Капеллан

«Когда человечество начало осваивать космос, открыло ген долголетия, позволяющий спокойно доживать до ста пятидесяти лет и победило большинство болезней, долгое время терзающих земную цивилизацию, на него обрушилась новая напасть, куда более опасная. Страшный вирус, названный «Немезида», стал убивать женщин. Почти столетие понадобилось людям, чтобы смириться – лекарства от него нет. Первоначально вирус поражал женские половые «ХХ-хромосомные» клетки и далее атаковал внутренние органы, вызывая медленную и неотвратимую смерть. Когда «Немезида» была впервые выявлена и описана, а также была доказана невозможность излечения, всем женщинам было строжайше запрещено покидать Землю, дабы не распространять вирус дальше. В результате такого мудрого решения женщины, успевшие вылететь в колонии до вспышки страшного заболевания, остались единственными представительницами женского пола. Оставшиеся же на Земле погибли. Попытки через некоторое время вернуть женщин на Землю были катастрофичны. «Немезида» настигала их даже спустя много десятилетий, невзирая на стерильные условия содержания женщин и множество самых разнообразных предосторожностей. Пути передачи заболевания были настолько многочисленны, что это сводило на нет все усилия ученых по их защите. Так начался новый виток земной эволюции, толчком к которому послужила необходимость зачатия и выращивания младенцев в искусственных условиях. В условиях острой нехватки женщин, их яйцеклетки стали самым драгоценным товаром, но на всех желающих их просто не хватало, и началась эра гермафродитов. Однако первые попытки создать существо, имеющее оба генных набора, не увенчались успехом. Искусственные гермафродиты оказались подвержены вирусу так же, как и женщины. Человеческой цивилизации угрожало вымирание, и тогда международная группа ученых искусственно создала мужчин, не несущих в себе парных икс-хромосом, но в чьих телах нашлось место для нормально функционирующей матки, так что данные особи оказались вполне способны к вынашиванию потомства после оплодотворения. Мы не будем сейчас более подробно останавливаться на физиологии данных особей. Скажем только, что первоначально их выводили искусственно, в специально созданных лабораториях по всей Земле. После длительных экспериментов дети созданных особей получили возможность размножаться далее самостоятельно и в создании новых рожающих нужда отпала. Их дети рождались от обычных мужчин, в таком потомстве появлялись и обычные дети, и точно такие же зачинающие, как и их искусственно созданные папы. Факт закрепления данной мутации стал огромным шагом вперед и позволил надеяться на сохранение человечества как вида. Многие люди на Земле и в околоземных колониях поначалу не желали видеть очевидной пользы от новых членов общества, считая их скорее разумными инкубаторами, чем мыслящими существами. Постепенно отношение к искусственно выведенным стало более доброжелательным, они были признаны спасителями человечества, так как были носителями детородной функции, и обрели равные с остальными гражданами права. В истории человечества было много примеров того, как выдуманное когда-то и кем-то слово обретало свое место в реальной жизни. Так случилось и в новейшей истории. Искусственно выведенных мужчин называли омегами, по аналогии со старой земной фантастикой. Через несколько десятков лет после официального признания гражданами, омеги…» Стук в дверь заставил Орио Триса оторваться от книги, которую читал. Тут же из-за приоткрытой двери показалось улыбающееся лицо палубного матроса. — Господин капеллан, корабль-матка «Клеопатра» в пределах видимости, вы хотели посмотреть. — Иду, — ответил Орио и отложил «Новейшую историю земной цивилизации». Поправив черную рубашку и застегнув белоснежный воротничок – символ сана, вышел в коридор к ожидающему его матросу. За спиной с шипением закрылась дверь. Обзорный экран находился в рубке управления грузопассажирского корабля «Сильвана», что вез молодого капеллана к месту назначения. Орио остановился на пороге рубки и, поздоровавшись, спросил: — Разрешите войти, капитан? — Конечно. — Капитан Дзентерс вежливо поднялся с кресла перед центральным пультом управления и кивнул на экран. — Вот она, «Клеопатра», корабль-матка сто восьмой земной эскадры. Орио во все глаза смотрел на представшее его взору творение рук человеческих. Корабли-матки – гиганты космического мира, никогда не опускались на планеты. Стальные титаны рождались в космосе и умирали там же, потому что поднять эту махину в воздух было невозможно. Исключением были только корабли-матки, отданные для колонизации нового мира. Они становились домом для первопоселенцев, отдавая свои «тела» во благо людям, пока время не уничтожало их долговечные корпуса. Огромный корабль мог вместить в себя небольшой город, со всеми его жителями, садами и парками. Первоначально их и строили для землян-переселенцев, а когда земная империя разрослась настолько, что планеты стали терять связь со своей праматерью-землей, и вместо одной могучей империи образовались несколько мелких союзов, забирающих все больше власти и планет, пригодных для расселения, корабли-матки переделали в боевые корабли-станции. Теперь они были способны нести на себе несколько боевых крейсеров, снабженных самым современным вооружением для сражений в космосе, а внутри – до сотни малых истребителей и несколько десятков десантных кораблей средних размеров, используемых в планетарных конфликтах. На таких кораблях служило до трех тысяч человек. Каждый со своим характером, мыслями, проблемами, страхами, мечтами и надеждами, и теперь ему, Орио Трису, двадцати пяти лет от роду, предстояло стать для всех этих людей капелланом. Нести им Слово Божье и утешение в трудную минуту. Это немного пугало Орио, но в то же время и завораживало масштабностью предстоящей работы. Центральный Священный Совет только недавно узнал о том, что уже более трех земных лет на «Клеопатре» нет действующего капеллана, а поскольку Орио Трис был самым лучшим выпускником духовной семинарии, его и направили на это место, чтобы заменить давно умершего соотечественника. — Нравится? — вопрос капитана заставил очнуться от размышлений. — Да. Это грандиозное зрелище. — О, да. Когда-то в молодости и я служил на такой красавице. Только называлась она «Афина». Знаете почему? — Да. Всем кораблям-маткам дают имена земных богинь или цариц докосмической эры. Это как признание вклада женщин древности в современный мир. Капитан вздохнул: — Красиво вы говорите, господин капеллан. — Это моя работа. Когда мы состыкуемся с «Клеопатрой»? — Через час и тридцать две минуты, достаточно времени, чтобы собраться. Сейчас отошлем сообщение, что кроме трех десятков новобранцев и обычного груза мы привезли нового капеллана. Вас непременно встретят. — Спасибо. Я буду весьма благодарен. Кивнув, Орио устремился в свою каюту, чтобы собрать вещи. Хотя там и собирать-то было нечего, но не оставаться же ему в рубке управления, отвлекая капитана, только из-за праздного любопытства человека, впервые выбравшегося в открытый космос. Раньше Орио бывал только на луне, где собственно и заседал Центральный Священный Совет, собравший в себя всех представителей земных религий и конфессий, переживших эпоху колонизаций. Представителей многих древних религий уже нельзя было отыскать на Земле. В эпоху колонизации они покинули родину, увозя своих последователей в поисках лучшей доли. Оставшиеся же духовные лидеры постепенно признали право иных верований на существование. Так и возник ЦСС, координирующий религиозную жизнь на Земле и в ее колониях. Три семинарии, оставшиеся на Земле, готовили священнослужителей, способных провести необходимый обряд для людей разных вероисповеданий, так что Орио вполне мог найти нужные слова для любого заглянувшего к нему человека, провести обряд бракосочетания, крещения, а если надо то и обрезания. — По вере вашей, воздам вам, — тихо проговорил Орио, закрывая сумку. Он был готов, но до окончания стыковки покидать каюту не рекомендовалось, вот и пришлось присесть на заправленную койку, размышляя над тем, как его встретят на «Клеопатре». Долго гадать не пришлось. Как только «Сильвана» причалила, Орио подхватил сумку и направился к стыковочному шлюзу, пропуская спешащих новобранцев. Грозные окрики их будущих командиров были хорошо слышны, так что парни спешили, не желая в первый же день попасть под раздачу из-за собственной нерасторопности. Когда тридцать молодых парней, прибывших служить на «Клеопатру», покинули шлюз, на ступени трапа вышел Орио. Он спускался медленно, оглядывая шлюзовой отсек, к которому они пристыковались, а так же выискивая того, кто должен был его встретить. Увы, кроме снующего технического персонала в ярко—желтых комбинезонах с синими и белыми эмблемами на груди и рукавах, не было никого. Ступив на палубу, Орио уже собирался обратиться с вопросом о дороге к ближайшему технарю, но тут одна из внутренних дверей шлюза зашипела, открываясь, и он замер, с удивлением разглядывая мужчину в военной форме. Ну, в самом деле, разве мог предположить молодой капеллан, вчерашний выпускник семинарии, что встречать его выйдет сам адмирал Шарп, командующий «Клеопатры». Адмиралу Шарпу должно было быть лет пятьдесят, но выглядел он моложе, что было не удивительно при современном уровне медицины, когда человек мог совершенно спокойно прожить лет двести. Встреть Орио адмирала где-нибудь на улице, не дал бы и сорока, если не смотреть ему в глаза. Холодные темные глаза слишком много боли видели в этой жизни. По-военному короткая стрижка открывала высокий лоб, косвенно говоривший об уме этого человека, а квадратный подбородок – о его упрямстве. Прямой нос с едва заметной горбинкой и маленький, едва заметный шрам на переносице. Губы плотно сжаты, что свидетельствовало о его раздражении, как и раздувающиеся ноздри, и четкий печатный шаг, эхом отдающийся в шлюзе. При появлении адмирала большинство технарей тут же нашли себе работу подальше, и Орио понял, что люди своего командующего побаиваются. Да он и сам чувствовал какой-то внутренний трепет. Командующий напомнил Орио опасного хищника — тигра, идущего по лесу, где он был полновластным хозяином и господином. Именно таким его показывали в старых фильмах о Земле доколонизационного периода. Орио едва не попятился, чтобы сохранить безопасную дистанцию, но усилием воли заставил себя остаться стоять на месте. «Нельзя показывать хищнику свой страх». Адмирал остановился в трех шагах и внимательно осмотрел капеллана с ног до головы. Орио прекрасно знал, что видит перед собой командующий сто восьмой земной эскадры – молодого мужчину в темной одежде, подчеркивающей излишнюю белизну кожи. Невысокого, макушка на уровне губ адмирала. Стройного. Можно даже сказать худощавого. Лицо самое обычное, волосы темные, заплетены в косу, достающую до лопаток. Челка короткая, обрамляет лицо, делая более миловидным. Глаза серые. Вот разве что своими длинными ресницами и изящными темными бровями он мог бы похвастаться, но тщеславие было глубоко чуждо Орио, а потому он спокойно ждал, когда же адмирал изволит закончить осмотр. — Омега… — лицо адмирала из неприступно-каменного превратилось в озабоченное, как только он опознал видовую принадлежность нового капеллана. — К тому же свободный. Эти старые маразматики из совета что, совсем из ума выжили? Какого дьявола прислали свободного омегу, когда у меня под началом почти три тысячи озабоченных мужиков? Тебя в первую же течку порвут на части, наплевав на твой сан! Глаза адмирала метали молнии, а в голосе прорезались рычащие ноты, делая его еще больше похожим на полосатого хищника. Любой из его подчиненных прекрасно знал, если адмирал Шарп заговорил так, значит надо держаться от него как можно дальше, иначе не миновать кучи неприятностей. Орио этого не знал. Но даже если бы и знал, ничего это не изменило бы. Его разозлило нагло-пренебрежительное отношение адмирала. «Ну и что из того что я омега? Разве это делает меня человеком второго сорта?» В такие моменты в скромном и тихом Орио неизменно просыпался наглец, не лезущий за словом в карман. — Адмирал Шарп, — капеллан выпрямился, гордо вскинув подбородок, — я, конечно, благодарен за то, что вы лично пришли меня встретить, но должен заметить, что называть совет «старыми маразматиками» несколько некорректно, тем более в моем присутствии. Если на этом торжественная часть по поводу моего прибытия на «Клеопатру» окончена, то я хотел бы посмотреть на будущее место работы. А по поводу моих предполагаемых течек – прошу не волноваться. Они не потревожат ни вас, ни ваших людей. Сказать, что адмирал был удивлен этой отповеди – значит, ничего не сказать. Уже давно никто не смел с ним разговаривать в подобной манере. По крайней мере, с тех пор, как он получил свое первое офицерское звание, и смог доказать в ритуальном поединке, что нашивки заслужил умом и силой, а не благодаря чему-то другому. И вдруг на его корабле, там, где он фактически царь и бог, появился этот наглый… мальчишка, и не просто просит чего-то, а требует! Неслыханно! — Маленький, наглый… хорек, — глаза адмирала угрожающе сузились. Он явно рассчитывал на драку, пусть и словесную. Новый капеллан взглянул на него, широко раскрыв глаза цвета стали, и брови его приподнялись. — Откуда вы знаете?.. — Что знаю? — Удивленный омега выглядел настолько молодым и беззащитным, что боевой запал адмирала пошел на убыль, даже лицо его утратило прежнюю строгость. — Что меня в семинарии называли хорьком. Уголки губ адмирала Шарпа чуть приподнялись, обозначая улыбку, хотя глаза и оставались по-прежнему холодными. — Догадался. Представься. Манера адмирала сходу обращаться на «ты» и разговаривать в приказном порядке раздражала, но капеллан, в большинстве случаев, умел держать себя в руках, нервируя противника абсолютно невозмутимым лицом. Именно такую маску невозмутимости Орио и «надел». — Орио Трис. Как Вы уже догадались, я – омега. Лучший выпускник семинарии этого года. Мое личное дело уже должны были переслать на «Клеопатру». Адмирал тяжело вздохнул, явно не одобряя выбор совета. — Пока ничего не переслали. Пойдем, господин капеллан. Покажу часовню и каюту, предназначенную для твоего проживания. Кстати, большинство моих ребят атеисты, как и я сам, так что работы у тебя будет немного. — Ничего, я давно уже понял, что перед лицом опасности люди более чем склонны взывать к высшим силам, ища в них защиту и опору. — По личным наблюдениям понял, что ли? По мне так пуля, пущенная в лоб врага – надежнее любой молитвы. Орио ничего не ответил, потому что не собирался раскрывать перед этим человеком собственную душу. Удовлетворенный молчанием омеги, адмирал Шарп приглашающе махнул рукой, собираясь лично препроводить нового капеллана к часовне «Клеопатры».