Друзья

— Приехали, — Алекс подкатил к странным постройкам в глубине сада и, выйдя из машины, предложил: — Выходим, и на горячие источники. Генка выскочил следом и зашипел: — Ну ладно, у тебя мальчик есть, а мне? — А тебе, дружок, остается только истекать слюной. Не все же мне мучиться от несостоявшейся любви? Если решишь вызвать девочек, то учти — за собственный счет, — позлорадствовал Алекс и перекинул ключи от машины подбежавшему слуге. — Тачку в гараж, в баню закуску и горячее саке. Эй, красотка, вылезай, гараж у нас не отапливается, за ночь дубу дашь. И Саша, собрав конечности, вышел. А что делать? — Идем, — Алекс повел Сашку под фырканье Генки вглубь деревянных строений. — Здесь у нас баня на минеральной скважине в японском стиле и домик для гостей, — пояснял хозяин своему непутевому гостю. — Зимой, конечно, прохладно, но зато в другие сезоны года — рай. Хотя сделано как раз для более сурового климата. — Сделано кем? — подал голос Саша, вся эта поездка казалась ему полным бредом. — Японцами, — и, увидев не верящий взгляд, ехидно добавил: — Настоящими. У меня отец сам чистокровный японец, приезжал сюда на одну из правительственных встреч, вот моей матери меня и склепал. Объяснять не надо, как дети делаются? — Нет, спасибо. — Вот и славно, — Алекс завел Сашку в одну из построек. — Здесь у нас так называемый предбанник. Вот тут можешь раздеться, вот тут помойся. А после возьмешь полотенце, повяжешь бедра и через внутренние двери пройдешь на источник. Понял? И, получив согласный ответ, с хмыком добавил: — Сбегать не советую. У меня в саду целая толпа вооруженных японцев бегает. Батя прислал в подарок на день рождения. В капусту порубят. Саша сполз на лавку у стены и, тяжело вздохнув, стал раздеваться. Попал уж попал в самую что ни на есть засаду. После принятия душа он, замотав вокруг своей талии полотенце, открыл внутренние раздвижные двери и, пройдя в сад, обалдел от увиденного. Каменистая тропа между карликовыми деревцами и кустами вывела его к небольшому горячему озерцу, судя по пару, исходящему от него, украшенному зажженными фонарями по периметру. В воде, сидя на ступенях с набедренными повязками, болтали его новые знакомые и с плавающего столика брали снедь. — Иди сюда, — Алекс махнул рукой. — Ты долго. Генка, увидев замершую стройную фигуру, присвистнул: — Беру свои слова обратно. Не поделишься? — Еще чего! Ну, чего застыл? Саша на негнущихся ногах зашел в теплый водоем, он ему оказался по грудь и, пройдя его по диагонали, обогнув плавающий столик, приблизился к сидящим. Алекс притянул замершего к себе и усадил на своих коленях. — Ну как, тепло? — прошептал он на раскрасневшееся ушко Сашки. — Не особо… — парень дрожал не то от страха, не то еще от чего. — Пей, — Алекс протянул ему глиняный стаканчик и, видя, как гость сопротивляется, силком влил в глотку. — Выпей, а то простудишься. Сашка поперхнулся от этого горячего напитка: спиртное ударило резко в голову, и его повело с колен мужчины. Он из последних сил вцепился в шею своего мучителя. — М-да, а пить ты вообще не умеешь, — усмехнулись сзади и поцеловали в тонкую шею. — Тебя, краса, как зовут? — Саша… — пробормотали в ответ. — Хм-м-м-м, Александр, значит. Что ж, приятно познакомиться, а меня Алексей. Руки Алекса зашарили по телу Сашки, очертив небольшие бусинки темных сосков, а потом, откинув намокшее полотенце в сторону, оголили полностью. — Бля, Алекс! Если бы не яйца с членом... а так девка девкой, — оскалился пьяненько Генка, разглядывая рядом сидящую пару. — В жопу — без разницы, — усмехнулся Алекс, поглаживая съежившиеся яички своего визави и, разведя ягодицы, касаясь сжавшегося колечка ануса. — Черт, Генка, а он ведь... того... девственник. — Чего? — не поверил рядом сидящий друг. — Проститутка девственником не бывает. — А ты уверен, что он вообще проститутка? Туда даже палец не протолкнешь. Сашка выехал от саке на голодный желудок окончательно. Ему казалось, что он витает в облаках, горячая обнаженная грудь рядом давала столько тепла, что он просто млел от этого источника, а прикосновения были нежными и приятными. — Эй, Саша, — позвал Алекс, убирая пальцы от чужого зада. — У тебя вообще кто-нибудь был до этого? Черт, да он пьян в зю-зю от одного стакана! Похоже, он и не пил никогда, — Алекс легонько встряхнул Александра, а потом, заглянув в раскрытые, подернутые пьяной дымкой глаза, прошептал: — Мальчик, ты вообще кто? — Я… — язык Сашки не поворачивался, а все вопросы доходили как через туман, как-то блекло и не основательно. — Я — Саша, ученик одиннадцатого класса… школы гимназии… — Блядь, школьник! — сматюкнулся Генка и вопросительно уставился на своего друга. — И что теперь с ним делать? Не тортать же опять на дорогу? — Еще чего, тем более пьяного. И потом, он мне нравится, — Алекс поймал нежные губы Сашки своими и поцеловал взасос. — С ума сошел? С парнем, да и еще и со школьником... — Генка покачал сокрушительно головой. — И что? — отлипая от сладких губ. — Мне стало интересно. Да и бабы осточертели... и потом, он такой отзывчивый. Сашка, не понимая, сам уже тянулся за целующими его ласковыми губами, член его стоял возбужденным колом и головка истекала смазкой. — Но он пьян! — Генка встал на ноги. Вот сцены насилия мужчина, каким бы он гулякой и ловеласом не был, просто не переносил. — Успокойся, не буду я его насиловать. Тем паче на пьяную голову, — Алекс поднялся выше своим задом на ступень из воды и, толкнув Сашку на колени перед собой, притянул за волосы к своему паху. — Поработай для меня ротиком, мальчик. Мужчина развязал свое полотенце и, освободив длинный толстый член, провел бархатистой головкой по распахнутым губам. А потом, оттянув Сашке нижнюю челюсть, ворвался внутрь. Пацан обхватил член горячим языком и сам сделал несколько сосущих движений. — Е-моё, Генка, это просто обалдеть, — мужчина застонал от навалившегося острого возбуждения, работая резко своими бедрами и, увидев завороженный взгляд пьяного друга, смотрящий на оттопыренную голую задницу гостя, зашипел: — Не смей. Он только мой! — Я и не претендую, чертовы педики! — Генка сплюнул в воду, а затем пошел шатающейся походкой вглубь сада. Алекс слил, толкнувшись в глотку мальчишки, практически сразу после ухода друга и отпустил захлебывающегося спермой парня из своих рук. Сашка на четвереньках выполз из источника в первые попавшиеся кусты, где его основательно вырвало. И он уже не чувствовал, как сильные руки подняли его над землей, как его бережно обмыли от следов рвоты и спермы, и как, нежно прижав к себе, унесли в постель. Очнулся он ранним утром в теплой постели на полу одной из спален гостевого домика. Сашка осмотрел деревянный потолок, стены и, повернувшись на сто восемьдесят градусов, столкнулся с изучающим его взглядом ярких голубых пронзительных глаз. Обладатель их был чертовски красив: сочетание восточных черт и совершенно белых волос с черными бровями и ресницами смотрелось убойно. — Привет, — мужчина улыбнулся ласково, а потом за талию притянул замершего зайчонка к себе. — Не бойся, я тебе больно не сделаю. — Где я? — прошептал опешивший Сашка. — А у тебя глаза красивые и совершенно не карие, как вчера показалось, — не отвечая на вопрос юноши, мужчина потянулся за поцелуем. — Ты чего? — парнишка забарахтался в крепких руках белобрысого нахала. — А вчера тебе нравилось. И когда я тебя целовал, и когда ты мне делал минет. — Чего? — Член сосал, — пояснили со смешинками в глазах напротив. — Быть того не может! — Саша сел на попу и только сейчас понял, что совершенно гол под одеялом. — Ты вообще спиртное пил раньше? — Нет… — Так я и думал. Ты вчера выпил немного горячего саке для сугрева, а потом жарко целовался со мной весь вечер и сосал с вожделением мой фаллос, — мужчина сел рядом и, притянув к себе Сашку, улыбнулся. — Расскажи, как ты попал на улицу «красных фонарей»? Именно так назывался тот участок дороги, где Александра подобрал лексус. Тепло груди мужчины действовало умиротворяющее и как-то очень знакомо. Саша, немного расслабившийся в кольце твердых рук, заговорил, путаясь во вчерашних событиях: — Меня мать выпнула из дома, к ней приперся очередной мужик, а во дворе я подрался со своим бывшим другом, а потом решил дойти до ЖД вокзала, чтобы там переночевать. — А мы тебя перехватили по дороге. Теперь более или менее понятно. А ты всегда куртки женские носишь? — Нет, это мамина, она с краю висела… — покраснел Сашка. — Но, судя по тому, что тебе со мной не противно, ты все-таки гей? — усмехнулся мужчина и, повернув ласково подбородок Сашки, поцеловал в висок. Александр задумался: прикосновения мужчины были приятными, хотя и необычными. А действительно, кто он? Натурал, би или гей… — Я… сам не знаю, — пробормотал он, прижимаясь к такому устойчивому в его зыбком мире горячему чужому телу. — Расскажи, — попросили, а после, повалившись на подушки, утянули за собой, устраивая на себе. Алекс, сведущий в сексе куда больше, чем этот Александр, понял сразу, что его близость действует на мальчика, как ни странно, успокаивающе. — У меня был друг Сергей, мы с ним с детства вместе, с садика. И шишки поровну на обоих, и синяки. А тут он влюбился в девку Наталью. Я не виню — красотка еще та: и грудь, и бедра — все на месте, а ноги... Мне такая точно не светит. Но она распустила слух о моей не совсем нормальной ориентации, чтобы нас с Серегой отделить друг от друга. — И что Серега? — спросили осторожно. — Он вчера подмял меня под себя и поцеловал, обозвав голубым, а потом по старой дружбе предложил трахнуть, — вздохнул Саша на груди Алекса. — Херовый у тебя друг, если из-за очередной пизды так тебя кинул, — Алекс погладил короткие черные волосы своей рукой. — Не говори так, ты же его не знаешь, — Сашка повернулся у него на груди и глянул требовательно в глаза. — Просто эта Наташка, она сука! Алекс грустно улыбнулся, а потом, очертив скулу раскрасневшегося от негодования юноши, коснулся его губ. — Наташка ваша — баба. Она сука по сути, а вот становиться сукой мужику из-за бабы, это я скажу тебе — не лучший вариант, — и замолчал, увидев стоящие слезы в больших глазах напротив, а потом заверил: — Ну что ты, маленький, не плачь, я слово больше не скажу против твоего Сережки. — Я, я… совсем запутался, — всхлипнули на груди, а потом, совсем раскрасневшись, добавили: — Я тебе правда… сосал… член? — Да. — Ничего не помню… — прошептал, садясь на задницу, Сашка. — Саш, послушай, а ты не хочешь попробовать со мной? — Алекс рассматривал свое новое приобретение. И оно его возбуждало, как ни одна из его предшествующих девок. Даже то, как тот хлюпал носом, вызывало толчки возбуждения в паху, разворачивая в боевую готовность член. — А тебе-то зачем все это? Я так понял, у тебя до меня были только девицы? — Саша вытер слезы и уставился на валяющегося рядом с ним Алекса. — Были, но мне с тобой понравилось. И потом, я сам хочу попробовать с парнем и не с каким угодно, а именно с тобой. Смотри, — Алекс сдернул с себя теплое одеяло и показал налитый крупный стояк. — Видишь, да у меня ни на одну девку так не стояло, как на тебя. Саша, увидев взведенное мощное «орудие», качающееся перед глазами, со страхом сглотнул. А потом не к месту вспомнил Сережкин поцелуй, когда они валялись рядом с качелями, и как ему было противно оттого, что друг обмусолил ему губы. Но этот мужчина, показывающий открыто свое возбуждение на него — Сашку — как ни странно, не отталкивал, а, наоборот, притягивал магнитом. Даже крупный член с блестящей капелькой на самом конце хотелось лизнуть и пососать. Сашка помотал резко головой, отогнав толпу ненужных мыслей, и выдавил из себя: — Он в меня не влезет. Алекс рассмеялся, а позже, завалив Сашку под себя, пробормотал: — Не попробуешь — не узнаешь! Если не понравится — держать не буду, — а про себя подумал: «Мой. Никому не отдам и не отпущу, даже родной матери. Не говоря уж какому-то придурку-другу!» Готовил он Сашку долго, массируя задницу изнутри сначала одним пальцем, затем двумя, потом тремя, усиленно сдабривая все там вязкой смазкой. Сашка под ним скулил и вовсю терся своим стояком о его живот. — Потерпи еще чуть-чуть, — сцеловывая бисерины пота с распаренного лица. — Ты там еще узкий. — Аль, сделай что-нибудь, я так с ума сойду, — шептал Саша, которому вот уже полчаса не давали слить, пережимая болезненно член у корня. И это в его первый раз, когда окромя экспериментов онанизма в собственном домашнем туалете ничего и не было. — Терпи, сказал! — пришикнул более опытный партнер и подумал о том, что хорошо, что раньше пробовал ебать анально баб, а то бы без этого опыта просто порвал бы. Сашка чувствовал себя как на пыточном столе: зад горел только от ковыряния в нем пальцев, яйца полыхали от застрявшего в них семени и готовы были излиться в любой момент, а этот садист упорно продолжал ласкать его тело изнутри. Еще несколько минут Алекс готовил попу Сашки, нажимая ему периодически на простату и вынося разум основательно из головы. Каждое прикосновение сопровождалось вспышками белого света в глазах, на который с разных сторон летели черные мушки, залепляя огонь полностью и погружая в темноту. И так до следующего раза. — Ну что, ты готов, я вхожу, — оповестили сзади и, поставив ослабевшего, трясущегося любовника раком, стали проникать в пульсирующий зад. Сашка задрожал еще сильнее, а потом заорал во всю глотку. Боль была дикой, страшной, всепоглощающей. На его крик примчалось несколько слуг охранников и невыспавшийся Генка. — Бля, ты совсем охуел, друг... — прошептал он на вид убойной парочки. Тогда как Алекс, посмотрев на всех диким зверем, замерев над распластанным парнишкой, зашипел не хуже змеи: — А ну пошли все отсюда! Это вам не цирк, — и, видя, как улепетывают врассыпную японцы-охранники, добавил: — Генка, вали тоже, он сам захотел. Друг рвано сглотнул, а потом пошатывающей походкой поплелся прочь. — Закуси мою руку! — Алекс в зубы сунул Сашке свою ладонь. — И, если больно, просто сжимай челюсть, в первый раз всегда так, что с бабами, что с мужиками. — Аль, отпусти… мне плохо… — прошептали снизу. Сашку трясло, и он уже пожалел, что дал согласие на этот чертов экспериментальный секс. — Нет, я практически весь уже в тебе, осталось чуть-чуть, и будет легче. Он качнул бедрами и сам чуть не взвыл от боли в руке — Сашка тяпнул до крови. Когда он проник в него полностью, то, замерев, улегся на дрожащую спину под ним, нежа руками и снова начиная отдрочивать опавший Сашкин член, а потом, отпуская, спросил: — Как ты? — Отпусти, мне больно… — простонали снизу. — А теперь? — бедра качнулись, и член, пробороздив по простате, вонзился в самую глубь. Сашка задохнулся от сильнейшего сплава похоти и боли, острое возбуждение накатило снова волной. Фаллос в считанные секунды расправился и закачался между ног, прыгая в такт глубинным толчкам, перед глазами радужно цвели фейерверки, а Сашка пытался ловить ртом воздух, чувствуя разрастающуюся спираль возбуждения внизу живота. — Что со мной? — прошептал он срывающимся голосом и, изгибаясь в оргазменной дрожи, слил наконец-то долгожданно на постель. — Умничка, и я за тобой, моя детка, — Алекс толкнулся в сжавшийся кишечник еще раз и кончил в жаркой заднице потоком семени. А потом, утаскивая утраханное тело на себя и нежа руками, продолжил: — Ты — гей, хочешь ты этого или нет, но ты слил только оттого, что я тебя трахал в задницу. — Ты мне дрочил, — вякнул, отпыхавшись, Сашка. — Только вначале, и то, чтобы отвлечь от боли, не более, — усмехнулся Алекс, а потом, поцеловав в темную макушку, осторожно вынул опавший член из раскрасневшегося зада мальчишки. — Мне было больно и противно, — Сашка чувствовал, как сперма чужого мужчины вытекает из его нутра, пачкая бедра Алекса, лежащего под ним. — А ты думал? Девственности лишаться всегда неприятно. Зато потом будет намного легче. — Успокоил, спасибо, меня твои охранники видели и Генка, — Сашка покраснел, предстать перед незнакомыми людьми в позе рака с распахнутой жопой и трахаемый другим мужиком — слава еще та. — Ну и что? Не волнуйся, — Алекс обнял Сашку, а потом, поцеловав, потащил с постели за собой в душевые. — Генка со мной на пару не одну бабу выебал, а охрана, она точно никому не скажет, ибо по-русски не бум-бум. — Но я же не баба! И мне не все равно, — огрызнулся Сашка, скрючиваясь от боли в пояснице. — Уйя! Алекс только рассмеялся и, подняв на руки своего умученного мальчишку, понес отмывать от следов спермы. *** Завтракать на крытой террасе сели втроем. Генка, зыркая в сторону новоявленной парочки и демонстративно отложив в сторону неудобные палочки для еды, попросил у слуг вилку. Сашке сидеть на подушке перед низеньким столиком по-турецки было неудобно, зад до сих пор горел, как будто туда вогнали пылающий прут, а вот Алекс от вида своего парня в кимоно цвел как никогда. — По тебе и не скажешь, что у тебя помолвка вчера накрылась охренительным пушечным выстрелом, — буркнул Геннадий, налегая при помощи принесенной вилки на морепродукты. — Сам себе удивляюсь, — усмехнулся Алекс, а потом, взяв тонкую кисть Саши, нежно поцеловал запястье. Генка передернул плечами, воззрившись на измученного парня, что в один присест из его друга-натурала сварганил гея. Сашка в кимоно смотрелся малолетней застенчивой девушкой, а его торчащие короткие волосы после душа только усиливали это сходство. Было сразу видно, что он голоден, но потребовать вилку Александр не решался, посему неумело гонял палочками еду по тарелке. — Слушай, ну не издевайся ты так над ним, он же палочки сроду не держал, — покачал Генка головой. Алекс тут же подцепил своими кусок рыбы и поднес ко рту Сашки, полыхающему щеками. — Если надо, я сам его с ручек покормлю, кушай, солнышко. Саша осторожно взял угощение и, уже не удивляясь, почувствовал, как его новоявленный любовник пересаживается к нему за спину и, прижимая к горячей распахнутой в кимоно груди, начинает кормить, вылавливая палочками самые аппетитные кусочки. — Я тебя потом научу как ими пользоваться, — выцеловывая нежную кожу на изящной шее. — Значит, сегодня на выставку машин я еду один? — ухмыльнулся на весь этот концерт Генка. — Угу! И как ты догадался? — съехидничали за спиной Саши и уже откровенно стали стаскивать с плеча кимоно, обнажая изящное плечо. — Парень сутки, поди, не ел, покорми хоть перед тем, как снова завалить, извращенец, — Гена, проглотив последний кусок еды, встал и, махнув рукой на прощание, пошел прочь. Мало того, что вчера с бабой обломали, но и сам этот мелкий пацан возбуждал его не меньше, чем Алекса, да вот честно признаться в этом себе Генка пока не мог. — Аль, мне там больно… — проскулил Сашка, чувствуя, как ему задрали полу и полезли в попу пальцами. — Я осторожно… — любовник уже рвано дышал и подминал его под себя все сильнее и сильнее. — Мы там маслицем смажем, и все будет... Ох-х-х-х! Как сладко! Во второй раз проникать было легче, хотя Сашку трясло не меньше, Алекс закинул его ровные ноги себе на плечи и, толкнувшись вовнутрь, качнул для пробы бедрами. — Ах-х-х! Какой ты там узенький, мой дружок. Сашка зажал в зубах часть кимоно, чтобы снова не заорать и не перепугать всю округу. Жопа горела по-страшному, хотя боль уже сменилась с острой на тупую тянущую, и, как он понял, терпеть было можно. Алексей прогнул Сашку в талии и, вытащив практически свой член наружу, резко вогнал вовнутрь, проезжая по простате и вызывая уже откровенный стон у своего неопытного любовника. — Нравится? Моя детка! А вот так? — заваливая на бок и поднимая одну ногу резко вверх так, чтобы открыть как можно сильнее. Сашка сходил с ума, он не понял, когда грань между болью и наслаждением перевалила на сторону последней, и, уже вовсю подмахивая задницей, просил добавки. — Ты самый что ни на есть гей, причем пассив, моя крошка. И мне это по нраву, — усмехнулся Алексей, убыстряя свой темп ебли, вынося разум обоих. Когда оба выплеснулись вязкой субстанцией и затихли между раскиданными подушечками, над ними вырос в поклоне один из слуг японцев. — Алекса-сама, ваш отец прибыл поговорить с вами о несостоявшейся помолвке. — Вот еще, — Алекс запахнул свое кимоно и, накрыв утраханного Сашку другим, сорванным с него ранее, прошептал: — Я сейчас. Сашу никто из слуг не трогал, они тенями унесли остатки еды и попутно даже накрыли теплым пледом. Он приподнял веки и увидел, как Алекс в саду ругается на повышенных тонах с мужчиной в строгом черном костюме. Язык был для Саши неизвестным, но было видно, что оба мужчины недовольны друг другом, источая поле негодования. Потом незнакомый мужчина ушел, пару раз рыкнув на прощание своему сыну. — Кто ты? — спросил Саша, когда его любовник вернулся к нему на террасу. — Ну, в общем, никто. Я ублюдок… — усмехнулся Алекс, беря Сашку на руки и неся в их утреннее гнездышко, и, видя, как недоуменно смотрят на него серо-зеленые глаза с коричневой окантовкой, пояснил: — Я единственный незаконнорожденный сын своего отца, который является хозяином одного из крупных концернов Японии, ну и по совместительству главой знатного клана. — А от официальной жены у него что, детей нет? — Сашка обнял своего мужчину за шею, устраиваясь поудобнее на руках. Если так пойдет, он вообще разучится ходить. Но то, что его таскают, Сашке, как ни странно, очень импонировало. Во всяком случае, сейчас, когда он не чувствовал часть спины, да и ноги дрожали с неприятной постоянностью. — Нет, ни одна из трех так и не родила. Единственная, кто умудрилась — моя мама. — А может ты и не его сын, вы совсем не похожи. — Я на маму похож, но это так, к слову. Ген экспертиза подтвердила — я действительно его сын, — Алекс занес в раздвинутые сёдзи Александра и уложил аккуратно на свежезастеленный футон. — И что он хочет? — Саша запахнул опять съехавшее кимоно и с интересом посмотрел на задумчивого красавца. Алекс улегся рядом и, перебирая темные волосы Саши, начал перечислять: — Чтобы я уехал в Японию, бросив мать, женился на бабе, которая выгодна для клана, и потом, в далеком будущем занять место отца… — А вчерашняя помолвка? — Ну, в общем, мне показали невесту — японку. Но мы оба поняли, что не по нраву друг другу, и высказали своим отцам, что, если им так надо — пусть женятся сами между собой. — Тогда причем тут траур? — Саша недоуменно повернулся в кольце крепких рук. — В том, что я не привык быть чужим винтиком, даже своего отца, — и позже усмехнулся на вытянутое лицо Александра. — Впрочем, траур придумал Генка, ему бы только повод устроить у меня дома оргию. Причем за мои же деньги.