Капеллан

Когда они приблизились к дверям лифта, адмирал Шарп протянул Орио тонкий черный браслет со слабо мерцающим серым камнем в середине. — Это визуальная карта, информационный справочник и средство связи одновременно. Управление – голосовое. Надень на левое запястье, нажми на камень и произнеси «карта». Орио выполнил его требование, и тотчас же перед ним развернулась небольшая трехмерная модель «Клеопатры». Глубоко внизу корабля мелькал едва заметный огонек. — Это твое местоположение на момент вызова карты. Для того чтобы использовать карту по назначению, необходимо вслух произнести то место, где необходимо оказаться. Часовня находится на седьмой палубе в двадцать втором секторе. — Принцип понятен. Седьмая палуба, двадцать второй сектор, часовня. Карта тотчас же изменилась. Орио увидел несколько нижних палуб «Клеопатры» в разрезе. От места мерцания огонька вверх вилась красная лента-путеводитель. Как только они с адмиралом шагнули в лифт, огонек переместился, и часть ленты погасла, а затем начали гаснуть все новые и новые кусочки по мере того, как лифт поднимался. — Если надо убрать карту, произносите «карта отбой». — Карта отбой, — послушно повторил Орио и изображение корабля тотчас же пропало. — Для получения информации надо произнести слово «справка» и задать ключевое слово, — продолжил краткую лекцию адмирал, морщась и не глядя на капеллана, словно выполнял неприятную, но нужную работу, от которой не удалось отвертеться вовремя. — Информационная система корабля выдаст все, что имеется по данному вопросу, кроме засекреченной информации. К ней у тебя доступа нет. Лифт остановился и адмирал, покинув кабину, быстро, не оглядываясь, пошел по коридору. Пришлось Орио прибавить шагу, чтобы не отставать и не упустить ничего из рассказа. Очень не хотелось переспрашивать. — Если нужно переговорить с кем-то из членов команды, произносишь «связь» и называешь того с кем надо связаться. — Связь. Адмирал Шарп. На руке адмирала тотчас пискнул такой же браслет, только камень в нем горел не серый, а золотистый. — Отставить игры! — остановившись, рявкнул адмирал, провел над браслетом рукой, обрывая соединение, и обернулся, прожигая Орио гневным взглядом. — Это не игры. Я должен убедиться в том, что все исправно, но кроме вас никого на «Клеопатре» не знаю. — Логично, — согласился адмирал и, скрипнув зубами, сменил гнев на милость. — Итак, «Клеопатра» состоит из нескольких палуб, разделенных на сектора. В зависимости от целевого использования палубы, секторов может быть от десяти до сотни. Нижние три палубы – это причалы для внешней стыковки, внутренние ангары – для наших кораблей, склады-хранилища, установки для очистки воздуха и воды. Четвертая палуба – механика, там находятся двигатели корабля и реактор. Над ними – инженерная палуба. Там центр управления за всеми процессами жизнедеятельности на корабле и аварийные капсулы. Далее идут жилые палубы. Шестая и седьмая – предназначены для гражданских лиц. — А здесь есть и такие? Тихо рыкнув, адмирал снова остановился, сделав четкий разворот на сто восемьдесят градусов. «Солдафон», — окрестил его Орио, но исключительно в собственных мыслях. — Когда. Я. Говорю. Меня. Не перебивают. — Явно недовольный адмирал говорил, словно печатал слова, четко проговаривая каждый слог. «Словно со слабоумным», — эта мысль чуть не заставила Орио улыбнуться. — Простите, адмирал, больше не буду. Шарп сощурил глаза, он явно почуял подвох, но, не имея более веских доказательств, чем собственная интуиция, только и смог, что выразить свое недовольство убийственным взглядом. Увы, не оказавшим ни малейшего влияния на капеллана. — Детский сад, — процедил адмирал сквозь зубы, но развернулся и вновь двинулся к конечной цели их путешествия. — Штатские – это семьи находящихся здесь военных, а также вольнонаемные, служащие на корабле по гражданскому контракту. В основном это повара и прачки. Их легко узнать по отсутствию формы, если они не на работе, и такому же серому камню в браслете, как у тебя. — Значит, это еще и своего рода опознавательный знак? — Орио, конечно, помнил, что обещал не перебивать, но бес, явно вселившийся в него при рождении, так и дергал за язык, не обращая внимания на сан своего «хозяина». На этот раз адмирал не останавливался, только бросил назад гневный взгляд, так что капеллан снова пообещал «так не делать». «Издевается, хорек», — решил про себя адмирал Шарп и задался целью больше не реагировать на выходки мальчишки. А еще адмирал очень жалел, что не может назначить ему несколько нарядов по чистке сортиров и прогнать пару раз по плацу, а потом через полосу препятствий. «Тогда бы у наглеца точно прыти поубавилось». — Да. У технарей камень красный, у военных нижних чинов – зеленый, у офицеров – синий, а у меня и у моих замов – желтый. — Понятно, высший командный состав в золоте. — Лучше в золоте, чем в дерь… хм. Ты будешь слушать или я пойду, займусь делами, вместо того, чтобы развлекать… тебя. — Прошу прощения. Я больше… — Да, да. Я помню. Больше ты так не будешь. Но почему-то я этому не верю. Ладно. Идем дальше. С восьмой по одиннадцатую – палубы предназначены для проживания военнослужащих. Двенадцатая – госпиталь. Тринадцатая – палуба, на которой располагается рубка управления кораблем и центральный компьютерный терминал, и чтобы на верхней палубе ноги твоей не было! — последнее предложение адмирал буквально прорычал. — Есть, адмирал! — Орио с трудом подавил в себе желание козырнуть по-военному. Этой выходки адмирал Шарп точно не оценил бы. «Этот человек педант и служака до мозга костей». — Разрешите вопрос? А почему такая важная часть корабля находится на самом верху? Не проще ли было ее спрятать в середине? — Орио задал вопрос, не дожидаясь разрешения, но, похоже, адмирал уже смирился с его независимым характером. По крайней мере, начал смиряться. — Потому что это самое защищенное на всей «Клеопатре» место. Там находятся не только самые мощные орудия, но и самые прочные щиты. Еще вопросы? — Никак нет. — Это радует. Кроме часовни, на седьмом уровне – гидропонный сад и вечерний клуб. Это тринадцатый и тридцатый сектора соответственно. И еще, в каждом секторе есть свои столовые. В жилых секторах они больше, в рабочих – меньше, так что шарахаться по всему кораблю, чтобы поесть, не придется. На твоей палубе это пятый сектор. Уборкой на корабле занимаются роботы. Если возникнет такая необходимость, то в каждой каюте, возле двери, находится белая кнопка. Ее нажатие и будет вызовом уборщика. Адмирал остановился у двери, слегка нахмурился, словно сверяясь со списком. — Пожалуй, это все. Остальное сможешь узнать из инструкции, что находится у каждого члена корабля в прикроватной тумбочке. Советую с ней как следует ознакомиться, потому что оправдания типа «я не знал» во внимание не принимаются. Это, — адмирал ткнул пальцем в дверь, возле которой они остановились, — часовня. Чтобы войти, приложи ладонь к идентификатору. Пока что вход сюда свободный, но если понадобится что-то поменять – обращайся к инженерной службе. Следующая дверь – твоя жилая каюта. Сейчас я пришлю сержанта Конко, он запрограммирует вход только на твой отпечаток. Управление компьютером внутри кают – голосовое. Код управления, если его не перепрограммировать на именной отклик – это номер палубы и номер сектора. В часовне это «семь двадцать два», а в твоей каюте – «семь двадцать три». Номер сектора указан на дверях. Адмирал открыл рот, явно желая еще что-то сказать, но тут его отвлек писк браслета. — Адмирал, срочно необходимо ваше присутствие на верхней палубе! — торопливо сообщил голос. — Буду через пять минут, — проговорил адмирал и почти бегом отправился обратно к лифту. — Мог бы и попрощаться, — тихо заметил Орио, но адмирал уже скрылся за поворотом, так что слышать его не мог. — Ладно. Не маленький, сам разберусь. Часовня оказалась довольно большой, но запущенной. Искусственные окна-витражи, зажегшиеся, как только он вошел, горели тускло. Явно требовалось пройтись по ним с тряпкой, чтобы убрать вековую пыль с некогда ярких геометрических рисунков. Да и на остальных культовых предметах был не меньший слой пыли. — Ну, если не вековую, то трехлетнюю точно. И откуда она могла взяться в космосе, на корабле ни разу не опускавшемся на планету? — пробормотал про себя Орио, оглядывая помещение, но ответа на свой вопрос не получил. Впрочем, он его и не ожидал. Вызывать уборщиков показалось Орио кощунством, поэтому, побродив по часовне, он нашел в дальнем закутке маленькую дверцу, за которой оказалась маленькая душевая кабина и необходимые ему тряпки и ведро. — Видимо мой предшественник тоже любил наводить порядок своими руками. К работе Орио приступил немедленно. Оглядел фронт работ и понял, что было странным в этой часовне – мест, для прихожан, пожелавших посетить мессу, не было. Он знал, что так называемые истинные православные христиане предпочитали слушать своего пастыря стоя, а мусульмане – расположившись на специальных молельных ковриках, но католики использовали для своих служб длинные лавки, а тут… — Странно, обычно часовни оборудуются так, чтобы все конфессии могли расположиться с максимальным комфортом. Еще раз оглянувшись, Орио сообразил, в чем дело: — «Семь двадцать два», места для прихожан. Пол слева дрогнул, потом что-то тихо скрипнуло, и часть пола медленно двинулась вверх, образуя лавку, на которой могло уместиться человек пять. За ней с такой же неторопливой грацией появились еще три, а вот последняя, пятая, застряла, натужно скрипя. — Стоп. Смазать тут все надо. Задумчиво побродив около конструкций, Орио продолжил: — «Семь двадцать два», кафедру. И снова скрип, только более громкий и вот кафедра возвышается перед ним, такая же пыльная и неухоженная, как и все в часовне. — «Семь двадцать два», исповедальню. На этот раз, видимо для разнообразия, исповедальня появилась не из пола, а из стены справа. — Принцип понятен. Идем дальше. Еще около часа потрачено было на освоение всех хитроумных изобретений. Даже купель для крещения нашлась, правда без святой воды, но это дело наживное. А к витражам можно было вызвать своеобразную лестницу. По требованию из стены выдвигались небольшие выступы в три ладони шириной, по которым он спокойно мог забраться наверх и спуститься. — Умно придумано, — констатировал Орио, и приступил к уборке, вновь удивляясь, откуда на космическом корабле могло взяться столько пыли? Но удивляйся, не удивляйся, а навести порядок надо. Он тщательно вытер все уголки часовни сначала сухими тряпками, старательно выискивая все места скопления пыли, потом влажными, и снова сухими. Попутно отыскал еще одну дверь, за которой оказалась уютная кухня со столом, несколькими табуретами и набором для чаепития. Еще в этой комнатке была ниша-кладовка с необходимыми для обрядов вещами. Эта находка порадовала его больше всего. Теперь можно было спокойно вздохнуть, не переживая об оснащении вверенного ему поста, и заняться более насущными делами. Вещи его уже должны были доставить с «Сильваны», так что можно было принять душ, переодеться и… — Наведаться в столовую, — вздохнул Орио, положив ладонь на скорбно булькнувший живот. В эту минуту дверь в часовню отъехала в сторону, пропуская внутрь щуплого высокого мужчину в оранжево-синей робе. Темные волосы с короткой стрижкой-ежиком выглядели несколько взлохмаченными, словно он только что принял душ и не высушил волосы. В остальном же это был типичный военный инженер, подтянутый, но не обладающий тем леденящим душу взглядом человека, познавшего смерть на своем пути, что встречался у настоящих воинов, не раз участвовавших в разных конфликтах. Он был более… расслаблен, хоть и старался демонстрировать бравую выправку. Отдав честь, мужчина отрапортовал, тщательно отводя взгляд от обнаженного торса нового капеллана: — Сержант Конко прибыл в Ваше распоряжение! — Эм, спасибо, сержант Конко. — Орио вспомнил, что кроме подвернутых выше колен брюк на нем ничего нет, и поспешил надеть рубашку. — Извините, что я в таком виде. Убирался, а пачкать одежду не хотелось. Адмирал сказал, что надо сделать? — Так точно, запрограммировать дверь в двадцать третьем секторе под ваш отпечаток ладони. — Что от меня надо? — Только приложить ладонь к двери, когда я буду вводить в блок управления новые данные. — Отлично. Тогда давайте работать. Мне нужно привести себя в порядок как можно скорее. Сержанту понадобилось всего десять минут, прежде чем настенная панель пискнула и вспыхнула зеленым, признавая нового владельца. — Спасибо, — поблагодарил Орио сержанта. — Теперь эту дверь смогу открыть только я? — Так точно. Правда неограниченным допуском по всему кораблю обладают капитан корабля и адмирал, но они своим правом пользуются только в самом крайнем случае. Может и блок доступа в часовню перепрограммировать? — Что? Нет. Спасибо большое, но храм Божий должен быть всегда открыт. А вот если можно сделать так, чтобы мне приходило сообщение каждый раз, как туда кто-то входит… Сержант Конко прямо просиял после этих слов: — Это просто. Сейчас все сделаю. Позвольте ваш ручной коммуникатор. Повозившись еще пять минут у двери в часовню, сержант вернул Орио его браслет. — Вот, я все сделал. Как только двери откроются, на ваш персональный комм придет вызов. — Благодарю. Вы выполняете на «Клеопатре» очень нужную и важную работу. — Да ладно, тут же все просто. А вот… — сержант немного замялся, краснея и глядя на капеллана серо-синими глазами, полными неуверенности в себе. — Да? Что вы хотели спросить? — Вы не согласитесь сходить завтра со мной в клуб? Или… вам нельзя? — О-о, — Орио замер, не зная как ответить. С одной стороны ему нужен был человек, который просветил бы его относительно порядка жизни на «Клеопатре» и познакомил с людьми, а с другой стороны давать сержанту ложную надежду не хотелось. Он явно не ради хвастовства перед товарищами приглашает его в клуб, слишком уж смущенным выглядит. «Придется быть очень осторожным». — Нам не запрещено ходить в клуб, если вы об этом, но ни о каких легкомысленных вещах речи, конечно, идти не может. — Конечно-конечно, — сержант обрадовано закивал головой. — Так я завтра зайду в восемнадцать ноль-ноль по корабельному времени? — Конечно. — Орион подхватил сумки со своими вещами, оставленные кем-то у дверей и уже перешагнул порог своей комнаты, когда вспомнил об одной очень важной вещи. — Э-э, сержант Конко, — Орион выглянул за дверь, и сержант, успевший отойти уже метров на десять, тут же оглянулся. — А который сейчас час? — Девятнадцать тридцать две. — Спасибо. Не смею больше задерживать, — поблагодарил его Орио, получил очередное воинское приветствие, и сержант почти бегом устремился дальше по коридору. Каюта была одноместной, стандартной, если не считать собственной душевой кабинки за непрозрачной перегородкой. Искусственное окно при его появлении слегка засветилось, привлекая к себе внимание. — «Семь двадцать три», на окно вывести проекцию неба над «Клеопатрой». Окно мигнуло и в следующее мгновение показало огромное пространство наполненное чернотой изредка расцвеченное искорками далеких звезд. — «Семь двадцать три», сместиться влево, пока я не скажу стоп. Картинка начала медленно двигаться, пока в обзор не попала желтая необитаемая планета, возле которой дрейфовала «Клеопатра» и звезда, вокруг которой эта планета вращалась седьмой по счету. В окно можно было даже разглядеть четыре спутника из шести, видимо остальные находились на обратной стороне планеты, но Орио и так хватало завораживающе прекрасного зрелища. — Стоп. Держать этот ракурс, пока не дам приказа к изменению. Настроив окно, Орио занялся распаковкой вещей. Собственно ему разбирать было практически нечего. Из трех привезенных с собой сумок вещи были в двух самых маленьких. В третьей находилось его самое большое сокровище – книги. Именно их Орио распаковал и разложил в первую очередь, благо в каюте имелась выдвижная полка, на которой и уместились почти все. Те книги, что не влезли, Орио оставил на небольшом столике, вмонтированном под искусственным окном. Этот столик можно было легко убрать, если бы возникла такая необходимость, а сидеть за ним можно было, опустив кровать, для удобства убранную в стену, или воспользовавшись единственным аналогом табурета, с прикрученными к полу ножками. Опустив кровать, Орио присел на нее, ощущая аромат свежего белья, видимо к его приезду все же готовились, потому что в каюте, в отличие от часовни, пыли не было абсолютно. Хотя… — Тут вполне могли прибраться, пока я занимался часовней, — Орио еще раз оглядел свою каюту. — Что ж, вполне достойное жилье. Мне нравится.