Младший муж

Просыпался Джаред тяжко, с болью в висках и Сахарой во рту, и что-то еще было, неправильное, странное - что-то случилось вчера? Отчего так тревожно? Кое-как раскрыл глаза и уставился в потолок. Ощущение неправильности усилилось - потолок был незнакомый. Вернее, почти такой же, как у него в спальне, но что-то в нем было не так. Возможно, размеры? Джаред тихонько повернул голову на подушке и тут увидел высокий тонкий бокал, полный воды, и уже больше ничего не видел - этот бокал на тумбочке был именно тем, что исступленно требовало его пересохшее нутро. Он поспешно сел, схватил его и выпил - полегчало почти сразу. И уж потом огляделся. И пришел в ужас - он находился в спальне Дженсена. В одних трусах. Где одежда, и как он сюда попал, Джаред не помнил категорически и все больше паниковал. Что, черт возьми, он вчера натворил? Воспоминания о вчерашней вечеринке заканчивались где-то в районе полночи - его куда-то тащил Чад, а что было дальше? Неужели придя домой, он пьяный вломился к Дженсену? Некоторое время Джаред пугал себя всякими ужасными картинками, которые рисовало воображение, потом вздохнул, завернулся в простыню и мужественно решил выяснить все у Ренни. Кто-то же оставил ему воду - наверняка это был Ренни. Мозг отказывался допускать, что воду оставил... конечно, не Дженсен, нет. Управляющий всегда был в курсе всего, что происходило в доме - наверняка он знает, насколько низко вчера пал Джаред. Возможно даже, Джаред заползал в дом на карачках. Горланил песни. Лез обниматься. А возможно, облевал все вокруг. Или даже облевал Дженсена. О, Боже. Нет, лучше узнать сразу, чем мучиться неизвестностью! Джаред добрел до двери, открыл ее и... замер в изумлении. Перед ним - как всегда тщательно, щегольски одетый, с идеальной - волосок к волоску - прической, начисто выбритый - прямо перед дверью стоял великолепный, свежий, красивый, ну да, да, его опять понесло - Дженсен. Стоял, будто только собрался войти, смотрел выжидающе на Джареда и держал в руке, согнутой перед грудью - еще один высокий, полный воды бокал. Джареда закоротило, когда он увидел этот бокал, близнец того, что стоял на тумбочке, вштырило даже больше, чем от осознания, что посреди дня - небывалое дело! - Дженсен дома. Он шумно сглотнул, не в силах отвести взгляда от воды, и выпалил потрясенно: – Это ты воду оставил? Вместо ответа Дженсен подал ему бокал и вошел в спальню, просочившись мимо него, плечом вперед, Джаред тупо посмотрел на воду, потом вслед Дженсену. Снова на воду. – Пей, - негромко сказал Дженсен. Он остановился у окна, скрестив руки на груди, и против солнца не разобрать было выражения его лица. Голос царапнул безэмоциональностью, но Джаред послушно выпил. Стало еще немного легче, но вопросов прибавилось. – Ты не на работе? - недоверчиво спросил Джаред. – Ты просто мастер глупых вопросов. Спроси еще «где я?» Джаред вспыхнул, пойманный с поличным - минут пять назад он и этот вопрос себе задавал, но все равно в душе, заглушая растерянность и страх, росло раздражение. Чертов сноб, да, люди иногда задают глупые вопросы. Иногда просто потому, что не верят своим глазам. Джаред сунул бокал на ближайшую полочку, завернулся поплотнее в простынь и сварливо сказал: – Тогда вот тебе еще один тупой вопрос, до кучи - где мои штаны? И рубашка. – Ты их заблевал, - немедленно и все так же без эмоций ответил Дженсен и добавил через паузу, – я велел отнести твои вещи в прачечную. Джаред мучительно покраснел и проговорил сквозь зубы, изо всех сил пряча досаду: – Спасибо за заботу. Право, не стоило. Я бы сам... распорядился. – Не сомневаюсь, ты бы сделал это позже. Когда очнулся. Но твоя одежда невыносимо воняла, не хотелось всю ночь вдыхать эти ароматы. – Зачем же ты... вы принесли меня сюда? Такого вонючего? Или я сам притащился? Джаред замер, даже дышать перестал, так хотелось ему узнать - неужели он сам пришел, притащило его сюда давнее, неутоленное желание, и может, он постыдно жаловался тут, и, о, Боже, объяснялся в любви? Только не это, господи, только не это, пожалуйста! Дженсен отделился от подоконника, подошел - с каждым его шагом напряжение в воздухе густело, становилось трудно дышать, Джаред не знал, чего ожидать - ударят его или прогонят, или еще что - сердце гремело в ушах, в крови, в легких, барабанило-стучало в ребра, и Дженсен, он смотрел так внимательно - без улыбки. Поднял руку и коснулся его щеки, едва-едва, подушечками пальцев, а Джареда тряхануло, остаток хмеля выветрился с шумом из головы, и... он шагнул вперед. Простынь скользнула вниз, он наступил на нее, когда крепко стиснул Дженсена - обнял, вцепился в него как утопающий - его трясло, он не слышал от грохота в ушах - говорил ли что-то Дженсен, а сам бормотал ему в плечо, притиснувшись к нему всем телом: – Можешь ударить, но я не уйду, не уйду. Хочу тебя. Сил нет, хочу с тобой... Хоть как. Каждую минуту ждал, что отшвырнут его, и цеплялся сильней, пока не почувствовал, как гладят его по спине широкие теплые ладони, и голос, тоже теплый - размороженный - шепчет что-то, не разобрать - успокаивающее. Джаред отдышался, совсем чуть-чуть - чтобы услышать, как Дженсен с крошечной, не злой усмешкой в голосе говорит: – Ненасытный... Гарем - Джаред понял, на гарем намекает, мол, неужели не натрахался, не думая, выпалил: – Это другое... То есть я хочу тебя по-другому. Не просто секс, потому что, мне кажется, мне все будет мало. Я хочу тебя всего - хочу залезть тебе под кожу, в сердце, в мысли, и все равно мне будет не хватать, и я не знаю, как теперь жить - раньше мог, когда считал тебя недоступным. Но ты так близко теперь... и еще дальше. Дженсен с силой оторвал его от своего плеча, куда Джаред бубнил отчаянно, отстранил с трудом - Джаред не хотел отпускать, и Дженсену пришлось немного отклониться корпусом назад. Дженсен смотрел ему в лицо и, какая радость, не злился, но все еще выглядел напряженным. Вдруг сказал негромко: – Ты уже там. Где, что? Джаред не понял, в сердце? В его сердце? Но Дженсен не пояснял, он просто взял его голову обеими руками, притянул к себе - поцеловал - тихонько, ласково, осторожно, а потом Джаред сорвался - он ощущал это так. Как плотину сорвало - он даже, кажется, был немного агрессивным, пока раздевал Дженсена, но не пугался своей дикости, почти безумия - его поощрял довольный, тихий смех Дженсена, его взгляды - жадные, одобрительные, горячие, его такие собственнические, такие сладкие-долгожданные-заводящие слова - раздвинь ноги, шире, вот так, хорошо, ты такой красивый, Джаред, пожалуйста, не зажимайся, сейчас будет... все будет хорошо, да. Да! ...конечно, позволю. Я тоже хочу тебя почувствовать в себе. Джаред... Джаред? Ты спишь? Покажешь мне вырезку из газеты? Как - какую? Да, именно ту. Я хочу посмотреть, на что именно ты дрочил в двенадцать.