. Саша открыл непослушный рот и прошептал: — Я не девушка... Чем вывел из состояния равновесия обоих снимателей. Генка тут же отдернул руку как от прокаженного и чертыхнулся, Алекс заморгал светлыми, не поймешь какого цвета в темноте глазами. Саша, получив свободу, развернулся на окоченевших ногах и снова потопал в сторону вокзала. Необходимо было пройти еще пару километров. — Погоди! — Алекс его догнал, наверное, метров через сто и, резко развернув к себе, вперился в Сашкины глаза. Они застыли напротив друг друга под очередным дорожным фонарем. — Ты что, правда гей? Сашке этот вопрос был просто как плевок в душу. Ладно, класс весь с подачи Наташи сошел с ума, друг бывший полез целоваться. Но тут посторонние люди и опять этот дурацкий вывод. — А вам какая разница? — выдавил Саша и попытался освободиться от мертвой хватки. Но куда там! Молодой мужик мало того, что был его выше чуть ли не на голову, так и силен, чертяга. — Да ты весь ледяной! — а услышав рулады чужого желудка, задумчиво добавил: — И голодный... а ну поехали! — Никуда я с вами не поеду, — начал Саша под перестук собственных зубов. — Поедешь как миленький. А не пойдешь по-хорошему — оттортаю до машины как мешок с картошкой, — пообещали задушевно, а позже, сжав кисть руки до хруста, потащили в навороченную тачку. Сашку толкнули на заднее сиденье, сам же Алекс впрыгнул за руль и круто надавил на педаль. Автоматические замки закрыли все двери наглухо. Пока Саша, попавший в ловушку между задним сиденьем и передним, пытался вылезти, машина набрала скорость и понеслась по ночной трассе. — И на кой тебе гомик? — Гена развернулся к вошкающемуся на заднем сидении Сашке. — Это была твоя идея снять на дороге проститутку, — Алекс выжимал из машины все, что хотел. — Но девку, а не парня, — возразил Генка. — Хотя, не спорю — красотка еще та, но его я ебать не буду. — А тебя никто и не заставляет. И вообще! Это у меня траур, и я хотел тишины, а не оргии, — водитель свернул на одну из трасс, ведущих из города. — Если бы не я, ты бы снова впал в махровую депрессуху. Спасибо сказал бы! Но, знаешь, из-за того, что тебя кинула девка, бросаться на парней — дело последнее. — Это мое дело, — хмыкнул Алекс, съезжая по проселочной дороге к высокому охраняемому забору. Охранники странной внешности поклонились и пропустили машину вовнутрь, широкие ворота закрылись сзади бесшумно.