Младший муж

*** И черт знает, сколько бы еще тянулась эта волынка, но однажды Джаред не пришел домой, дело было после студенческой вечеринки. Дженсен, может, и не узнал бы, но в этот вечер он пришел необычно рано - всего-то была полночь, и встретили его в холле сразу три омеги - Лисандра, Анна и, кажется Лейвиль, они все они хором и разочарованно вздохнули при виде его - значит, ждали другого. А кто у нас шатается неизвестно где по ночам? Открытие, что Джареда может не быть дома - неприятно поразило Дженсена. Сон пропал, Дженсен прошел к себе в кабинет, вызвал Ренни. Мрачно выслушал о студенческой вечеринке - Джаред обещал быть в десять? Так почему до сих пор его нет? Детское время? Да, но... он же обещал. Девочки волнуются. Поехать за ним? Об этом не может идти и речи! Поехать? Поехать. Поехать за ним. Дженсен хмуро смотрел перед собой, ломая ручку, и представлял... Он не знал - но оказалось - он умеет ревновать. Эта проклятая, неожиданная ревность рисовала ему Джареда, расслабленного, на диванчике, в окружении омег, одна забралась к нему на колени и жадно с ним целовалась, а этот сукин сын бережно придерживал ее за спину, чтобы не упала, и охотно отвечал на поцелуй, а вокруг гремела музыка, мигал свет, и пахло потом, похотью, дешевым пивом, визгливо смеялись пьяные девицы, и в бассейне кто-то, кажется, трахался. Дженсен поднялся и сухо потребовал адрес. Хорошо, что Джаред его оставил - это немного успокоило Дженсена, но потом он вспомнил те немногие вечеринки, на которых бывал и стиснул зубы. Можно пойти туда с самыми благими намерениями - я уйду в десять, и конечно же, буду потешаться завтра над опухшими рожами гулявших до утра одногруппников, но обязательно какой-нибудь остолоп решит, что ты недогулял, и сыпанет тебе хитрую дрянь в коктейль, или просто уговорит выпить еще стаканчик, и еще, и дело кончится групповушкой или заблеванными вусмерть джинсами. Джаред оказался недалеко - буквально двадцать минут езды, в Золотом Круге, издалека было слышно и видно - где именно была вечеринка - над домом расцветали салюты и гремела музыка. А вот найти Джареда оказалось непросто, Дженсен бродил в разгоряченной толпе, отрывал от себя руки омег, сканировал окрестности, чувствовал себя немного глупо, как ревнивый муж из анекдотов, но упорно продолжал поиски. На улице его не оказалось, в доме он поймал почти трезвого альфу, и выяснил у него, что Джаред, вполне возможно, на втором этаже, в гостевой спальне - поднимался с тяжелым сердцем и сжимая кулаки - едва сдерживая рык, и сглатывая горечь - вот черт, опоздал, опоздал, тянул-тянул, и теперь что? Непонятно было даже самому - куда опоздал, с чем, почему обида, резко открывал все двери, не церемонясь, почти везде находились трахающиеся и целующиеся парочки, но Джареда нигде не было, оставалась последняя дверь, Дженсен занес кулак, и вдруг услышал жалобный голос, который сразу же узнал: – Подожди, хватит, ну! Не могу больше, противно. Чей-то незнакомый, тоже мужской голос отвечал деловито: – Давай пей, Джа. Это лекарство. Тебе нужно прийти домой свеженьким... Чтобы твой распрекрасный Дженсен ничего не почуял. Ну! Стон, и снова жалобный, страдающий голос: – Отвали, Чад. Он даже и не заметит. Он вообще на меня внимания не обращ... Ох. Ох, бля... Дверь не была закрыта полностью, и Дженсен отчетливо слышал, как Джаред выблевывает из себя желудок - а сам уже сползал медленно по стенке, от облегчения вдруг ослабели ноги и закружилась голова, он улыбался - он чувствовал, что улыбается, черт знает, как-то по идиотски - хотелось и улыбаться и плакать. – Он даже не заметит, если я умру. Ему плевать, - пьяно забубнил Джаред. – Ты заебал уже со своим неразделенным чувством, чувак. У тебя есть все! Любой другой на твоем месте считал бы себя счастливчиком, а ты ноешь. Давай, пей эту бурду. Как я не углядел... когда ты успел нажраться? – Не буду. Не буду это пить... Ох, мне плохо. – Джаред. Еще немного. Вооот.... Хорошо. Опять Джареда вывернуло, и Дженсен встрепенулся. Чего он сидит? Его супругу плохо, ему требуется помощь, а он тут подслушивает, точно какой-то карикатурный ревнивец. Он поднялся, отряхнулся, и нацепив на лицо маску невозмутимости, вежливо стукнул в дверь два раза и вошел. Джаред не сразу понял, что это на самом деле Дженсен - смотрел завороженно, жалостливо вздыхал, и пытался встать с кровати, но его все время куда-то вело, оторопевший Чад тоже не сразу поздоровался, во все глаза таращился на него. Дженсен ласково ему улыбнулся и сказал: – Спасибо, что не бросил его. Поможешь вывести? Чад вспыхнул от завуалированной похвалы, засуетился - да, конечно, и лучше пройти через черный ход, там нет никого, мы сейчас, быстро. Джаред, наконец, осознал, что это настоящий Дженсен его волочит по лестницам вниз, к машине, и принялся изливать душу, ну правда, получалось у него сумбурно: – ...устал! Знаешь, как х... плохо? Тебя нет, нет... женат на работе. А я жду. Джаред горько вздохнул, сильнее наваливаясь на Дженсена, и продолжил: – Я тбя давно очень... с детства! Твою фотку вырезал из газеты... Могу покзать! Ей сто лет уже. Слушай, ты не думай, омеги - это не то. Они сладенькие... и пустые. Ну, может, и не пустые, но ты... Ты. Я хочу быть с тобой - всегда. Мне кажется - я умер бы за тебя. Слышишь? Дженсен молча тащил потяжелевшего враз Джареда, отворачивал лицо от Чада - отчего-то горели щеки и колотилось как бешеное сердце - и считал шаги. Еще немного - еще пять, три - два шага. – А тебе плевать. Тебе не нужно это, да? Тебе нужен трахальщик для омежек... ну... да. На что я еще гожусь. Они вдвоем свалили его на заднее сиденье, Дженсен не помнил, как попрощался с Чадом - уехать, скорее уехать. Джаред как упал в салон - захрапел, Дженсен рванул с места, не разбирая дороги. Вынул душу из него, вывернул, чертов пьяный, глупый, юный, и не подозревающий о своей власти над ним Джаред.