Ночные кошмары

Туман стелился на землю, словно желая укрыть ее от холодов. И правда – холодина была просто жуткая, пар клубами вырывался изо рта, под ногами хрустела земля, покрытая инеем. Ночи и вовсе были такими холодными, что на стеклах образовывался узорчатый морозный слой, на котором можно было вырисовывать ногтем бессмысленные линии. Ветер тихонько завывал, как раненый, отчаявшийся зверь. Шелестел замерзшими ветками, словно пытаясь расшевелить их в этом ошеломительном морозе. Она шла, уткнувшись носом в теплый шарф, который развевался на ветру, резко контрастируя своей яркостью с окружающим холодом. Да и рыжие волосы Василисы, которые ветер бросал ей в лицо, буквально светились в этой скупой обледенелости мира. Она остановилась перед могилой. Глухо треснула под ее ногой ветка, разламываясь пополам. Огнева рассеянно отпихнула ее ногой в сторону, пряча замерзшие руки в карманах и тихо кашляя. Она волновалась. Понимая, что это глупо, бесполезно, да и вообще – зачем? Но сердце раз за разом подпрыгивало в груди, как только она открывала рот, чтобы заговорить. Василиса кусала губы и молчала дальше. - Холодно, наверное, - неуверенно произнесла девушка, переминаясь с ноги на ногу, - у тебя там, внизу. «В гробу» - почти сорвалось с языка. - Тут, например, настоящая морозильная камера, - она растянула губы в слабой улыбке, - как будто мы какие-то окорочка в упаковке, и нас срочно нужно заморозить, чтобы не испортились. Тьфу, какую чушь я говорю. Она помолчала, судорожно теребя пальцами пуговицу на куртке. А потом, чуть покачиваясь из стороны в сторону, продолжила: - Как-то странно без тебя. Пусто, знаешь? Некуда пойти. Даже книги не спасают, везде такое ощущение, словно я забыла, что нужно куда-то идти и что-то делать. А идти некуда и делать нечего. Уже, - ее голос чуть дрогнул. Василиса, словно не зная, куда девать руки, теперь нервно накручивала прядь волос на палец. Кончики волос обледенели и стали совершенно белыми, сливаясь с ее бледным лицом. Она еще несколько раз набирала в грудь воздуха, чтобы заговорить, но каждый раз медленно выдыхала его с клубами густого пара. Она не знала, что сказать. А столько нужно было! Василиса могла бы написать целую книгу о том, что нужно было сказать, и чего сказать она не могла. По той простой причине, что некому. Уже. - Знаешь, Марк, - Василиса вдруг полезла в сумку, висящую у нее на плече, - я ведь принесла кое-что. Замерзшими пальцами она пыталась справиться с замком. Тот упрямился, и Василиса пришлось хорошенько потеребить его, прежде чем вытащить на свет книгу. Она рассеянно крутила ее в руках, рассматривая так увлеченно, словно видела в первый раз. Ну да, почти в первый. Василиса только сейчас заметила, какая книга красивая. Она провела пальцами по потрепанной обложке и будто бы почувствовала давнее тепло, сохранившееся между страничек. - Помнишь, - срывающимся голосом продолжила она, сжимая книгу, - ты говорил, что не знаешь, чем она закончилась? Я прочитала. И… ну, я подумала, что ты захочешь знать. Там все хорошо закончилось. Правильно. Кристально верно, - ей вдруг вспомнилась эта странная формулировка. - Как ты и любишь. Ветер уносил ее слова, едва они срывались с губ. Просто подхватывал ледяными порывами и уносил куда-то, воя так жалобно, что у Василисы сжималось сердце. Хотя, возможно, оно сжималось не только поэтому. Девушка, неловко переступив с ноги на ногу, шагнула вперед и аккуратно положила книгу перед надгробием. Смахнула с холодного камня налипший снег, чувствуя, как немеют от холода пальцы. - Наверное, - ее голос немного дрожал, - я сказала все, что хотела. Хотя, конечно, мне много хотелось бы сказать, но сейчас я просто… не могу. В другой раз. Или нет. Я… мне хотелось… - она хватала ртом воздух, который обжигал своим холодом, и никак не могла выразить словами то, что творилось у нее в голове. - Мне не хватает тебя, - наконец, совсем тихо сказала Василиса и повернулась, чтобы уйти. Земля хрустела под ногами. Огневой даже чудилось, словно она стонет, как будто девушка причиняет ей боль своими шагами. Василиса встряхнула головой, гоня из разума ненужные мысли. «Ненужные секунды, ненужные минуты, ненужные часы… В этом мире и без них достаточно ненужностей» - вспыхивает вдруг в голове. Василиса резко останавливается, оборачиваясь на заснеженную каменную плиту. У нее сжимается горло, сжимается сердце, руки в карманах сжимаются в кулаки. Она сама бы сжалась до микроскопической точки, если могла бы. - Я надеюсь, - шепчет она, и ветер тут же уносит ее слова вдаль, - что тебе больше не снятся кошмары.