Триал

Примечание к тексту: марто – игра наподобие шахмат парр – метр сар – приставка после имени альфы, означавшей «сын». После нее обязательно идет имя омеги-папы. Эрдан сар Атау оглядел альф. Сформированные триалы расположились вдоль правой стены, разминаясь и готовясь выйти на арену согласно жребию. Вдоль левой – стояли три десятка альф, которых никто в триал не пожелал брать из-за их молодости или еще по какой-то причине. Конечно, они могли сформировать свои триалы, если среди них найдется достаточно наглый и самоуверенный альфа, но Эрдан мог сразу сказать, что этим мальчишкам ничего не светит. Слишком молоды, чтобы самостоятельно завоевать внимание омег. Когда-то Эрдан и сам прошел через это, так что прекрасно знал, что чувствовали молодые альфы, с тоской поглядывающие направо. Ну, в самом деле, какого омегу может привлечь едва вышедший из детской комнаты альфа, толком не умеющий ни охотиться, ни меча в руках держать? Разве что самого глупого? Таких Эрдан до сих пор не видел. У этих парней был шанс, если пара опытных воинов решалась пригласить кого-то из сосунков для ровного счета. Но судя по тому, что видел перед собой Эрдан, им уже ничего не светило. Впрочем, как и ему. Выполняя очередное задание правителя Оура – одного из самых богатых и успешных омег запада, он опоздал к началу разделения на триалы, и теперь он либо должен отказаться от участия в турнире, либо выбрать пару претендентов среди вчерашних мальчишек, что равносильно проигрышу. Тройка должна работать на арене плечом к плечу, а возьми он кого-то из оставшихся альф и… «Даже пройди я все этапы, на последнем придется защищать и поддерживать этих мальчишек, вместо того чтобы сосредоточиться только на своем сопернике. Это будет провалом». Последние пару лет Эрдан и так пропускал турниры из-за ранений, а в этом году он был совершенно здоров, но сам проморгал свое счастье. «Надо было меньше спать и брать запасного коня, а лучше двух, тогда и успел бы к началу». Конечно, к играм на арене допускались все альфы, достигшие половой зрелости, но опыт прошлых лет показывал, что только у самых лучших триалов есть шанс привлечь внимание омеги в сезон гона, не говоря уже о заключении долговременного контракта и допуска к воспитанию детей. А Эрдану так хотелось остепениться и прожить спокойно хотя бы пару лет, заботясь о своих малышах, доме и любимом омеге. Так уж повелось, что именно омеги правили, выбирая себе партнеров для зачатия и совместной жизни. Только по-настоящему сплоченный триал мог взвалить на себя тяготы по воспитанию и защите. Только в таком триале альфы способны работать единым «организмом», и не будут перетягивать «одеяло» на себя, что может привести к гибели и потомства, и омеги. Поэтому и проводились состязания на арене, чтобы альфы могли показать себя во всей красе, надеясь на лучшее. Если омега выбирал какой-то из триалов на сезон гона и воспитания молодняка, это совсем не означало, что альфы этого триала останутся в доме омеги навсегда. Гон у омег происходил раз в четыре года и в каждый цикл омега имел право выбирать новых партнеров, если прежние его чем-то не устраивали. У омеги созревали три яйцеклетки, оплодотворить их могли только трое альф, причем почти одновременно. Для этого и образовывался союз трех альф – соискателей благосклонности омеги. Неизвестно почему, но в неполных семьях, там, где присутствовал один или два альфы, малыши либо совсем не рождались, либо были настолько слабы, что не проживали больше года. Всего у омеги, за всю его жизнь, бывало пять, редко семь гонов. В первый и второй – рождались только беты, а начиная с третьего – альфы. В последние гоны вновь только беты, но эти дети были несколько слабее, видимо от того, что организм стареющего омеги уже не мог выносить полноценное потомство. То есть рождение бет, сигнализировало о том, что фертильность возрастного омеги подходила к концу. Ребенок со статусом омега рождался всего один, максимум два раза в жизни папы-омеги, чаще всего это случалось в третий гон или четвертый. Именно омега становился наследником всего отцовского состояния и земель, его братья-беты оставались в родном доме, занимаясь всевозможным делами. Совершеннолетние альфы уходили служить в другие крепости или просто искать свое место в жизни. Если омег рождалось двое, то все имущество делилось между ними поровну, хотя бывали случаи, когда второй омега семьи наследовал каким-нибудь родственникам, у которых не было сына-омеги или он погиб до того, как сам произвел наследника. Примерно в возрасте сорока пяти лет омега терял способность к деторождению. Тогда он передавал бразды правления своему сыну и, либо оставался с ним, чтобы поддерживать советами, либо удалялся вместе с выбранными им альфами и бетами в заранее подготовленное имение, спокойно доживая свои годы в тишине и неге. Такие омеги были в большом почете, хоть и не имели уже реальной власти. Но ведь не все в этой жизни измеряется властью и деньгами. С тоской оглядывая альф, Эрдан прикидывал: сразу отказаться от состязаний или все же положиться на свое везение? Кто-то тихо кашлянул, привлекая его внимание. Эрдан обернулся недовольный тем, что настолько увлекся своими размышлениями, что не заметил, как со спины кто-то подошел. «Очень непрофессионально. Узнали бы ребята на службе, засмеяли!» Позади стояла пара альф, похожих друг на друга как братья, только разница в возрасте у них была лет десять, да у старшего волосы и глаза были темнее. Младший же мало чем отличался от парней не вошедших в сформированные триалы. Он был хорош собой, но молод, слишком молод. Присмотревшись, Эрдан заметил, что шею старшего уродовал шрам от ожога, уходивший под воротник темной туники. Одежда тоже была одинаковой, а вооружение различалось. Младший имел при себе короткий меч, широкие наручи с метательными лезвиями, маленький арбалет, висевший справа и длинный боевой лук. Альфа держал его в руках со снятой тетивой. У старшего за спиной виднелась рукоять большого двуручника, на поясе имелся массивный боевой нож, по длине мало чем уступавший короткому мечу и короткий топор, который можно было и в рукопашной использовать, и в виде метательного оружия. — Эрдан сар Атау, — представился воин, когда молчание затянулось. — С кем имею честь?.. — Линар сар Яро, — представился старший. — Мой брат Наго сар Яро. Если ты ищешь триал, то мы сочли бы честью твое присутствие рядом с нами. Ритуальная фраза была произнесена, теперь Эрдан должен был либо принять их предложение, возглавив триал, либо отказать и тогда он сможет попасть на игры только в качестве зрителя. Смогут ли они сработаться? Сможет ли он полностью и безоговорочно положиться на них, когда возникнет такая необходимость? Видя его колебание, братья переглянулись и старший, тяжело вздохнув, снова заговорил: — Прежде чем ты примешь или отвергнешь наше предложение, должен предупредить, что за последние два года нам ни разу не удалось пройти дальше отборочных туров. Я имею титул мастера-мечника и неплох в ближнем бою, но в конном слабоват. Копье – также не мое поприще. Наго, несмотря на молодость, отлично управляется с луком и может метать в цель все, что попадется ему в руки. Кроме того он прекрасно управляет боевой колесницей и неплох в рукопашной. Мы проигрывали в основном по глупой случайности и потому нас за спиной называют «братья-неудачники». Но только за спиной. — В последней фразе звучало предупреждение и Эрдан кивнул, благодаря за откровенность и принимая его слова к сведенью. Мало кто был бы честен, приглашая к себе незнакомого воина. Эрдану было уже тридцать, как и старшему из братьев. До истечения времени участия в состязаниях было еще лет пять, так что он вполне мог уйти и попытать счастья в следующем году, но… что-то в этих ребятах затронуло его душу. — Я принимаю ваше предложение и хочу встать с вами плечом к плечу, разделив радость победы или горечь поражения. До начала отборочных туров оставалось около часа, когда к распорядителям подошли альфы из последнего, только что сформировавшегося триала. Члены других триалов, выступавшие на этой арене в прошлые годы, узнали братьев, так что до Эрдана долетели кое-какие высказывания, но стоило старшему брату оглянуться, как шутники стихли. Болтунам явно не хотелось связываться с Линаром в открытом поединке, отстаивая свое право говорить оскорбления в его адрес. Эрдан счел это добрым предзнаменованием, а когда жеребьевка началась, тихо спросил: — Какие оплошности помешали вам пройти дальше отборочных туров? Мне это необходимо знать, чтобы избежать повторения. — Не будет повторения, — заверил его Линар, а Наго согласно кивнул и продолжил: — В первый раз брата толкнули, когда он пытался достать из «огненной реки» нашего третьего, тогда он и заработал ожог. Третий пострадал намного сильнее, так что мы выбыли из соревнований. А второй раз боевая колесница, которой я управлял, на полном ходу потеряла колесо. Я сломал ногу. Эрдан понимающе кивнул. Стоило одному члену триала получить травму, мешающую выйти на арену, как всех троих снимали с соревнований. А что касается колесниц… Эрдан поморщился. Ему тоже однажды не повезло, когда он правил тройкой бешено мчащихся коней. Он долго восстанавливался после травмы и до сих пор, во время сильных морозов или ненастья, ощущал боль в раздробленной руке. И хотя направив коней в сторону с беговой дорожки, он тогда спас жизнь ребенку, вспоминать об этом инциденте Эрдан не любил. — Как нога? — Хорошо срослась. Перелом был легким. Могу бегать, и прыгать столько, сколько будет нужно. — Колесницей сможешь править? — Да. Страха у меня нет, лишь бы в этот раз не подсунули старую рухлядь. Когда подошла их очередь тянуть жребий, Эрдан, путем исключения, уже понял, какой сектор им выпадет. — Белый сектор. Номер семь. Это значило, что отборочный тур для них начнется на белом секторе арены, и выйдут они на нее седьмыми из пятнадцати попавших в этот сектор триалов. Это и были отборочные туры. В результате на каждом секторе отсеивалось по одному триалу, пока всего не оставалось пятьдесят. Потом оставшиеся сходились на главной, одиннадцатой арене. В последних сражениях, самых ожесточенных, альфы могли и погибнуть, и уж точно, многие получали серьезные раны. К «выбору связи» редко доходило больше половины оставшихся после отбора триалов, но тем омегам, у которых в этом году должен был начаться гон, этого количества вполне хватало. Причем не было никакой гарантии того, что кто-нибудь отдаст предпочтение триалу, победившему всех соперников. Душа омеги – большая загадка, и по какому принципу те делали выбор, никто не мог понять. Многие альфы утверждали, что омеги, как и сами альфы, в первую очередь ориентируются на запах, но Эрдан в этом сомневался. Когда жеребьевка окончилась, главный распорядитель турнира объявил, что в этот раз на арене собралось восемнадцать омег. Альфы встретили это сообщение с воодушевлением. Большое число омег означало увеличение шансов для каждого из них.