Потерянное время - Время, которого не будет никогда

      Я шел по грязи, пригнувшись и зажав зонт подмышкой. Рядом, кутаясь в рыбий плащ и опустив уши, чапал Мон. Да, мы наконец-то добрались до предгорий и под ногами впервые с моего прибытия на Граха-Дивью находилась нормальная в земном смысле дорога, но стена дождя, практически закрывшая пейзаж, мешала испытывать благодарность судьбе. Панхея большей своей частью расположилась в зоне экватора и субтропиков, в Джашалани, похоже, не бывает зимы, но ее заменяют два сезона дождей, напоминающих больше стихийное бедствие. Конечно же, мне повезло прибыть в конкретную область Граха-Дивьи в конце лета, и кажется, мы застали последние солнечные дни. Теперь же я не мог отделаться от мысли, что хляби небесные отверзлись с целью смыть меня с лица Благословенной Земли. Тропический лес из древовидных папоротников и весьма причудливых пальм по обеим сторонам дороги шумел и гнулся под порывами ветра, благодаря которым вода, обрушивающаяся на нас сверху, периодически хлестала в лицо почти горизонтально. Прискорбно, но после того как я замаскировал катану — заменив ножнами рукоять зонта, его стало невозможно использовать в традиционном смысле. Серо-зеленое марево прямо по курсу осветилось, резко разграничив тени, и я вновь увидел обрывистый хищный контур нависающих массивов гор. Мы наблюдали их с самого прибытия на Граха-Дивью, но теперь горный хребет, конкретная часть которого в переводе красноречиво именовалась «Зубами Дракона», казался по-настоящему величественным. Вспышка сменилась привычной уже серой завесой, и грянул гром. Раскаты повторились громогласным эхом. Мон схватился за край моего плаща, и я предпочел сделать вид, что этого не заметил. Если так выглядит непогода в горах Граха-Дивьи, каковы же дожди в болотных долинах, которые мы покинули? Становится понятным, почему значительная часть виденной мной архитектуры ийиг возводится на сваях.       — Бос! Господин Леонард, — перекрикивая шум ливня, Мон подергал захваченную им полу плаща, привлекая внимание, — сюда кто-то едет!       И вытянул руку в сторону, откуда мы пришли. В принципе, у транспортного средства не было особых вариантов, транспорт приближался либо спереди, либо сзади. Я еще не видел и не слышал его, но привык к тому, что слух ийиг острее, и повернулся в направлении, указанном молодым ящером.       Надо же, это действительно оказался автомобиль, в смысле, машина.       — Может, они нас подбросят? — неожиданно предложил Мон.       Бывший юнга явно устал больше меня.       — Не всякий краткий путь является лучшим, — пробормотал я, думая о том, что сложная техника на Граха-Дивье зачастую принадлежит пришельцам либо высокопоставленным чиновникам-пришельцам, либо высокопоставленным чиновникам, которые служат пришельцам.       — Но Бос, вы ведь куда-то спешите! Давайте я попробую?       С другой стороны, транспорт выглядит довольно аутентично — возможно, конкретная машина принадлежит какому-нибудь зажиточному торговцу. Следующий порыв ветра чуть было не сорвал с меня шляпу. Я кивнул и отступил в тень широколистых кустов, вплотную подходящих к краю дороги.       Мон вышел в свет фар и замахал руками.       В большинстве цивилизаций, в том числе на Земле, с началом технического прогресса ускорение оного становится неизменным и от паровых двигателей до двигателей внутреннего сгорания либо электрических двигателей цивилизация движется очень стремительно.       Ийиг искусственно застряли на этапе паровых двигателей, но в результате разнопланово освоили доступный им уровень технологий — еще нигде я не видел такого разнообразия конструкций и машин, работающих на основе парового котла. Машина, больше похожая на самоходный железный сапог, выбрасывая облака дыма и пара, ползла вверх по склону не намного быстрее бодрого пешехода, зато с неотступностью механизма, которому нипочем погодные условия. Мой спутник отошел с дороги тяжело пыхтящей конструкции, автомобиль не остановился, но в верхней части боковой двери открылась узкая горизонтальная щель окошка, и ободренный Мон потрусил рядом, на ходу заламывая руки и жалобно прижимая уши. Их диалога я не слушал. Дверь отъехала в сторону, озарив дорогу прямоугольником теплого желтого света, бывший юнга помахал мне и, запрыгнув на подножку, нырнул вовнутрь.       Все еще не уверенный в безопасности идеи, я, догнав бегом неповоротливый транспорт, последовал примеру ящера.       Из-за больших колес дверь находилась в метре над дорогой; оказавшись внутри, я перехватил зонт для Иккен кисатцу*, быстро оценил обстановку. Автомобиль с кабиной машиниста и паровым котлом находился спереди, в пассажирской части машина скорее являлась самоходной каретой. Стены из легкой деревянной решетки обтянуты просмоленной тканью снаружи и плотно завешены толстыми коврами изнутри. На меня с легким удивлением воззрились молодая человеческая женщина и хорошо одетый пожилой ийиг. Я поскользнулся, нелепым движением поспешив скрыть боевую стойку. И, быстро поднявшись, со смущенным видом поклонился хозяйке транспортного средства:       — Добрый вечер, Госпожа.       — Да, вечшер хорошша! Гадткий похода, но вечшер ссветит доброта, крассивфый, очшень крассивфый Господн! — сказал Мон на ломаном федеративном, а затем уничтожил впечатление от комплимента, отжав промокшие шаровары прямо на хозяйский ковер.       — Да ради Богини! — отмахнулась женщина. — Пришельцы на этой планете должны помогать друг другу. Только будьте добры, дверь закройте. Я поспешил выполнить ее просьбу, отсекая крошечное устеленное коврами и освещенное теплым светом лампы помещение от внешнего мира.       — Я сказал, что мой Бос инопланетный Господин, и спросил, не служит ли Госпожа в полиции или правительственной организации, — прошептал Мон мне на ухо, весьма гордясь собой.       Я подумал о том, что правительственный агент мог и не признаться в роде деятельности. Женщина напротив едва сдерживала улыбку и, судя по всему, не только не жаловалась на слух, но и понимала речь ийиг.       — Садитесь, — она кивнула на подушки напротив, — и не переживайте за ковры. Я аккуратно опустился на предложенное место, постаравшись, чтобы лужа грязи, начавшая растекаться вокруг нас, нанесла как можно меньше ущерба, и, положив руку на плечо, опустил рядом Мона.       — У вас очень шустрый слуга, — заметила незнакомка, поймав мой взгляд.       — Не то слово. К сожалению, я до сих пор не сумел привить ему манеры.       — А что не так-то? — удивился Мон, задравший ногу на уровень лица дамы и помогавший зубами развязать скользкие от грязи обмотки обуви. Посмотрев на нас обоих, он опустил ногу и насупился. — У меня лапки замерзли…       Мальчишка казался смущенным секунд пять, потом, лизнув воздух раздвоенным языком, придвинулся ко мне, громко зашептав:       — Пахнет вкусно. Пс-с, Бос, ты намекни доброй тете, ну, типа прилично угостить нас чаем, а то я так давно в тепле не высыпался, что кушать хоче…        Я перехватил верхнюю и нижнюю челюсть своего «слуги», соединив их вместе, и быстро глянул на наших спутников, вполне ожидая просьбы продолжить дорогу пешком.       Пожилой ийиг недовольно поджал губы и невзначай положил руку на выставленную напоказ кобуру. Это выдавало в нем больше дворецкого, нежели охранника. Боец скорее сохранил бы оружие скрытым. Женщина, глядя на нас, уже откровенно хихикала.       — Сушиф, и правда налей нам шафир. Эта развалюха не слишком быстроходная, а дорога до сих пор была откровенно скучной. Меня зовут Сара, Сара Гарбия, а вы?       — Мое имя Кэнси. — Я, едва касаясь, пожал протянутую тонкую руку. — И вы действительно очень добры, подобрав случайных путников.       Судя по едва уловимой паузе и мимолетной неуверенности в мимике, я бы сказал, что имя вымышленное, а еще что Госпожа «Сара» лжет хуже меня.       — Ну да… наверное. Ведь подобрать на дороге ночью в джунглях, полных хищников, ребенка — это так неразумно! — женщина взмахнула рукой, словно отметая мои аргументы. Судя по виду ее «дворецкого», сверлившего меня взглядом, поступок хозяйки казался ему именно «неразумным», особенно если в комплекте с ребенком шел мрачный скрывающий лицо мужик.       — К сожалению, то, что является естественным признаком добропорядочности в любом цивилизованном мире, может быть очень храбрым поступком на Граха-Дивье. — я уважительно поклонился хозяйке. — Хочу заверить вас, мы действительно всего лишь путники и не представляем угрозы.       Вся шутка в том, что любой бандит на моем месте, наверное, сказал бы то же самое, возможно, не в таких сложных выражениях. Госпожа «Сара» рассеянно вытерла намокшие вследствие рукопожатья пальцы о край просторного платья и сложила крошечные изящные кисти на громадном животе.       — Благодарю. Но, по правде, я устала от паранойи. То есть если подозревать злоумышленника в каждом встречном… Тем более ваш слуга выглядит не очень хорошим шпионом.       — Мон старатца.       Госпожа вежливо предложила мне располагаться, я вежливо предпочел оставить плащ, шляпу и корзину на месте.       Сушиф, сохранив неприязненное выражение лица, поднял крышку с приваренной к полу крошечной печки и поставил вовнутрь жестяной котелок. Ийиг варили густой травяной отвар, в некоторых случаях больше напоминавший суп, — «шафир», который инопланетяне и мой переводчик упрощенно называли «чаем». Ийиг пили шафир без церемоний и повода, запивая, а иногда и заливая им блюдо.       — Должно быть, уроженке ТхаНаби непривычно в мире с техническим развитием Граха-Дивьи? — невзначай поинтересовался я, принимая у слуги помещенную в украшенную подставку чашечку с напитком.       — Люди живут не только в Федерации, — заметила «Сара», но по тому, как удивленно приподнялись вытатуированные синие брови, я понял, что угадал ее происхождение.       При том, что фенотип человеческого вида Федерации очень сильно напоминает земных людей, попутешествовав, я начал замечать отличия, и в случае ТхаНаби это несложно. «Сара» имела хрупкое сложение, маленькое «эльфийское» лицо с большими выразительными раскосыми глазами. Ростом она, наверное, даже ниже меня, хотя последнее сложно оценить, пока мы оба сидим на подушках. Впечатление инфантильности усиливал увеличенный череп с непропорционально выпуклым затылком. Гладкую, лишенную растительности кожу ее головы своеобразным венцом пересекало несколько плавных металлических линий, прорастающих вглубь соцветьями тончайших поблескивающих электродов.       — Несколько моих знакомых происхождением из Федерации спешно покинули Граха-Дивью незадолго после обретения независимости. Прошу прощения, если мой вопрос прозвучал как неуместное любопытство.       — Ничего страшного. — На лицо женщины набежала тень, и какое-то время мы ехали под звуки парового механизма и стук капель дождя. Я постарался скрыть паузу, неспешно пригубив чай.       Мы немного поговорили о ТхаНаби. Благо мне действительно доводилось побывать в одном из ее орбитальных городов. И я сдержал улыбку, аккуратно обходя немного непрофессиональные попытки собеседницы поймать меня на лжи. Можно подумать, что это она от кого-то скрывается. Предаваясь воспоминаниям, женщина чуть расслабилась.       — Надо же, всего шесть лет… можно было улететь отсюда. Знаете, мне иногда кажется, что Федерация — это какой-то сон. Мои сорок лет цивилизованной жизни, учеба и работа по специальности субъективно кажутся отрывком более коротким, чем время здесь.       — Я понимаю.       — А вы действительно избегаете встречи с полицией?       — Не то чтобы избегаем. Я тороплюсь, а с этими нововведенными многоуровневыми проверками… на прошлом пропускном пункте я потерял больше двух дней, вы понимаете? — по возможности избегая подробностей, я изложил историю, заготовленную на случай расспросов, отдав Мону возможность расцветить наше путешествие выдуманными и реальными происшествиями. Госпожа «Сара» казалась довольной, и я позволил Мону развлекать хозяйку, погрузившись в свои мысли.       Среди прочих отчетов специалисты Нексуса выловили для меня сведения о партии заключенных, переправленных в шахты Энол2 с объекта с зубодробительным цифро-буквенным обозначением на языке Эниф’Гол. Набор символов, не имеющий перевода на федеративный английский, я заучил как рисунок и записал дополнительно. Да, я задал капитану тюремной барки несколько вопросов, перед тем как отправить его в реку. Вашер не знал подробностей дальнейшего распределения своих пленников, он вез их только на распределительный пункт в окрестностях столицы. Вероятность того, что именно эта группа рабов направляется отбывать срок наказания на нужный мне секретный объект, изначально была весьма сомнительной.       Впрочем, я ведь убил всю команду барки не из-за этого… Живые трупы, работающие на конвейере в шахтах. Индтха, Нардиш, Кишори и вся команда, погибшая во время операции на Энол2. Усаги. Что дальше? Я буду отлавливать все барки, которые везут рабов в концлагеря? Это занятие на всю жизнь. Я здесь, чтобы воевать с системой, а не конкретными ее проявлениями. Еще вернее: я здесь, чтобы отомстить за собственную семью, а не чтобы исправлять ситуацию. Но признаюсь: шахты Энол2 впечатлили даже меня.       Остается признать: освобождение заключенных являлось скорее эмоциональным поступком — глупым и импульсивным. Возможно, их уже переловили, возможно, они погибли в лесах, возможно, часть освобожденных мной заключенных — действительно преступники и они уже напали на какую-нибудь деревню. Хотя, по опыту моего краткого знакомства с сельской жизнью, деревни на Граха-Дивье вполне могут за себя постоять. Пытаясь разобраться в мотивах собственных поступков, остается признать: Шреддер где-то далеко, между мной и убийцей моей семьи внезапно оказалась выстроенная им государственная система. Моя четкая цель становится все более размытой, а гнев, месть, ненависть требуют конкретных действий. Сенсей Сплинтер, отец, что я творю?       — Госпожа Сара, вам нездоровится? Вы, эта, не гневайтесь… просто моя третья мамка, она рассказала хорошее средство от глистов… — очнувшись от своих размышлений, я отвесил Мону подзатыльник.       — Мон, подобные вопросы неприличны, Госпожа не больна, она в положении. Госпожа, прошу прощения за фамильярность моего слуги.       — Ай! Хыршшсчелк! Каком положении? Сидячем? — возмутился Мон, накрывая голову.       — Пожалуйста, не наказывайте его! Поверьте, я живу на Граха-Дивье достаточно, чтобы привыкнуть к непосредственности большинства представителей коренного населения и к подобным вопросам. К тому же ваш слуга еще ребенок. И, — женщина ободряюще улыбнулась Мону, — я думаю, если мы будем больше знать о народах друг друга, это уменьшит количество межвидовой предвзятости и конфликтов. Мон, я не больна, я жду ребенка.       — О, так вы собираетесь отложить яйцо?       — Нет, малыш, я не буду откладывать яйцо, — ответила «Сара» с бесконечным терпением, заставляющим поверить, что ей действительно не внове отвечать на подобные вопросы. — Люди живородящие. То есть у меня сразу появится ребеночек.       Мон воззрился на большой живот человеческой женщины с явным испугом.       — Постойте, Госпожа, а как малыш будет из вас проклевываться?       «Сара» с поразительным благодушием постаралась в обтекаемых выражениях разъяснить парню, откуда берутся дети. Испытывая смущение вперемешку со смущением, я постарался мысленно дистанцироваться от дальнейшего их диалога, ибо моих теоретических знаний о человеческом размножении ровно столько, чтобы не иметь желания в нем участвовать. Благо черепахе-мутанту вряд ли грозит стать акушером. В действительности меня больше удивляло как люди застрявшие на чужой планете, с ядовитой атмосферой, непреходящей гражданской войной и комарами размером со шмеля, решились завести ребенка? Но подобные вещи — не мое дело.        Качка паровой машины, шум леса и количество воды снаружи создавали впечатление, что мы путешествуем в лодке.       Самоходную карету тряхнуло достаточно сильно, чтобы я проснулся и почувствовал, что мой транспорт начинает замедляться. Оказывается, я успел погрузиться в дремоту, сидя и не выпуская зонта. Укорив себя за подобную беспечность, я поднял вопросительный взгляд на Сару. Мон свернулся калачиком на подушке рядом, доверчиво положив треугольную голову мне на бедро. Судя по раскрытой книге из тонкого растительного пергамента, женщина читала нечто изданное на Граха-Дивье: на обтянутой рыбьей кожей обложке тиснение в виде широко открытого глаза с вертикальным зрачком. Переглянувшись со своим слугой, Сара сняла с рычага раструб, соединенный со стеной гибкой трубкой.       — Шареб, что там? Мы остановились?       Искаженный эхом, с той стороны донесся голос машиниста:       — Дорогу перегородило упавшее дерево, Госпожа. Должно быть, молния. Охнув, Сушиф поднялся, насколько позволяла высота потолка, и отодвинул в сторону дверь. В крохотное жаркое помещение вновь ворвался ветер вперемешку с дождем. Аккуратно убрав голову Мона, я поднялся и последовал за пожилым ийиг в ночь. Ливень, к слову, сменился легкой моросью.       Второй ийиг, очевидно наш водитель и машинист по совместительству, стоял в свете фар перед препятствием, до которого машина не доехала метров пять. Оглянувшись на нас, он задумчиво поскреб заднюю сторону шеи.       — Слишком большое, сожри меня дракон! Втроем не сдвинем.       — Если тот конец обвяжем, трос вокруг дерева кинем и к машине? Задним ходом отволочь? — предложил «дворецкий».       — Мы окружены. Сушиф, не хватайтесь за оружие, — сказал я, поняв, что не вижу на дальнем конце упавшего бревна корневища.       Двое вооруженных ийиг поднялись из ближайших кустов, держа нас на прицеле ружей. Подсвеченные фарами машины, мы наверняка являлись идеальными мишенями. За нашими спинами раздался испуганный вскрик Сары. Отпустив рукоять зонта, я медленно, плавно обернулся: еще один разбойник направил ружье на вышедшую следом за нами женщину.       Двое здесь, еще двое там, и на месте грабителя я бы оставил на дереве снайпера. Но все решает удачный момент. Разумнее всего было бы попробовать прорваться в кусты: дорога на насыпи — там овраг, вдобавок, пока мы ехали, ненастный вечер сменился беззвездной ночью. В темноте по лесу им придется за мной побегать. Но если начнется схватка, прежде чем бегать за мной, кто-нибудь из разбойников наверняка пристрелит беременную инопланетянку.       Сушиф сразу поднял руки. За оружие схватился более молодой машинист. У его ног взорвался фонтанчик почвы — прозвучал выстрел, и ийиг, вскрикнув, поднял руки, верно оценив разницу сил, а я навскидку определил дерево, на котором сидит снайпер. Вон оттуда — дорога как на ладони.       — Не делайте глупостей, инопланетные подстилки! — окрикнул наших спутников ящер, вышедший следом за группой захвата. — Вас обоих мало пристрелить за службу этим мразям.       Дальше действие развивалось по стандартному, веками проверенному сценарию ограбления на большой дороге.       — Эй, аккуратнее, черт! — возмутился Мон, которого вытащили из кареты за шкирку и не изящно уронили в грязь. — Этот Господин мой учитель!       — Вчител? — прошипел досматривавший меня ийиг. Взвесив в руке мою перевязь с метательными ножами, вновь посмотрел на меня.       — Учитель этикета. — Я спокойно встретил взгляд противника, пояснил: — Преподаю хорошие манеры.       — Манер? Шшто? Хкто нушшна эта хыршысчелк!       — Вы ошибаетесь, во время войны хорошие манеры нужны больше, чем когда-либо.       — А эта што есть? — обыскивавший меня ийиг попробовал схватить ошейник-переводчик на моем горле, но, попытавшись подсунуть когти под широкие металлические пластины, только поцарапал кожу на шее.       — Дешевая бижутерия. Ношу его как память.       Вместо ответа он вновь наставил на меня ружье:       — Тфы снят эта бысстра-быстра, да!       Я медленно поднял руки к шее. Сейчас: отбить в сторону ствол ружья, одновременно нажав на тыльную сторону ладони, потянуть на себя и сломать запястье руки, которой он меня держит. Его телом я прикроюсь от снайпера; по сути, хватая меня за шею, он уже встал на линии огня, остальные отвлечены, и мои ножи у него на поясе, а лидер шайки и его помощник в прямой видимости… Прокрутив порядок действий в мыслях, я выдохнул, медленно занес руки за голову, снял блокировку с ожерелья. По металлическим пластинам украшения пробежала короткая световая рябь. В глазах потемнело. Я моргнул, возвращая ясность восприятия, и перестал понимать, что говорят окружающие. Обыскивавший меня ийиг нетерпеливо отобрал переводчик, с любопытством повертел, рассматривая.       — Кюффырфуу? — осведомился второй ийиг. Первый ответил ему смесью чириканья со стрекотом и, сунув мой переводчик в один из карманов жилетки, отступил в сторону.       ***       — Идиоты, нас будут искать! — возмутился Сушиф, наблюдая, как двое выносят из кареты их сундуки. — Моя Госпожа — гостья Господина Салаха Бакасса, вас найдут… Салах Бакасса*? Мон навострил уши. Это разве не Мясник? Имя всплывало в определенных кругах во время их с Боссом разведки в Пашутре. По тому, что Мон сумел понять, этот хрен — очень большая шишка и не последний ийиг в какой-то государственной службе, которую сильно уважают крутые парни. Ничего себе! Бывший юнга быстро оглянулся на Сару. На разбойников упоминание Бакасса тоже произвело впечатление — заставило неуверенно оглянуться на желтокожего ийиг, появившегося на дороге одним из последних. Их вожак?       Брюхастая Госпожа стояла, обхватив плечи руками и глядя прямо перед собой. Реакция хозяйки никак не указала, является ли правдой заявление Сушифа. Наверное, она испугалась.       — Заливаешь, старый? — оскалился желтокожий ийиг, приняв некое решение. — «Дорогая Гостья» Мясника здесь одна на дороге? Ты думаешь, умный?       Один из бандитов двинул Сушифа прикладом. Другие уже выносили из кареты ковры и сундук. Но почему его Бос ничего не делает?       — А эта самка что, хворая? — стоявший рядом бандит с сомнением потыкал Сару дулом ружья.       — Она «беременная»! — сказал Мон, использовав новое иномирское слово, и добавил во внезапном приступе вдохновения: — Это же человечица, они, когда размножаются, таскают внутри живых человеческих личинок. Дядь, ты ее лучше не трогай, а то она если сильно испугается, личинки могут повылазить прямо сейчас! Прям из брюха!       — Да ну? И штуки что, опасные? — взрослый вооруженный мужик не выглядел сильно напуганным, но инопланетяне это инопланетяне, Асшур их возьми.       — Да, я тоже слышала такое… — неожиданно сказал второй вооруженный бандит, ударивший Сушифа, и присмотревшись, Мон понял, что это женщина. — Человечицы — они такие, «живородящие». А еще у их личинок нет зубов, и они питаются «секрецией» из желез в больших жировых складках, которые растут на груди самок. Прямо присасываются к жировому мешку и отсасывают из него белесую дрянь…       — Хыршысчелк! — бандит посмотрел на полную грудь Сары, силуэт которой проступал сквозь намокающую одежду, с явным омерзением.       — А эта их «беременность» случаем не заразная? Выглядит как глисты…       — Заразная! — вякнул бывший маленький контрабандист.       Раньше в подобной ситуации Мон сидел бы молча и думал, как половчее выжить самому. Но кое-что изменилось с тех пор, как он начал путешествовать с Господином Леонардо: для начала Мон знал, что его Босс самый крутой хрен на этой дороге и он ничего не боится. А потому маленький ийиг добавил, еще больше хмелея от собственной храбрости:        — Так что если ты, дядь, решишь убивать человечицу, человечьи личинки будут искать новых носителей, и они постараются проникнуть в вас прямо через… ну, не через рот.       Женщина обхватила огромный живот и хрипло застонала, что оказалось весьма своевременно.       — Ты отойди, не мешай парням! — подумав, приказал желтокожий, потому что потрошившие карету ийиг, слышавшие разговор, уже начали огибать путницу по дуге. — Давай-ка сама снимай все ценное на эту тряпку, и это… держи все в себе, пока мы не свалим.       Приняв решение, вожак банды послал кого-то из своих подчиненных в кусты, чтобы некий Рег не пристрелил случайно инопланетянку.       Возле упавшего ствола началось оживление. Блеснул вытащенный из зонта меч. О, они нашли меч Мистера Леонардо! Значит, им точно пиздец… но его крутой босс по-прежнему ничего не делал. Мон, сконцентрировавшись на событиях, развивавшихся вокруг Госпожи Сары, упустил нить разговора, но понял, что Босса раскрыли или, точнее, он сам представился как некто разыскиваемый и важный. В общем, бандиты замельтешили, взяли вещи, увели Босса, а о них, похоже, забыли.       — Сушиф, как ты? — инопланетянка склонилась над своим слугой.       — Я староват для таких приключений, Госпожа. — Более молодые ящеры помогли старику подняться.       Каким-то негласным взаимным решением все четверо вернулись в разоренную карету, темную и остывшую.       — Мда, — пробормотал Мон, поднимаясь последним. — Обшмонали вас лихо.       — Бедный Господин Кэнси, я боюсь думать, что эти изверги могут сотворить с ним!       — Не все так плохо, Госпожа, — заметил водитель, чьего имени Мон не запомнил. — «Эти изверги» могли сотворить то же самое с нами!       Женщина осталась без теплой верхней одежды и украшений, но по-прежнему выглядела приличнее любого из собравшихся — ее даже не обыскивали. Первым делом Госпожа извлекла из складок платья книгу, в коей Мон без труда опознал Песнь Пряхи — наверное, в каждом доме ийиг была такая. Лицо Госпожи Сары показалось Мону еще более невыразительным и бледным, чем при первом знакомстве; присмотревшись, он понял, что это потекла краска, которую человечица намазывала на верхние веки, щеки и губы. Их взгляды встретились.       — Ты остался без хозяина… Мон, у тебя есть родственники в Шамале?       — Госпожа, я сирота, у меня только Бос.       — Бедный малыш. — Женщина ласково потрепала мальчишку по ушам. — Сушиф, возьмем его в слуги, по крайней мере, пока не подыщем лапушке какой-нибудь дом? Мон мило сощурился. Пару месяцев назад он был согласен вообще на любое предложение. Табличка на шее и толпа его сверстников с такими же табличками и такими же пустыми желудками. Они были готовы пойти на любую работу в любое услужение. Некоторые из них стояли с двумя табличками — на второй они продавали своих сестер или матерей, приглашая любых желающих за пару монет провести время в их доме, даже если этот дом состоял из большой фанерной коробки со шторкой чуть дальше по улице.       Ласковый голос и сюсюканье из уст богатой Госпожи скорее возбудили в маленьком ящере неприязнь и подозрительность. Он слышал, что новые Господа, скорпионы, не любили брать в слуги взрослых ийиг, они предпочитали детей. Мон мог бы сказать доброй тете, что «бедный малыш» вполне может разбить голову второму такому же грязному и вонючему мальчишке, пытавшемуся зажать его возле свалки. Хотя в основном бывший юнга предпочитал быстро бегать, потому что, во-первых, считал себя слабее средней статистики. Но, конечно, такой маленький и симпатичный ящер, как Мон, не произнес ничего настолько неприятного для Господских ушей — потому что дружелюбных, глупых и забавных детей чаще кормят.       — Сушиф, нам нужно продолжить путь.       — Госпожа, сейчас ночь, и ваше состояние…       — Я беременная, а не больная! Ты лучше других понимаешь, почему мы не можем останавливаться.       — Прошу простить, Госпожа, мы в предгорьях, сейчас ночь. И мы остались без оружия, без работающего двигателя, без света, что хуже, мы одни на дороге. Нам нужно молиться Богине, чтобы… — взрослые ящеры переглянулись.       — Они не любят летать в дождь.       — Сейчас сезон дождей, а они всегда голодны.       — Вы говорите о драконах? — поинтересовалась Госпожа Сара слишком громко. — Нас уже ограбили, не может быть, чтобы еще дракон прилетел, мы тут что, единственные путники на дороге…       В повисшем молчании шум деревьев и отдаленный грохот грома прозвучали действительно жутко.       — Даже если так… Господа, таких совпадений не бывает! — по мнению Мона, голосом женщина только выдала свой испуг. Взрослые ийиг переглянулись.       — Это все Асшур! — водитель перешел на беглый канский; взгляд Госпожи Сары отразил обеспокоенность и удивление.       — Не говори глупостей! — прервал его Сушиф на том же языке.       — Глупости?! Мы с тобой служим иномирянке, и с нами начали происходить несчастья!       — О чем вы? Проклятье! Говорите так, чтобы я вас понимала!       — Прошу прощения, Госпожа Сара! Мы… говорим о двигателе! Патша эти вещи лучше говорит на канском. Не волнуйтесь.       Второй ящер молча выскочил под дождь, Сушиф следом. Мон неловко улыбнулся Саре и последовал за ними.       — Старик, я хорошо к тебе отношусь, иначе я бы не взялся за эту работу, но…       — Патша, ты взялся за эту работу, потому что тебе за нее хорошо заплатили!       — Да, хыршысчелк! Но мне заплатили не за то, чтобы я помер! Ей, — водитель указал рукой на карету, — предназначено умереть! Это Асшур! А у меня три жены, муж, родители и проклятая уйма детей!       — Если бросишь машину, чем семью кормить будешь? — в ответ на этот довод Патша нахмурился и нервно задергал ушами, и Суушиф добавил: — Мы не сможем ее починить?       — Эти, чтоб их! Что не сняли и не забрали, то сломали! Нет, старик, нам, чтобы не помереть заодно, нужно бросить иномирянку на дороге и бежать.       — Дядь, а фары можешь поправить? — поинтересовался Мон на канском, порадовавшись, что его младшая мать тоже происходила из западной провинции. — Мой старший отец, который охотник, говорил: драконы на свет не летят, они его чувствуют кожей.       — Не по понятиям, — сказал Сушиф, — бросать клиентов посередине дороги. Патша пошипел недовольно, но вернулся. Повозившись какое-то время, поминутно оглядываясь на кусты и тени деревьев в начавшем сгущаться тумане, взрослые ийиг включили все-таки фары. Затем Пашта ушел, Госпоже Саре сказали, что в город за помощью.       — Сашиф, наш водитель ушел из-за того, что я инопланетянка?       — Госпожа Сара… Вам не стоит переживать из-за этого.       — Сушиф, ваша вера в преследующую кровавую беду — следствие тенденциозности*. Проблема твоего мира в технической отсталости, оккупации и коррупции, и помогать твоему народу нужно поднятием экономического уровня, образованности, научным прогрессом и сотрудничеством с Федерацией.       — Фуфуфу, Госпожа, вы слышали, в двух днях пути отсюда нашли тюремную барку? Пустую. Ни заключенных. Ни солдат. Ни следов борьбы. А говорите, Кровавая тень — суеверие?       — Сушиф… все ужасы от живых или следствие несчастного случая. Остальное нелогично, — призывая к логике, Госпожа Сара, тем не менее, понизила голос. Из леса за тонкой стенкой кареты на дорогу наползал туман.       — Всякие «логики» обитают в ваших мирах, Госпожа… — печально сказал старый ящер, — в чистых безопасных мирах, где другие законы… А у нас тех, кто повелся с инопланетянами, тех, кто служит им, и самих Господ отвергает Граха-Дивья, как гной в ранах. Это заразно. Их начинает преследовать неудача, Асшур — не сущность с мыслями и логиками, это злая случайность. Неотвратимая ужасная смерть… за все.       — Тогда почему же ты остался?..       — Добрая Госпожа, вы не проливали крови, вы почитаете Граха-Дивью, и вы совершили подвиг ради моего народа, и даже если большинство ийиг об этом не знают, Око Богини видит. Я не верю, что вы могли навлечь Преследующую Кровавую Тень. Любой другой инопланетянин, но не вы.       — Асшура не существует!       Дверь со скрипом отворилась. В проеме двери, черный на фоне серого тумана, замер силуэт с горящими глазами.       — Госпожа Сара, Сашиф, Мон, это я. Не пугайтесь.       ***       Запоздало включив фонарик, я укорил себя за ставшую естественной привычку приближаться бесшумно и неожиданно. Мои спутники выглядели немного нервно. Госпожа Сара прижимала к полной груди Мона, как кота, и надо признать, мальчишка походил на него всем, вплоть до страдальческого выражения громадных глаз.       — Вы живы! Благость Богини! — первой очнулась от шока Госпожа Сара.       — Хоссяин! — пискнул Мон и постарался выбраться из объятий.       — Бандиты отпустили вас?! — нахмурился Сушиф.       — Да, они, хм… весьма сожалеют об инциденте и одолжили нам двух своих ездовых птиц, — я порылся в памяти, — форакосов. На одного из них можем сесть мы с Моном, на второго — вы с Госпожой Сарой.       Наши спутники не двинулись с места.       — Господин Кэнси, у вас… — Сара сделала жест у горла, — кровь.       Я провел рукой по ошейнику переводчика. Посмотрел на ладонь.       — О, не волнуйтесь. Это не моя.        Вдалеке, едва различимый, раздался отчаянный крик. Мы прислушались: вопль повторился и внезапно оборвался.*       — Патша! — Сара, придерживая живот, тяжело протолкнулась наружу, чтобы уставиться в слепую, затянутую бельмом тумана ночь.       — Водитель? Он не с вами?       — Ушел минут десять назад! За помощью…       Один на дороге ночью в туман? Даже я, инопланетянин, понимаю, что это не очень умный поступок на Граха-Дивье.       — Патша! — прокричала Сара, сложив ладони рупором.       — Госпожа, прошу вас, тише. — Я перехватил женщину под локоть и повернул в сторону двери. — Сушиф, это для самозащиты.       Вернул ему отобранный разбойниками револьвер, а следом — одно из их ружей. Глядя на меня, старый ийиг пробормотал нечто невнятное про преследующую беду, «тень мести», но пистолет из моих рук принял. Вовремя: за моей спиной у края дороги отчаянно заквохтали форакосы; сдержав проклятье, я развернулся к птицам. Не зная, как правильно обращаться с местными ездовыми животными, я, перед тем как подойти к карете, привязал форакосов в тонкому стволу молодой пальмы. Громадные страусы вели себя довольно покладисто, и их клювы заставляли предположить растительную диету, но теперь они словно взбесились. Поймав за упряжь одного из них, я чуть было не получил клювом по карапаксу. Второй в это время сорвался и с приличной скоростью побежал прочь по дороге. Какое-то время я еще видел удаляющееся в тумане пятно, а потом… Нечто похожее на громадную рваную тряпку упало на форакоса сверху, и… это выглядело так, словно двухметровый страус исчез.       Форакос, голову которого я только что с усилием пригибал вниз, неожиданно заткнулся и опустился на землю. Кто мог предположить, что двуногая бескрылая птица умеет ползать (точнее, ходить на корточках), но удерживаемый мною страус, перестав вырываться, присел и уполз в куст. Причем задом наперед.       Нечто двигалось в нашу сторону. Нет, второй форакос никуда не делся. Зрительный обман — взрослый ездовой страус при сходной массе выше лошади, тут же он внезапно превратился в бугор на земле. На расстоянии пятидесяти шагов происходящее плохо различалось в белесой мгле, но, обладая хорошим ночным зрением, я разглядел дергающееся на земле тело. А вот его убийца… Я действительно думал, что дракон окажется больше. В полете хищник выглядел огромным, с размахом крыльев не меньше семи метров. Но нанеся удар, тварь пролетела мимо и, похоже, распласталась. Я увидел его, только когда существо начало двигаться. Оказалось, что дракон не черный. Серый, как туман. Нечто продолговатое с какими-то торчащими вверх углами и не выше метра в холке.       Глухо грохнул выстрел. Тварь прыгнула. Не знаю, могли ли драконы взлетать с земли, но прыжком эта штука покрыла расстояние до деревьев. Хруст сминаемого папоротника, я увидел его как движущуюся под деревьями просеку, словно громадную ползущую змею.       — Сушиф! Зайди в карету!       Подняв ружье, ящер слепо щурился в сторону, куда убежал форакос. По его позе и виду становилось ясно — он стрелял скорее на слух. Естественно, мимо. Возможно, ийиг вспугнул дикого хищника… или разозлил.       Оставаться под деревьями не было смысла, есть подозрение, что в тумане слепая тварь ориентируется гораздо лучше меня. Он же видит при помощи эхолокации? Если я прижмусь к карете, может хищник воспринять меня как ее часть? Я вышел из-под деревьев и поспешил к машине, стараясь держать в поле зрения лес и кусты. С таким размахом крыльев, наверное, я увижу, если дракон взлетит? С другой стороны, тварь только что продемонстрировала удивительную для летуна способность передвигаться на земле. Движение воздуха или предчувствие. Я упал вовремя. По панцирю хлопнули длинные жесткие перья. Когти рванули корзину. Нечто с невероятной силой долбануло по земле рядом с плечом, обдав меня грязью. Но я уже откатывался. Выстрел. Плохо. Он ведь мог запросто попасть в меня. Я поднялся в стойку из переката уже с обнаженным клинком. Поискал взглядом подстреленное чудовище. Перья. Несколько осталось в грязи. Обернувшись, успел увидеть, как серая «тряпка» прыгнула по дороге дальше, гася скорость, и, сразу круто изменив траекторию, скакнула за карету. Почему я думал, что у дракона будут кожаные крылья? Сушиф попал по крыльям? Неудивительно: существо пронеслось мимо, наверное, со скоростью автомобиля, и тело по сравнению с крыльями у этой штуки оказалось совсем небольшим. Так дракон — это птица? На земле рядом с бороздой от моего тела осталась рытвина, быстро заполняющаяся грязью. Подобный удар способен пробить череп или панцирь.       Залезть в карету будет ошибкой. Здесь нужны стены из стали, желательно с шипами на крыше… Правильно: как у деревенских домов. А еще в карете всего одна дверь.       Не оборачиваясь, я бросил Сушифу фонарик. Шлепок. За деревом, перегородившим дорогу. Эта штука специально ушла с линии огня?       — Лучше перевести Госпожу в машинное отделение.       Там намного меньше места, но железный потолок. Очевидно подумав о том же, старый слуга кивнул и, закончив перезаряжать ружье, скрылся в двери. Изнутри раздались какие-то возгласы, спор. Я сконцентрировался на поиске опасности, поэтому не вслушивался в слова. В итоге женщину вывели, поддерживая под руки с двух сторон. Пару метров от двери кареты до двери кабины эти трое преодолевали исключительно медленно. Если существовал идеальный момент для нападения на нашу группу — он прямо сейчас.       Дракон прыгнул в грязь перед перегородившим дорогу бревном, оказавшись прямо в луче от единственной фары. Корпус кабины закрыл его от всех, кроме меня.       Животное, застрявшее между ящером и птицей. Перистые крылья, при этом серая почти голая кожа тела. Шея с шипами по хрепту, гораздо толще головы. Голова выглядела маленькой и монолитной — лишенная глаз, ноздрей, любых отверстий. Скорее шея, заканчивающаяся клювом, который больше напоминал тяжелый, заостренный на конце костяной молоток. При движениях по земле крыло складывалось, увенчанные когтями сгибы крыльев поворачивались вниз, и эти углы, которые я видел в тумане похожими на треугольники над спиной, оказались торчащими вверх локтями с плотно прижатыми к предплечью концами маховых перьев. Я уронил метательный нож в ладонь правой руки, держа меч в левой. И так же обманчиво медленно — по дуге — пошел в сторону твари. Вероятно, охотничья тактика твари — упасть на добычу с высоты, сложив крылья, вложив вес тела в удар клювом. Скорость пикирования достаточна, чтобы в этот момент сложно было прицелиться даже из ружья. С такой конструкцией черепа сила удара, должно быть, способна пробить дверь, сломать спину бронированному «быку». Но зачем птицеящер позирует? Дракон ведь не знает, что у меня нет ружья.       Возможно, Сушиф понял, где находится дракон, по направлению моего движения; чтобы увидеть, тем более стрелять в тварь, ему пришлось бы отойти от кареты. Ругнувшись, он подтолкнул поднимавшуюся в кабину Госпожу Сару и вскинул ружье. В этот момент на крыше оказался второй дракон. Я, ожидая чего-то подобного, повернулся быстрее и бросил нож. Метательный клинок разминулся с головой-молотком и вошел куда-то в тело. Тварь дернулась. Сушиф начал поворачиваться чуть-чуть медленнее. Летально медленнее. Существо успело открыть клюв и обдало нас обоих широкой дурнопахнущей струей. В основном ящера, потому что он стоял между мной и каретой, был выше ростом, вдобавок я, не снимая маскировку, оказался гораздо более одет. Я понял, как именно Патша смог орать так, чтобы его услышали за километр в тумане. Те несколько капель, которые попали на кожу, обварили огнем. Кожаный плащ задымился. Сушиф, выронив оружие, вопил и пытался содрать себе лицо. Госпожа Сара завизжала. Второй дракон прыгнул в нашу сторону, бросив тело почти на два метра вверх, взлетел, легко и мощно стегнув воздух крыльями. Я отрешился от воплей спутников. Длинный шаг в сторону. Поворот. Полы плаща, закрутившиеся вокруг бедер.       Ударив, тварь сразу отпрыгивает либо по инерции проносится дальше на полурасправленных крыльях, чтобы избежать контратаки или предсмертного удара бьющейся в агонии жертвы. Но между падением и прыжком будет момент. Лезвие катаны упало со скоростью, превращающей клинок в серебристый веер. Я почувствовал сопротивление рассекаемого воздуха, рассекаемых перьев, рассекаемых мышц и костей. Дракон пролетел мимо, но вместо приземления и прыжка, словно споткнувшись, кувыркнулся в сторону подрезанного крыла.       В тот же момент на меня бросился второй птицеящер. Я отскочил, пропустив мимо серое тело, полоснул его вдогонку, но лезвие лишь скользнуло по перьям.       Приземлившись, ящер изогнулся с невероятной ловкостью. Отскочил. Я прыгнул следом, чтобы не позволить твари взлететь. Катана, воздетая в позиции дзедан но камаэ. Удар, намеченный в серую шею.       Меня прихлопнуло нечто невидимое. Я ничего не услышал — перестал слышать совсем. Словно голова резко оказалась под водой. Открыл рот. Неосознанно. Заученно — если рядом взрывается граната, нужно сохранить барабанные перепонки. Я полностью промахнулся — лезвие катаны ушло в землю. В следующий момент грязь ударила в лицо. Мир крутанулся еще раз. Я понял, что скольжу или, возможно, качусь кубарем.       ***       Кажется, Мон обмочился.       В принципе, они все на тот момент стали настолько мокрыми, что это не имело значения.       Тяжелая рыхлая туша навалилась на него. Ийиг завозился. Осознал, что это Госпожа Сара, и попытался выползти из-под нее поаккуратнее.       Весь бой получился крайне стремительным, снаружи было нихуя не видно. При этом он постоянно пытался посмотреть, что происходит, и кажется, Господина Леонардо ударили крылом, когда он бросился на серую тварь. Эта штука убрала голову и стегнула крылом. Наверное, летательные мышцы, способные поднимать в небо такую дуру, выбросили Босса из кадра. Но в этом Мон уже не был уверен — он услышал высокий писк, а потом вообще перестал слышать, в глазах потемнело. Но сознания Мон не терял, Госпожа Сара свалилась на него почти сразу, и бывший юнга оказался скорее придавленным, чем оглушенным.       Пытаясь прийти в себя, Мон потряс головой, и это было ошибкой, потому что мир закачался. Его не стошнило исключительно потому, что ийиг героически проглотил все пытавшееся выйти наружу. Впервые в жизни Мон пожалел о том, что так хорошо покушал. Закончив борьбу с внутренним миром, бывший юнга поднял голову над животом вяло шевелящейся Госпожи Сары и в перспективе дальше ее свесившихся из двери кабины ног увидел серую голую спину с редкими чешуями и толстый хвост с веером перьев. Дракон был повернут в сторону леса. А еще, о Богиня, кажется, Сушиф не умер! Старик слепо возился на земле между каретой и драконом. И на самом деле машину от хищника отделяло некоторое расстояние. Просто чудовище Мон заметил в первую очередь. Бывший юнга никогда не видел дракона, в смысле, не видел его так близко. Даже его старший отец не встречал дракона, он, бывало, говаривал: «Удачливый охотник видит дракона только издалека». Проклятье! Наверное, надо как-то помочь Сушифу…       «Госпожа Сара», — Мон был уверен, что сказал это вслух, но себя не услышал. Похлопал женщину по щекам и повторил на языке Господ, но громче, испуганный собственной немотой: — Госсподн Ссара!       На этот раз он себя услышал, словно сквозь толстый слой ткани. Дракон обернулся. У твари оказалась крошечная конусовидная голова и толстенная раздутая шея. Там, где у Мона и всех других ящериц находились ноздри, у дракона ноздрей было гораздо больше, и сами отверстия были какие-то деформированные, окруженные сложной бахромой висящих складок плоти. Этот кожистый нарост на горле дракона пульсировал и подрагивал. Ийиг подумал, что раздутая шея слегка опадает, словно бы сворачивается в себя. Мон перестал трясти женщину и попытался ее втащить.       Хищник повернулся к ним полностью и заковылял в сторону открытой кабины. Если в нормальном состоянии мощная грудная клетка висела между летательных конечностей и находилась ниже крестца, то сейчас тварь, опираясь на сгиб крыла, подволакивала второе. В результате дракон двигался в их сторону немного боком, маленькими скачками, его мощные задние лапы и хвост были приспособлены так, что тварь не могла «шагать», только подпрыгивать, толкаясь обеими лапами одновременно, как… какая-то небольшая птичка. Вероятно, в любой другой ситуации походка «ковыляющего горбунка» могла бы даже показаться забавной. Но на дороге ночью, когда сквозь липкую мглу тумана к ним дерганно скакала серая мокро блестящая туша, Мон не орал исключительно потому, что онемел от ужаса. Сушиф замер. Неизвестно, как он почувствовал приближение хищника, он ведь не мог слышать тварь и, наверное, не мог видеть — его голова и часть плеча выглядели как обваренные кипятком. Отвлекшись, дракон наступил на спину ящера сгибом крыла и коротко клюнул в затылок.       Упершись обеими ногами, ухватив инопланетянку за подмышки и напрягая спину, Мон сумел приподнять верхнюю ее половину, и кажется, тело сдвинулось… Бывший юнга мог бы, наверное, протащить человечицу по земле, но ноги Госпожи Сары свешивались с высокой ступени кабины, и фактически Мону приходилось поднимать женщину вверх, а весила она почти вдвое больше тощего ящера. Похоже, инопланетянка наконец-то пришла в себя. По крайней мере, ее вялые движения стали более осмысленными а расфокусированный взгляд остановился на уродливой серой твари, выдирающей длинную полосу мяса из спины ее верного спутника.       Ее вскрик вызвал у Мона звон в ушах и приступ головной боли. Дракон оторвался от своего жуткого занятия, слизнул кровь с клюва и снова уставился на них, по крайней мере, направил в их сторону слепую голову. Затем перепрыгнул труп и вновь поскакал к машине. Насколько резво может ползти сильно беременная человеческая женщина в длинном мокром платье, если она вдобавок только что очнулась от обморока?       Оказывается, большую роль в этом вопросе играет мотивация.       Госпожа Сара, оттолкнув помощника, очень шустро втянула ноги в кабину, и перегнувшись через нее, Мон захлопнул дверцу. На металлическую преграду обрушился тяжелый удар. Бывший юнга рассеянно подумал, что с той стороны должна остаться вмятина. Мон, к которому начал возвращаться слух, кажется, различил снаружи поскуливание* и скрежет скребущих по металлу когтей. Сара, возможно, не слышала скребущих звуков или шлепков снаружи, но почувствовала, как покачнулась кабина, когда нечто взобралось на нее сверху. Не согласуясь, ребенок и женщина посмотрели в большое окно перед местом водителя. Паровая машина, тащившая карету, не имела капота. Котел находился между машинным отделением и пассажирской частью. Обогнув кресло водителя, пассажиры забились в слепой закуток возле топки. Сбоку, закрыв часть окна, свесились длинные перья. На фоне белесого тумана, словно его часть, появилась слепая тупая голова дракона. Тварь чуть приоткрыла конусовидный клюв, обнажив острые белые зубы. Мон подумал, что чудовище, наверное, не может их видеть. В смысле, стекло прозрачное, но эта штука как бы «видит ушами»? Возможно, стекло для него выглядит как еще одна стена? Прижавшись друг к другу и к задней стенке кабины, Мон и Сара попробовали не дышать.        Между острыми треугольными зубами птицеящера скользнул, коснувшись стекла, длинный иссиня-черный язык. Извиваясь, раздвоенный кончик прошелся по преграде, оставляя липкий след. Голова отодвинулась, дракон втянул язык и отогнул шею.       В следующий момент голова-клюв дракона разбила стекло, и в граде осколков тварь вломилась внутрь кабины. Зацепившись за крышу когтями, зверь наступил сгибом здорового крыла на водительское сидение и перебросил шею через спинку кресла. Челюсти захлопнулись с лязгом в локте от головы Госпожи Сары, обдав прижавшегося к ее коленям Мона кислым зловонием. Дракон застрял.       Зубастый клюв отодвинулся. Хищник поерзал; очевидно, он пытался дотянуться до беззащитной, практически «готовой к употреблению» добычи, минимально используя раненую конечность, и это мешало протиснуться в окно полностью. Зверь переступил сгибом здорового крыла на пол и снова вытянул шею. Клюв продвинулся вперед на длину пальца. Нет, дракон действительно застрял.       Сара сидела, прижавшись спиной к остывшей топке, и мелко часто дышала, возможно, она пыталась втянуть живот. А еще дракон, наверное, может в них плюнуть… как в старика. Или снова завизжать. Подумав об этом, Мон икнул.       Хищник немного выполз обратно, повернул голову. Будь у дракона глаза, Мон решил бы, что птицеящер разглядывает кабину. Затем зверь нагнулся и, толкнув клювом, открыл дверь изнутри. Голова, а затем и крыло серой твари исчезли из окна. Мон почувствовал, как по телу женщины у него за спиной прошла слабая судорога, она до боли вцепилась в плечо своего последнего спутника.       Сердце маленького контрабандиста стучало с такой силой, что, кажется, сотрясало его целиком… Оттолкнув руку беременной инопланетянки, Мон рванул вперед. Все внутри сжалось, и по собственному мнению, ийиг двигался просто катастрофически медленно. Ему показалось, что он увидел, как в приоткрытую дверь просовывается конусовидная голова… Но он не оборачивался. Перепрыгнув водительское сидение, ударив колено о приборную панель, мелкий ийиг кубарем вылетел в разбитое окно и шлепнулся в грязь дороги. Дважды перевернувшись и поднявшись на четвереньки, он уставился на дракона, вытянувшего шею следом и застрявшего в окне кабины, на этот раз изнутри. Клоака Богини! Если бы у ийиг был хвост, Мону бы его откусили!       Поднявшись на ноги, ийиг сначала пьяно, затем уже уверенней побежал в лес. Ушибленное колено болело и не сгибалось нормально, но это тоже воспринималось на периферии.       Он буквально споткнулся о тело Сушифа! И свалился на труп, потому что нельзя убегать куда-либо, при этом глядя через плечо. Обернувшись еще раз, ийиг увидел двигающиеся перья и серую спину; похоже, дракон поворачивался внутри кабины. Его старший папаша говаривал: «Удачливый охотник видит дракона только издалека». А неудачливые умирают вот так: в тишине, тумане и грязи. С абсолютной ясностью ийиг понял, что не выживет.       Мон посмотрел вперед, в серую густую мглу, сквозь которую проступали единой массой деревья, в его ушах звенело, желудок судорожно сокращался, руки погрузились в полуосвежёванный кисло пахнущий труп взрослого ящера. Проклятье! Если Мон хоть чему-то научился за свою короткую жизнь, это скоростному обыску чужих карманов. Обернувшись еще раз, ребенок увидел, как тварь выползает из машины. Их разделяло несколько шагов. Практически в упор Мон направил на чудовище револьвер Сушифа. Это не должно быть сложным, взрослые ведь постоянно стреляют! Сначала он не смог нажать на спусковой крючок, затем — двумя пальцами — оттянул его достаточно сильно. Первый выстрел оставил полосу в тумане — Мон даже не попал в машину. Отдача оказалась такой мощной, что рукоять пистолета, отброшенная назад вместе с рукой, двинула Мона по зубам. Ийиг опрокинулся на спину. Дракон, словно подстегнутый, рванул, раззявив зубастый клюв.       Мон, отползая, схватился за рукоять двумя руками и крепко зажмурился.       ***       Судя по кустам вокруг, я улетел с края дороги в овраг и дальше скользил под уклон. При этом напоролся бедром на собственный меч. Вспышка боли помогла, частично вернув трезвость сознания. Вскочить на ноги с переката не получилось: я оттолкнулся ногами и завалился боком в куст папоротника.       Следующие несколько секунд я пережил полностью и только благодаря многолетней выучке. Не навыкам боя, но самодисциплине. Ломая сочные побеги папоротников и вновь падая плашмя, как перевернутый жук, я продолжил осознавать и анализировать собственное состояние: звон вместо всех звуков. Гораздо хуже — что-то не так с моим чувством равновесия…        Но пальцы все еще сжимают рукоять катаны!       Голова и шея дракона возникли над краем дороги. Птицеящер, очевидно, наблюдал. Затем отогнул голову характерным движением, и я отвернулся. Я почувствовал, как огненная струя капает со спины на шею. Он в меня плюнул! Я, кажется, вскрикнул от боли. Кислый запах. Лишь бы эта дрянь не попала в глаза… Кожа в нескольких местах пылала. Я рванулся вперед, глубже в заросли, больше не пытаясь подняться, изобразив панику и полную беспомощность. Последнее было несложной задачей. Высвободить меч из травы и прижать его к груди так, чтобы не потерять равновесие, опираясь на три конечности, оказалось гораздо сложнее. Не слыша ничего, не способный различать верх и низ, я пытался срочно научиться координировать движения, полагаясь исключительно на зрение. Лишь бы тварь не прыгнула… я сейчас — идеальная мишень. Я ощутил его приближение благодаря смеси боевых рефлексов безотчетного ма-ай*, натренированного до интуитивного. Обернулся вовремя, чтобы увидеть, как дракон отгибает шею для удара клювом. Увидев, опрокинулся на спину в сторону поджатой руки и, перевернувшись, ткнул тварь катаной.       Вероятно, конкретный выпад из позиции «лежа» (единственной, в которой я смог в данный момент устоять) был самым непрофессиональным в моей практике с тех пор, как мне исполнилось пять лет. Допускаю, хищник отчасти сам напоролся на меч.       Дракон захлопал крыльями, открыл пасть, и меня «прихлопнуло» повторно. Я не почувствовал, как лишился катаны. Мир в звоне и кружении вернулся спустя какое-то время.       Меня не добили. Мой противник куда-то делся. Я потерял меч.       Можно сказать: схватка разрешилась в мою пользу исключительно потому, что дракон не атаковал всерьез — хищник деловито прискакал к контуженой, дрыгающейся в грязи добыче, чтобы добить. А еще: маскировка сыграла неожиданную роль, приняв большую часть кислоты.       Мой меч.       Полежав, я понял, что способен перевернуться. Перевернувшись, увидел просеку в кустах.       Моя катана! Понятия не имею, куда воткнул меч. Судя по ощущениям, клинок скользнул по кости и застрял. Первым желанием было ползти следом. Я поднялся на руках… И, пережив приступ головокружения, нащупал один из метательных ножей. Рукоять в ладони способствовала частичному возвращению самоконтроля. Птицеящер ранен. Следы крови на листьях. Не моей крови. Но на дороге остался второй дракон. С подрезанным крылом.       Мон!       И Госпожа Сара. Вероятно, я должен был бежать и спасать их, но для этого полезно суметь встать на ноги. Голова звенела. Мир опасно кренился при любых резких движениях. Я сел. Сконцентрировался на сердцебиении, на дыхании в стремлении изолировать все мешающее и восстановить максимальный контроль над телом. Снял пояс, перетянул рану на бедре.       Ватное одеяло, поглотившее все звуки, разорвал глухой шум выстрела, затем еще пять. Итак, значит, слух не утерян. Выбравшись на дорогу, я увидел в тумане заднюю часть кареты и какое-то движение с той ее стороны.       Дойдя до кареты, немного ускорился, опираясь на стену. Второй дракон вывалился из кабины и, судя по виду, агонизировал. Перед ним на неподвижном уже теле Сушифа полулежал Мон.       Невероятно. Отделившись от кареты, я подошел к мальчишке, положил руку на плечо. Мон отшатнулся, разевая рот в полунемом вопле, направил на меня револьвер и нажал на спусковой крючок еще дважды. Я улыбнулся, пальцем убрал дуло оружия в сторону, аккуратно присев, похлопал парня по плечу еще раз. Помог ребенку встать с трупа. Отобрал пистолет. Выбросил барабан. Высыпал на ладонь отстрелянные гильзы. Шесть выстрелов. Показательно поставил оружие на предохранитель и вернул револьвер Мону. В его взгляде начала проступать осмысленность.       Госпожа Сара. Я подобрал ружье Сушифа. Потыкал им дракона. Без сомнений, тварь мертва, но даже отрубленная голова змеи способна сжать челюсти. Обойдя издохшего хищника, я постучал по стене кабины. Отсутствие ответа ничего не значит: женщина могла потерять сознание, оглохнуть либо орать в ответ, и это я ее не слышу.       Мон потрогал меня за локоть, что-то сказал. Я поднес палец к уху, покрутил ладонью и покачал головой. Мон нахмурился и произнес еще несколько слов. Я осуждающе погрозил ему пальцем: то, что я ничего не слышу, не разрешает ему сквернословить.       К слову, из шести выстрелов две пули оставили дыры в кабине, одна попала в клюв и, отколов кусок, срикошетила. Еще один выстрел попал в тело и, похоже, стал летальным. Одно попадание из шести на дистанции трех шагов. В боевой ситуации для новичка — отличный результат. И полагаю, всем нам повезло, что конкретный револьвер имел самовзвод двойного действия и уже был снят с предохранителя.       Теперь, когда тварь не поджимала конечности сознательным усилием, громадные крылья норовили расправиться, что не помогало мне оттащить труп от двери. Хищник вряд ли весил больше взрослого ийиг, но с развернутыми крыльями оказался длиннее машины. Как эта штука смогла так ловко пролезть в кабину и в принципе шустро двигаться?       Сара действительно оказалась внутри. Она тяжело дышала и не попыталась подняться мне навстречу, порванные юбки высоко задрались, непристойно обнажив голые грязные ноги. После всего пережитого мысль о том, что беременная женщина, возможно, умирает, канула в эмоциональную глухоту. Госпожа Сара… Теперь она тоже будет мне сниться, наверное. Тем не менее, когда я наклонился над спутницей, пытаясь обнаружить раны, женщина очнулась и ухватилась за меня с неожиданной силой. Я помог ей подняться и наполовину выволок, наполовину подвел к водительскому креслу. Нести не рискнул, не уверенный в собственной устойчивости. Голова звенела, но, кажется, слух начал возвращаться. Госпожа Сара что-то сказала, точнее, проорала мне в ухо. Я посмотрел на пятно жидкости, начавшее расползаться из-под нее по креслу. Если задуматься, то я нашел ее в большой луже.       О нет.       Женщина и Мон продолжали что-то говорить друг другу, потом она расплакалась. Мон, очевидно, пытался ее успокоить.       — …оды? — громко переспросил у женщины Мон, тоже присоединившись к нам в машине. — А, не расстраивайтесь, …на вашем …самого …мужика воды отойдут!       Оглушенный, я воспринимал их как звук телевизора из соседней комнаты, слышимый, но недостаточно громкий, чтобы понимать диктора без сознательного усилия. Я ее не спасу. Я не справлюсь. Поняв наконец, что происходит, я, признаюсь, поступил как настоящий мужчина: вышел в туман, сел на труп дракона (альтернативой было бы плюхнуться на колени в грязь) и взялся за голову.       Без сомнения, есть некая высшая сила, судьба, «карма». Учитывая количество совпадений, приведших к нашему появлению и сохранивших мне жизнь до сих пор, ее существование практически несомненно.       — За что? — спросил я у затянутого предрассветной мутью неба. Действительно: всего лишь нападения разбойников, нападения драконов и потери моей катаны за одну ночь недостаточно. На лицо упало несколько дождевых капель. Как поплевали. Иногда мне кажется, что некие твари иных сфер там, наверху, все это время от души развлекаются.*       — Бос! Мистер Льонартх, Госпоже Саре плохо! Она говорит, что из нее личинка лезет! — прочирикал Мон, остановившись рядом, заглянул мне в лицо. — Бос, вам что, тоже плохо? Ой, бля…       Повернувшись, Мон ускакал обратно к машине уже не глядя, перепрыгнув труп дракона. До меня донесся его громкий голос:       — Госпожа Сара, понимаете, прямо тут немного не вовремя. И Боссу тоже плохо! А вы не можете как-нибудь… потерпеть?       На последнее Госпожа Сара ответила несколько фраз, неожиданных для хорошо воспитанной дамы.       «Давай, Леонардо, если ты просидишь здесь еще немного, возможно, ребенок вместе с рожающей женщиной придут тебя утешать». Я могу быть избит, оглушен, облеван кислотой, обезоружен и ранен, но, по крайней мере, я не рожаю. Я закончил паниковать и усилием воли вернул трезвость мышления. Не уверен, что могу что-то сделать. Но я сделаю все, что смогу. Я должен.       Я поднялся. И практически столкнулся с испуганным Моном, снова прибежавшим ко мне.       — Бос, что делать?!       — Все нормально. Успокойся, действуем по плану. — Ведь именно я принимал ответственность за любое творившееся вокруг безумие лет, наверное, с пяти. — Нам нужно доставить госпожу Сару в Шамалу. Это большой город, там найдется доктор.       Надеюсь, что врач с Граха-Дивьи сможет помочь человеческой, живородящей женщине.       Как оказалось, второй реквизированный у бандитов форакос благополучно пересидел в кусте всю схватку с драконами, и после некоторого сопротивления мы с Моном вывели ездовую птицу на дорогу.       Вопрос о том, чтобы отправиться искать катану, не вставал. Дракон мог издохнуть, пробежав десять метров, либо улететь с моим мечом в боку Асшур знает куда. А сколько женщине понадобится времени, чтобы разродиться? Я не знаю. И она тоже не знает, ибо, как выяснилось — это ее первый ребенок. А главное, роды не должны были начаться сейчас: до срока оставалось еще две с лишним недели. И если о «стандартных» родах она что-то там читала, то в случае родов преждевременных в ее источнике советовали «срочно обратиться к врачу». Очень полезный совет. Для хомои, застрявших ночью где-то посередине джунглей Граха-Дивьи.       Навыком верховой езды Госпожа Сара, естественно, не обладала, поэтому я сел на форакоса и усадил женщину боком себе на колени. Я думал о том, чтобы посадить с ней Мона — более легкий груз позволил бы птице идти быстрее. Но не уверен, что мальчик сможет удержать Госпожу Сару в седле, когда возобновятся схватки, и я не хочу думать, как ловить падающую из седла беременную женщину так, чтобы не навредить ей еще больше. И даже моего сомнительного героизма не хватит, чтобы аккуратно донести пятьдесят килограммов до Шамалы на руках. К слову, я тоже ни разу не ездил на страусах, так что крайне недовольного ситуацией форакоса повел Мон, держа под уздцы за уздечку, крепящуюся на голове и чувствительных ушах птицы. Мы прихватили с собой ружье, перезаряженный револьвер Сушифа и фонарь, бросив все остальное.       Я попытался задать ей ставшие неотложными вопросы: почему она едет в Шамалу? Ждет ли ее там знакомый врач или, возможно, муж? Допускаю, часть вопросов бестактны, но я действительно хочу, чтобы человек, равно ответственный за все это, ждал нас где-то в ближайшем будущем. В ответ женщина сказала довольно много, быстро, совершенно бессвязно и частично на языке ТхаНаби. Я смог разобрать что-то про какую-то станцию, про бомбардировки, про то, что она не могла бросить работу и поэтому не эвакуировалась со всем остальным персоналом.       Но бомбардировки — это гражданской войны Эниф’Гол с Офлуа? При чем тут события семилетней давности?       Необъятная, тяжело-пыхтящая, неприятно и лихорадочно горячая Сара смотрела на меня снизу вверх пронзительно-голубыми глазами раненого и страдающего животного. Она казалась настолько беспомощной, больной, уязвимой, неповоротливой и мягкой со всех сторон, что я предпочел бы держать ее, не касаясь, одной силой воли, но таких трюков не умеют даже ниндзя: приходилось хвататься за женщину руками и надеяться, что неаккуратное движение не спровоцирует ее разродиться и скончаться прямо тут и сейчас. Решив, что у несчастной нервный срыв, я попытался ее успокоить, Госпожа Сара в ответ попыталась сделать мой плащ еще мокрее. А потом у нее начались схватки.       Мне пришлось срочно снимать ее со страуса этот и следующие приступы. Вначале я пытался ее положить, потому что раненым положено лежать и не двигаться. Но вместо этого Госпожа Сара начала ходить из стороны в сторону, нагнувшись вперед, схватившись руками за поясницу и ругаясь без особой изобретательности, но на трех языках. Потом повисла на мне и сказала, что умрет. Но вместо этого ее стошнило. Ввиду того, что страдающая беспомощная женщина висела у меня на шее увернуться я не мог. А потому смирился.       Я испытал на себе чувство потока. (В духовном смысле.) Усаги говорил о нашей неспособности повлиять на судьбы – все, что мы можем это держаться достойно в той ситуации, которая случилась. Но сохранять незыблемый дух воина, мешала непривычность ситуации и еще более непривычность собственной беспомощность.       Что мне делать если мы не довезем Госпожу Сару до Шамалы? Если преждевременные роды придется принимать в поле? Мастер Сплинтер и Дао воина меня к такому не готовили . Всю жизнь до этого момента я полагал, что в деторождении никаким способом задействован не буду.       Наивный.       Карусель из мучительных остановок, в которых тело женщины дрожало от внутренних усилий, и мучительно медленного продвижения к цели длилась уже некое время. За которые я поседел… бы, если бы в принципе располагал волосяным покровом. Но и в этот раз, и в следующие эпизоды непосредственно роды не случились. Я подумал о Падме Амидале (или как звали эту героиню из любимого фильма Микеланджело?) Она умерла при родах. В той истории люди тоже летали на космических кораблях, дрались световыми мечами, двигали предметы при помощи некой Силы, а безопасных и безболезненных способов рожать никто не придумал! Чем занимаются ученые в Федерации? Почему человечество не научилось печатать детенышей на 3D-принтере? До сих пор я предпочитал видеть в рождении природное чудо, почти священный процесс. Я видел младенцев в рекламе: маленькие розовые штуки, завернутые в белое одеяльце и перевязанные бантиком. Как подарок. Откуда весь этот физиологический кошмар?       — Это же пиздец! — комментировал Мон, стоявший рядом с роженицей с другой стороны и обмахивавший ее пальмовым листом. — Кто вообще придумал это «живорождение» и нахрена?       Сара, стоя, согнувшись пополам, ухватившись за седло форакоса и попеременно краснея и бледнея, периодически издавала гортанные животные стоны. Роженица в принципе выглядела, как человек близкий к предсмертной агонии, но проделывала это раз, наверное, в двадцатый… — я сбился со счета. Я мог бы чуть-чуть больше знать о родах. Хотя бы какую-то книжку о них почитать… я же каждый ее приступ ожидал, что вот сейчас ребенок вылезет…       — Кажется, Богиня мира человеков их ненавидит, — глубокомысленно заключил Мон.       — Бог. У человеческой расы зачастую Бог считается существом мужского пола.       — Хм, а человеки-самцы так же мучаются? — с искренним любопытством уточнил ийиг.       — Нет, физически мужчина участвует только в… начале.       — А? Это многое объясняет!       Утро в горах наступило быстро. В какой-то момент солнце выкатилось из-за пика Зубов Дракона и начало активно испарять мировой потоп, выпавший ночью. Густота удушающих водяных испарений напомнила парилку в бане. Вряд ли последнее помогало Саре. Наконец женщина расслабилась и глубоко задышала, закатив глаза. Она снова не родила и не умерла. Наверное, надо садить ее на форакоса и ехать дальше?       — Меня зовут Самира Муса* на самом деле. Извините за обман. Вы должны понять, — призналась моя спутница после очередной вынужденной остановки.       Я кивнул. Скрываясь от… (от кого бы она там ни сбежала), она выбрала псевдоним, выбросив из своего настоящего имени один слог. Я ухватился за возможность поддержать диалог:       — Габрия?       — Ах, это фамилия моей матери.       Похоже, женщина отчасти успокоилась. Или выдохлась. Несмотря на все, что с ней случилось, помноженное на смерть ее слуги и ужас ее собственного положения, поток слез иссяк, Самира затихла и, похоже, пришла в состояние смеси отчаяния и внутренней решимости. Воспользовавшись моментом, я наконец-то выяснил:       В Шамале ее должны встретить. Она сама не смогла объяснить, кто именно. Ей необходимо добраться до Таботы — одного из пригородов Шамалы — на среднем ярусе; там, на конкретном перекрестке, нужно найти какого-то то ли проповедника, то ли паломника. И даже в ее нынешнем состоянии Самира попросила меня не везти ее в больницу верхнего города. Ситуация начала приобретать крайне интересный окрас. Я попробовал уточнить некоторые подробности, но госпожа Самира вновь начала плакать и скатываться в истерику… и я сдался. Голова болела. Обожженная кислотой часть кожи болела. В принципе, болело все тело. Тошнило, от последствий схватки с драконом и, возможно, от густой очень малоприятной смеси запахов кислого пота, мочи, страха и чего-то молочного, исходящего от моей ноши. В принципе, меня не удивляет, что дама в подобной ситуации не пахнет розами, но она сумела необъятным телом усесться на мое раненое бедро. Скрипнув зубами, я аккуратно подвинул ее и постарался дышать ртом. Сейчас больше всего меня беспокоила перспектива отключиться в седле. Это может казаться удивительным, но вследствие кровопотери, контузии и всплеска адреналина возможность свалиться с форакоса более вероятна, чем кажется. Я применил навыки внутренней концентрации и стимулятор из аптечки, чтобы поддержать состояние «готовности духа».       Приедем — увидим.       — Я не понимаю, почему дракон снова напал на нас? — неожиданно задал вопрос идущий впереди Мон. — Бос, ты ведь ранил его? Почему дракон не убежал, как тот второй?       Я пожал плечами.       — Помнишь останки того крупного ящера на дереве, которые мы видели, когда прилетели на Граха-Дивью? Похоже, драконы умеют запасать еду, как… белки. Наверное, полет и выработка кислоты требуют много сил. Разумно, что на охоте эти существа стремятся убить больше добычи, чтобы, затащив ее на деревья, потом не охотиться неделю.       — А еще, может, у этих драконов птенцы, — подумав, добавил Мон. — Мой старший отец говорил, что дракон очень прожорлив, он может съесть половину своего веса, и тогда ему придется прыгать с дерева, чтобы взлететь. Они так делают, когда кормят птенцов. Они потом все это отрыгивают. Мы в горах. Драконы гнездятся в горах.       — Вы думаете, у этой пары есть детеныши, которые теперь, возможно, погибнут от голода? — спросила Сара… Самира, оторвавшись от внутреннего самосозерцания. Она действительно беспокоится о птенцах твари, напугавшей ее до преждевременных родов? Это почти восхищает. Я не стал говорить вслух, что дракон, как и другие хищники, вероятно, в первую очередь нападает на больных особей, детенышей и самок, а Мон и Самира показались хищнику идеальной добычей. Легкой. Достаточной, чтобы, возможно, не оголодать за время, пока заживет крыло. Никто не ожидал, что сожрать Мона окажется такой непростой задачей.       — Меня больше интересует, почему дракон не применил свой крик в начале боя? — вместо этого спросил я, потому что разговор тоже помогал поддерживать трезвость духа. И ведь если бы драконы сначала применили «крик», а потом набросились на нас с Сушифом, мы погибли бы оба.       — Может, у них крик кончается? — предположил Мон — Ну, типа кислота же у них кончается: когда тварь плюнула в старика, то был капец, а тебя он почти не обварил. Ну так, может, их вопли тоже не бесконечные? И они начали вопить, когда поняли, что без этого ты их отхерачишь?       — Мон, не выражайся. Кислота… я подозреваю, что это их пищеварительный сок. Если твой отец говорил, что у драконов настолько большой желудок, то, возможно, голодая, они накапливают пищеварительный сок и прицельно срыгивают его в противника. Поэтому кислота «кончается». — В конце концов, существует много существ с внешним пищеварением, хотя это в основном насекомые. — Но как может «кончиться крик»?       — А я откуда знаю? Я не охотник. Даже мой батя не знал! — Мон подергал ушами.       — Как природа могла создать нечто настолько безобразное? — вновь подключилась к нашему разговору Самира. — Эти драконы, это ведь кромешный ужас!        — Госпожа… природа может быть довольно жесткой в вопросах выживания. Вы, наверное, видели крупных травоядных ящеров Граха-Дивьи? Они вооружены броневыми пластинами, рогами, шипами, и некоторые отрастили булавы на хвостах. С другой стороны, с подобной прожорливостью драконы не могут позволить себе охотиться на добычу помельче. Они способны пробить панцирь анкилозавра клювом, спикировав на него, но в случае ошибки вопли, кислота и прыгучесть дают хищнику шанс улететь.       Потом у нее снова начались схватки. Кажется, приступы становятся чаще и мучительнее. Проклятье.       Несмотря на остановки «поумирать-поорать-поистекать телесными жидкостями», мы уже достигли окрестностей Шамалы. И заранее сошли с большой дороги, потому что ни мне, ни Самире, очевидно, не стоит сталкиваться с большим количеством путешественников. Вокруг простирались ярусные поля и всякие прочие удивительные красоты, на которые я вообще не обращал внимания. Срезав напрямую — через рощу хлебных деревьев, мы вывалились на окраину нужного пригорода Шамалы. Окружившие нас кособокие постройки казались слишком обшарпанными для одной из двух столиц Джашалани, но и на это я не обращал внимания. Теперь осталось всего лишь найти человеческого врача. Наиболее разумным решением было бы оставить роженицу в относительно безопасном месте и искать ее «проповедника-паломника» и акушера самому. Все-таки беременная человеческая женщина вкупе со мной привлекают слишком много внимания. Но я не мог поступать разумно: Госпожа Самира совершенно беззащитна, в городских трущобах Джашалани полно преступников, и искать «безопасное место» некогда. К тому же Самира умоляла не оставлять ее. Я опасался, что финал уже близко.       Мы вошли в Шамалу, точнее ее пригород Таботы, в рассветные часы, когда поток прохожих казался минимальным. И все же встреченные на улицах ийиг от нас шарахались, смотрели подозрительно и вообще не спешили помогать. Боюсь, у нас не осталось времени на поиск некоего бродячего паломника — Самира же к этому моменту между схватками соскальзывала в отрешенное от мира рассеянное состояние, и ее функция как собеседника стремилась к нулю. А в больницу в «верхнем городе» везти ее нельзя. Просветы между схватками уменьшились, а сами приступы стали еще более мучительными. Похоже, если мы не найдем какое-то более-менее чистое место, Самира свалится и начнет рожать прямо посередине улицы. В результате, спросив некультурно, я смог отыскать лачугу, в которой, очевидно, работала знахарка местного разлива. Пожилая, одетая в цветастые тряпки, облезлая ийиг, оказавшаяся помянутой «знахаркой», потрясая оберегами из птичьих черепов, прыгала вокруг нас, не скупясь на бранные выражения. Когда я слегка встряхнул «доктора», воззвав к ее гуманности, ийиг залепетала, что не знает, как лечить глисты у Господ, и умоляет нас уйти поскорее, пока мы тут всех не перезаражали. В этот момент на улице перед лавкой поднялся какой-то шум. Знахарка вышла, чтобы ответить, мы же находились в глубине разделенного полками и ширмами помещения, так что не могли видеть происходящее, но и случайный прохожий не смог бы увидеть нас. Приметив дверь темного хода на случай неприятностей, я разрешил Мону пойти посмотреть.       — Не знаю, бос. Там какая-то безумная старуха, ломится людям в двери и вопит, что «чувствует присутствие Асшура»! Мол, «Беда здесь!» и всем нужно спасаться… — при этом даже Мон показался мне растерянным и почти испуганным. — Полная хрень, короче!       — Госпожа, как вы? — Самира кивнула, показывая мне, что может стоять самостоятельно, и я отлучился в переднюю часть лавки посмотреть.       Если на открытых местах уже наступило утро, то здесь, в тени Горы, между косыми-кривыми лачугами, стремящимися взобраться друг на друга, еще плавали клочья тумана, ночь не спешила уползать из подворотен. Слепая и безумная, скрюченная какой-то болезнью старуха действительно шагала по грязным лужам, потрясая ободранным тазом и периодически ударяя по «гонгу» своей тростью, вопила на языке ийиг, попеременно скатываясь в некий неизвестный моему переводчику диалект:       — Я слышу Его! Асшур! Они здесь! Их руки в крови! Они призвали Асшур на нас! Бегите! Спасайтесь, глупцы, здесь скоро случится смерть!       Но самое удивительное: ее вопли возымели определенный эффект. Похоже, знахарка, владевшая лавкой, в которую мы ввалились, смылась, бросив свой дом. И не только она. На улице началось неприятное оживление. Проклятье. Кажется, свою удачу я исчерпал до конца. Быстро вернувшись в угол, в котором я оставил своих спутников, я обнаружил неожиданную гостью, явившуюся со стороны черного хода.       — …не напрягайся, госпожа. Ты маленькая, лысая, бледная, человеческая самка с громадным животом! Не думаю, что даже в Шамале таких двое.       — Ох, проклятье, неужели это вы? То есть… Спасибо Вам!— Самира, расплакалась и воззрилась уже на желтокожую ийиг большими голубыми страдающими глазами.       - Не за что, благодарить. Я исполняю желание леди.       — Госпожа, кто вы и что вам нужно? — уточнил я, принимая более удобную стойку, и, вновь остро ощутив утрату меча, добавил: — Госпожа Сара, вы знаете эту ийиг?       Только теперь разговаривавшие женщины заметили мое возвращение. Новоприбывшая сделала шаг навстречу, выпрямляясь в полный рост. Нет, теоретически я знал, что ийиг могут быть крупными. Мы с Усаги во время вылазки на шахты Энол2 маскировались вдвоем, поместившись в один скафандр для ийиг, но я впервые встретил ящерицу, способную носить такой скафандр. В ней было больше двух метров роста, при этом шириной плеч и обхватом бицепсов дама не уступала мне. В принципе, то, что надо мной возвышается именно женская особь, я определил по украшавшим ее голову и шею шипам, к слову, коротко остриженным.       — А ты что за хрен? И где старик? — ощерилась она.       — Бос, эта тетка ввалилась сюда и попробовала сразу забрать Госпожу Самиру, а когда Госпожа отказалась, зачитала стихи «Песни», а Госпожа Самира ей другие стихи из «Песни». И, кажись, Госпожа Самира ее не знает! — вякнул Мон, успевший материализоваться из темного угла рядом с моим локтем. — Ну, то есть они только что познакомились.       — Это Джотха, — пролепетала Самира, тяжело дыша и опираясь на стену. Я отметил, как недовольно задергались уши «Джотхи», когда моя спутница озвучила ее имя. — Господин Кэнси, я думаю, она здесь, чтобы помочь. Госпожа Джотха, может, вы просто подружитесь?       Попытавшись оценить возможного противника, я встретился с ийиг взглядом. Желтые с вертикальными зрачками глаза «Госпожи» Джотхи вызывали смутную ассоциацию с историей о кольце. Стоит отметить: громадная желтокожая ийиг походила на ожидаемого «проповедника- паломника» меньше, чем кто-либо. А она опасна — опаснее, чем можно судить по комплекции. Ийиг в ответ попробовала испепелить меня взглядом, но не справилась.       — Сушиф погиб. Госпожа Сара рожает. И ей нужен доктор. Прямо сейчас, — я не уверен, что внеземной знакомой можно доверять, но у нас не то чтобы много вариантов.       — Вот только это больше не твоя проблема, — и добавила: — Типа теперь лучше бы тебе исчезнуть. Серьезно. Это полезный совет.       Воительница насторожила уши и, вытянув шею, посмотрела поверх наших голов в сторону улицы, с которой я пришел. Она не демонстрировала оружия, но двигалась, выглядела и дышала как оружие.       — Теть, не знаю, кто вы, но мы отбили эту человечицу у драконов! Теперь это и наша человечица. А то зря мы ее сюда перли? — нагло вклинился Мон, высунувшись из-за моей спины. — А вы кто такая, чтобы заявляться сюда и слать нас нахуй?       Я не глядя положил руку на голову Мона.       — У вас есть врач?       Джотха посмотрела на Самиру, на меня и снизошла до ответа.       — Врач будет.       — Мы выполнили свой моральный долг, если для Госпожи Сары будет лучше пройти с вами, кто мы такие, чтобы мешать?       — Господин Кэнси… — федералка выглядела испуганной, взволнованной и слегка виноватой.       — Госпожа Сара. — Я шагнул к ней, чтобы под пристальным взглядом Джотхи аккуратно пожать дрожащие человеческие пальцы. — Вы уже вынесли многое, я верю: вы справитесь.       Перед тем как покинуть дом знахарки, новоприбывшая завернула Самиру в одеяло так, чтобы со стороны роженица больше напоминала огромный сверток, чем беременного человека.       — У нас есть форакос, — предложил я, наблюдая, как Джотха подняла роженицу на руки, словно ребенка. — Вы можете забрать его тоже.       Воительница смерила взглядом припаркованного у входа ездового страуса. После долгой дороги он выглядел не особо жизнерадостным.       — Нет. Я не понесу еще и вашу курицу! — фыркнула Джотха. Перебежала невероятно грязный крохотный задний двор, с неожиданной для ее габаритов легкостью забралась в окно второго этажа дома напротив.       Хм, если подумать, при плотности застройки этого квартала чердаки многих лачуг должны смыкаться между собой. Но ведь там, наверное, живут ийиг? Или не живут? В любом случае, эта дама выглядела так, словно хорошо знает район. В отличие от нас. Предварительно накинув поверх собственного плаща безразмерную хламиду, найденную в брошенном доме знахарки, я надел другую шляпу и, прихватив Мона под мышку, тоже перебежал задний двор. Нырнул в темную подворотню, почти столкнулся с парой ийиг, душивших третьего. Тот который держал жертву сзади, поспешно натянул мешок ему на голову, а второй поворачиваясь следом за мной поспешно вскинул компактный арбалет. Но я уже проскочил мимо и повернул за угол. Позади на улице, куда выходил парадным входом дом знахарки, раздались выстрелы. И убийцы, вместо того чтобы бежать за нами, очевидно, поспешили туда.       Я запрыгнул на низкий балкон с вывешенными на него циновками и пропустил под нами отряд ийиг в одинаковой форме, снабженных автоматами и шлемами, рядом с командиром бежал полевой радист. Так, а это, похоже, полиция или вообще войска. Если судить только по звукам, в районе началась революция. И на этот раз я даже не думаю, что ловят меня. Спрыгнув с балкона, я поставил Мона на землю.       — Встретимся после заката в таверне «Крыло Чирьк», — порывшись в памяти, я вспомнил название небольшой закусочной, замеченной по пути сюда. — Помотайся по городу до вечера, лучше затаись где-нибудь. Мон, сейчас тебе будет безопаснее и проще выбраться отсюда без меня.       Потому что беспризорных детей ийиг полно, и в одиночку «потеряться» мальчишке гораздо легче. Я вложил ему в руку несколько мелких монет.       — Поменяй одежду и поешь.       — Бос, а ты? А госпожа Самира?       — Мон, нас пасли, по крайней мере, последние две улицы. — Как минимум, тот придушенный ийиг сильно напоминает одного из рабочих, попавшихся нам с Самирой по дороге к дому знахарки. Я запомнил его по яркому шейному платку.       — Они враги? — Мон воззрился на меня широко раскрытыми глазами, прижав уши. — И ты отдал им Самиру?       — Мон, похоже, она изначально планировала встретиться с ними, я надеюсь на ее благоразумие: она должна знать, к кому и куда отправляется.       И Джотха не похожа на оперативника спецслужб: для начала, забрав Самиру, ей незачем было бы удирать чердаками. Не говоря уже о том, что, затей мы спор с желтокожей воительницей, Самире пришлось бы рожать на поле боя.       Оставив Мона, я первым делом попытался увеличить расстояние между собой и эпицентром событий. Несколько раз пытался «сбросить хвост», если таковой имеется.       Аналогично тому, как Манхеттен занимает целый остров, и это только часть Нью-Йорка, богатая Шамала, расположившись ярусами на склоне одноименной горы — Шамала, занимала большую территорию выше и ниже по склону. Выше — на плато должен быть космопорт — источник жизни города в экономическом смысле, ниже — пригороды Шамалы сползли в пойму пресноводной реки — питавшей город в смысле буквальном. В целом пригороды сильно напомнили Пашутру. В зазоры между домами я мог видеть ярусы, оставшиеся ниже и тоже строившиеся на сваях, серебристыми лентами блестели каналы. По дороге из леса мы миновали затопленные отведенными от реки водами поля, где возделывались различные сельскохозяйственные культуры и разводились шоийи, но отсюда их закрывали трубы мануфактур и предприятий, наростами прилепившиеся к боку горы. Возможно, я застал самый прозрачный в Шамале воздух, когда утренний туман уже рассеялся, а смог еще не сгустился.       Убедившись, что погони нет, я еще раз сменил одежду. Теперь легально: купив новый плащ, шаровары, шляпу и корзину в крошечной лавке, хозяин которой сильно лебезил и, похоже, не привык видеть у себя инопланетных покупателей. Я, заплатив, выгнал его из комнаты, предварительно попросив принести мне таз воды. Счистил ту часть грязи, которая скорее привлекала ко мне лишнее внимание, чем маскировала. Переодевшись, я вытащил голографический диск, до сих пор использованный только как карта и справочник, и, выведя голограмму карты Шамалы (того варианта, который был доступен на Нексусе), нашел сигнал маячка, который при прощальном рукопожатии подкинул Госпоже Самире.       Сел напротив и попробовал думать. Едва оказавшись в Шамале, я уже успел вляпаться в чью-то чужую интригу обеими ногами. Совершенно очевидно, что женщина, ради которой задействовали подобные силы, не может быть «случайной невинной жертвой», либо же подобные силы задействованы не ради нее… Ловили тех, кто должен был ее встретить? Кто были все эти вооруженные ийиг сцепившиеся на улицах Таболы? Джашалани — огромное государство, внутри которого действует множество скрытых сил и групп, преследующих собственные интересы. Очень мило, что Госпожа Самира не предупредила меня об опасности. На все мои вопросы наша невезучая попутчица, , ответила минимум. Хотя, истерика и роды с ней случились по-настоящему... Гражданка федерации не сказала больше, потому что боялась, что случайные попутчики, поняв, во что вляпались, бросят ее в лесу? Мне не понравилось оказаться в центре событий способным только реагировать на ситуацию, не знающим ни участников, но правил, ни карты местности. А ведь Джотха могла не появиться в последний момент. Сигнал маячка остановился несколькими ярусами выше. Хороший район. Почти «верхний город». Теперь главный вопрос:       «Должен ли я отправиться туда прямо сейчас?»       Я безоружен и слишком устал для оперативной работы. Я не смогу сражаться в полную силу, что хуже: не уверен, что способен достаточно быстро соображать, по сути, я уже начал делать ошибки. Я провел на ногах сутки, причем последние пять часов включали схватку с бандитами, схватку с драконами и путь до Шамалы. Но с другой стороны: в моей крови сейчас циркулирует смесь адреналина и стимуляторов военного образца, достаточная, чтобы я продолжал действовать. Это не волшебное зелье — когда их действие закончится, я буду нефункционален следующие пять (лучше десять) часов. За это время маячок снимут, Самиру могут перевезти куда-то еще. Ее могут убить.       Утром мы вбежали в город, не оглядываясь, теперь, покинув магазин, я обнаружил себя в лабиринте очень запутанных, местами наклонных улиц и улочек, в которых «двигаться в нужном направлении» недостаточно, если не готов, занявшись паркуром, прыгать по крышам, чтобы «срезать» путь с яруса на ярус. Мы вбежали в Шамалу на рассвете, когда даже столичная жизнь «прилегла вздремнуть», теперь я обнаружил, что улицы запружены толпами ийиг, спешащими по каким-то своим делам.       Я продвигался к цели, применив весь опыт ниндзя для того, чтобы не отсвечивать и не быть запомненным, и радуясь, что на Граха-Дивье пока еще не натыкали камеры на каждом углу. Но что это? Патруль полицейских на перекрестке и летающий дрон, повисший над ними? Не боевой АДСВ, какая-то другая, более легкая модель. Не то чтобы я соскучился по современным технологиям, с другой стороны, это явное доказательство того — кто делает дела в Шамале… Запрокинув голову, я всмотрелся в небо. Хм… что это там блестит? Явно не птица. Верхний город все ближе: даже подворотни стали чище и шире, появилось большее количество заборов. Мой путь завершился перед одним из них. Итак, вопрос: в плотной городской застройке кто-то смог позволить себе большой кусок земли, засаженный декоративными растениями и живыми изгородями? Невзначай прогулявшись вдоль ограды, я на всякий случай проверил периметр на наличие камер. Голова болела. Не обнаружив их, перемахнул забор. К сожалению, сад казался недостаточно густым и слишком ухоженным, чтобы эффективно спрятаться при свете дня. Остро ощущая, что могу быть обнаруженным любым слугой либо охранником, я нашел подходящий обзорный пункт. Залег. В бинокль осмотрел окна дома — странного порождения местной архитектуры, пытающейся имитировать постройки инопланетян. Для разнообразия мне повезло: маячок не сняли, Самиру не увели в подвал, я оказался с нужной стороны дома. Итак: она жива, она рожает, ей действительно нашли акушера. Должен ли я удивляться, что врачом, способным принять роды у человеческой женщины, оказался энфи?       Я убрал бинокль. Испытал неприятное ощущение «направленного взгляда», но ни камер, ни слуг, ни, тем более, охраны вокруг по-прежнему не было. Паранойя? К слову, странно, что в богатом саду нет охраны. Я постарался выбраться из сада еще аккуратнее, чем в него забирался. На сегодня достаточно: к любой возможной драке я не готов. Я вновь преодолел забор, оказавшись в слепом закутке со стороны стены соседнего дома, закрывающего меня от улицы. Чувство опасности, врага, вышедшего на дистанцию удара, было настолько сильным, что, крутанувшись на месте, я схватился за пустые ножны. Она стояла в тени акации.       Скрюченная, с палкой, в каких-то пяти метрах у меня за спиной. Я вовремя обернулся. В ушах снова «зазвенело». Старуха ведь почти вплотную подкралась. Фактически нас разделяли несколько метров и кованый двухметровый забор. Та самая, из переулка. Застигнутая, застыла — недвижимая. Почти полностью замотанная грязными рваными тряпками, видимые участки кожи покрывали струпья и клочья свисающей чешуйчатой кожи. Я попятился, выхватив нож. Пульс ускорился, сердце теперь бухало в голове. Белый шум. Накатило чувство «сумеречного сознания» вперемешку с дурнотой. Но раньше это не происходило так явно! Всегда лишь на грани сна. До сих пор это не мешало мне работать!       Старуха не двигалась. А она может быть тряпкой на кусте?       Старуха открыла пасть, наполненную острыми очень белыми зубами. У Мона тоже есть клыки, а еще резцы и коренные, у этой твари, похоже, весь набор — остроконечные белые иглы. Откуда она там взялась, и нужно ли бросить нож? Не поворачиваясь к противнику спиной и не моргая, я ушел до угла дома и повернул за него.       Остановился и сконцентрировался на том, чтобы выровнять дыхание и сердцебиение. Моя воля контролирует мое тело. Не наоборот. Небольшая улица, мимо проехала одноместная повозка, влекомая рикшей. В дальнем конце у ограды расслабленно и лениво беседовали двое хорошо одетых ийиг.       Должно быть логическое объяснение. Конкретный кусок сада — открытое место, которое я предусмотрительно перебежал, — он слишком просматривался, чтобы существо ее размеров смогло подойти ко мне почти вплотную. Маги Нексуса далеко. И то, что я испытал, не похоже на испуг или шок… старуха появилась, и мне стало нехорошо. Или, возможно, наоборот: мне стало нехорошо, и старуха появилась? Я ведь не сплю. На улице день. До сих пор небольшие помрачения сознания ограничивались звуками, иногда голосами. Спрятав нож в ладони, я высунул голову из-за угла. Но, естественно, никакой старухи в саду не было. Только тень под кустом акации. И от этого стало хуже. Ведь напугал меня не возможный неизвестный противник и, тем более, не больная пожилая леди, а возможность того, что брошенный нож пролетит насквозь. Но до сих пор шорохи на фоне не… не влияли на эффективность.       Я снова осмотрелся. Слишком долго здесь стою, подозрительно веду себя, словно скрываюсь. Возможно, эти двое ийиг уже заметили, и но они слишком воспитаны для того, чтобы открыто пялиться на инопланетянина. Возможно, это вовсе не случайные прохожие, и меня снова «пасут». Быстрым уверенным шагом я поспешил вдоль улицы. Нужно вернуться на нижние уровни Шамалы. А лучше в пригород. Где ийиг много, и все слишком заняты. Нужно затаиться и дождаться вечера, когда тени помогут сохранить инкогнито. Ведь я разыскиваемый противник действующего политического режима этой планеты. Меня ищет даже не какая-то одна организация. Я заблудился в улицах Шамалы, применив все знания и умения, чтобы обнаружить и сбросить хвост. Чтобы не попасться полиции. Зачем я вообще полез в верхний город днем? Хотел проверить зацепку? Что я тут делаю? Почему старуха? Ведь она должна быть реальным существом? Ее видел Мон, и знахарка, и другие ийиг на нее реагировали. Может, старуха была настоящей в первый раз? Возможно ли, что крик дракона воздействует не только на внутреннее ухо, но имеет какие-то отсроченные физиологические последствия? Как сильный удар по голове. Наверное, использовать в таком состоянии стимуляторы (которые я почти не применяю) стало по-настоящему плохой идеей? К слову, а когда я в последний раз я принимал ацизол, без которого высокий процент углекислого газа в атмосфере Граха-Дивьи убьет меня за сутки? Возможно, галлюцинации — один из симптомов отравления? Сутки с последнего приема препарата еще не прошли, но все это время я активно двигался, а значит, более интенсивно дышал… Могло ли все перечисленное суммироваться? Но почему именно старуха?       А кого я ждал? Поедаемого червями отца?       Добравшись до таверны «Крыло Чирьк», я осмотрелся и, обнаружив зал почти пустым, занял плохо просматриваемый закуток лицом ко входу. Я понимал, что необходимо найти более надежную дневную «лежку» (я не смогу просидеть в закусочной до вечера, не вызвав подозрений). Но если я займусь поисками прямо сейчас — начну делать ошибки.       Напротив остановился совсем молодой худенький ийиг в переднике с изображением ящерицы-цветка.       — Госссподн ссделть ссзакасс?       — Можно шафир?       — Мне жаль, но у нас не делают шафир, — официант перешел на родную речь и положил передо мной лист меню. Все блюда в перечне подписаны на языке ийиг и аккуратно нарисованы для всех, кто на нем не читает. Как оказалось, «Крыло Чирьк» не таверна и даже не столовая. Здесь подавали очень конкретный список напитков, небольшие закуски к ним и курительные принадлежности. Последнее объясняло пустой зал — вероятно, основную клиентуру «Крыло Чирьк» собирает вечером. Воспользовавшись помощью официанта, я выбрал напиток, в котором совершенно точно нет алкоголя, заказал к нему стакан воды — бесплатно (вариант купить воду в их заведении тоже не предусматривался). Все события, начиная с прошлого вечера, подвели меня к той черте, за которой я готов заплатить, чтобы не двигаться. И когда мне принесли высокий бокал, украшенный цветком и кусочками фруктов, я вознамерился выпить его со скоростью странника, вынужденного с кружкой воды пересечь пустыню.       У напитка оказался легкий мандариновый вкус, что важнее — он не пах рыбой. Я попробовал не спеша привести мысли в порядок, но вместо размышления над дальнейшей стратегией почему-то скатился в жалость к себе. Что я вообще здесь делаю? На самом деле мне нужны: безопасное укрытие, обед, душ, возможность оказать себе медицинскую помощь, а главное, мне нужен новый меч! А, ну и поспать, конечно.       Я вообще-то прилетел на эту планету в поисках своего кровного врага! А вместо этого больше недели ползу через болота, отравленный радиацией, грязный и искусанный кем только можно. И вместо Шреддера мне попадаются какие-то страшные женщины! И если бедная Госпожа Самира — кармическое наказание, — карма ударила откуда не ждали. Я лениво укорил себя за последнюю недостойную мысль. И постарался не думать о старухе, не смог и вместо этого поискал логическое объяснение. Итак: какая-то безумная пожилая женщина появилась на улице Таботы прямо перед тем, как там началась драка… Слишком очевидное совпадение. Значит, она работает на тех, кому нужна Госпожа Самира. Это объясняет, что старуха делает в саду. Возможно, они доставили ее так же, как Самиру — завернув в одеяло, потому что иначе больная нищенка, уместная в трущобах, в богатом районе вызвала бы много вопросов. А переодеть они ее не догадались. Да, в разгаре битвы кто-то вынес из бедных кварталов беременную инопланетянку — единственную в своем роде, и больную старуху — которую сами же принесли туда, чтобы… она могла ходить по улицам, стуча палкой по тазу. Прекрасная теория.       — А зубы — небольшая деталь. Зубы могли показаться. — Успокоившись, я отхлебнул еще немного прекрасного мандаринового сока. — Мда.       Хуже, что в схватке с драконом я потерял свой меч! И даже не смог его поискать… А это, между прочим, был очень хороший клинок. Я унес его у Караи и не знаю, из чего его там сделали, но катаны — довольно хрупкое и утончённое оружие, не предназначенное, чтобы им без передышки кромсали дронов и киборгов, а эта катана выдерживала все нагрузки. Чтобы я так глупо ее просрал… А еще братьев убили… и папу…       — Господин? — передо мной на стол поставили тарелку с нарезанными фруктами и крошечными щипцами, которыми их полагалось есть. На стол напротив поставили еще один бокал с чем-то фиолетовым.       — Я н-не заказывал! — я нахмурился, не понимая, почему собственный голос звучит… так?       — Заказ сделала дама, — и официант мимическими усилиями указал на стол справа. Я посмотрел в указанном направлении.       Первым впечатлением стали ее ноги. Дама сидела на стуле в тени у окна, поставив ноги в полосу падающего света. И они слегка сверкали. Я поднял взгляд. Глаза в облаке сизого дыма подмигнули мне красным. Надо признать, я не увидел, когда и откуда она там появилась, что уже свидетельствовало о невнимательности, недопустимой для ниндзя.       Она поднялась.*       Мне потребовалась секунда осознать, что это ийиг. Я невольно вспомнил виденную на улице афишу с рекламой средства для чешуи «мокрый блеск» — эта ящерица почти выглядела представительницей другого вида, как подготовленная к выступлению модель на фоне рыночной толпы. Хм… наверное, по меркам Граха-Дивьи она считалась красивой? Совершенно белая — до сих пор мне встречались только желтые и зеленые ийиг всех оттенков. Она прошествовала через зал. Величественно — так по подиуму ходят. И я подавил желание осмотреться: нет ли поблизости нескольких принцев-ийиг. Но дама уже заняла стул напротив.       — Я понимаю, шшчто глушшит самеду безс ссзакуски очшен мужшшественно… — она невероятно фотогеничным движением подняла свой бокал в честь знакомства. — Но вфы поссадите жшелудок.       — Здесь нет алкоголя… — и опять мне потребовалось небольшое сознательное усилие, чтобы говорить внятно.       — Ссамеда? Нэт алкохоля, толькхо эксстракт грибоф… головфу вфыклучшат бысстра, чшем алкохоль. — Вокруг просвечивающих светлых колючек говорившей, подстриженных ярусами, мерцали золотые искорки.       Я моргнул и с подозрением посмотрел на ополовиненный бокал «мандаринового сока». Проклятье.       — Еще и это! Вот черт! Мало того, что я сегодня потерял катану… — расстроенный, я лег лицом на стол. Реальность слегка покачивалась.       — Ну… нэ расстраивфайса… Госсподн, как йа моху зват васс? — она затянулась, обхватив нежно-розовыми губами мундштук трубки, которую держала все это время в другой руке, и даже эта очевидно пагубная привычка показалась мне чем-то эстетически законченным. Кадром из классического черно-белого фильма, в котором очень красивая женщина курит. Выпустив мундштук, держа кисть чуть на отлете, ийиг выпустила ртом маленькое белое колечко, поплывшее в мою сторону, и спустя мгновение выдохнула сизый дым ноздрями на шее. Ее голова вновь окуталась сизым облаком.       — Леонар… — я осекся, запоздало вспомнив о существовании некой причины, по которой называть настоящее имя неправильно. — Кэнси. Да, я «мечник» без меча…       — Хм… ну-ну, Госсподн Кэнси. Потерявф одтно, вфы, восзможно, обретет нешшта друхое.       В тот момент ее слова показались мне восточной мудростью, наполненной глубоким смыслом. Я снова посмотрел на собеседницу. Она сияла в нимбе полупрозрачных, совсем светлых колючек, увенчанная цветами и какими-то сложносочинёнными украшениями из металлических нитей. Сейчас она произнесет нечто значительное вроде: «Это карма, Леонардо, все, произошедшее с тобой сегодня, взаимосвязано и значительно, но истина сокрыта от твоих глаз!».       — Мое имя Шайэ, — прошипела Шайэ и добавила голосом свыше: — И мне кажшетсса, вам нужшен отдых.       И аккуратно, мягко положила прохладную ладонь поверх моей руки. Я удивился: какие гладкие ухоженные руки, красивые чистые ногти. На контрасте со мной и всей той грязью, которой я измарал руки и душу. Ее кожа выглядела как… мрамор. Именно: когда в литературе моего родного мира к женскому лицу применяют эпитет «мраморной белизны» — это литературное допущение. Поверхность человека так выглядеть не может, люди покрыты складками, порами, маленькими волосками, наконец, кожа млекопитающих слишком тонкая… Поверх моей руки лежала кисть с длинными изящными пальцами и совершенной чешуей — плотной и гладкой, как живой мягкий мрамор. Отдельные чешуйки сверкали пресловутым «мокрым блеском», подобно крошечным утопленным в ее тело жемчужинам. А глаза у Шайэ действительно красные… как у белых мышей или белых удавов… А почему я думаю о мышах?       — У меня ессть безсопассное мессто, хде можшно спрятаца ото вссех. И я могху зсаказсать еду вф номер… — сказала эта прекрасная, милая, добрая женщина и добавила, словно прочитав мои мысли: — И там будет кровать…       — Скажите еще, что там будет душ?       — Можшно и вф душ…       Я подумал, стоит ли спросить, вдруг поблизости кузня… или оружейная мастерская, но в этот момент Шайэ подхватила щипчиками кусочек фрукта с тарелки и, изящно откусив (как в рекламе), попробовала скормить мне остаток.       Признаюсь, только теперь я начал понимать, что ей нужно…       — Нет!       — Прошшу прощшенья?       — Вы не можете быть… то есть, — идея, что Шайэ может зарабатывать подобным образом, показалась крамольной; я испытал стыд за то, что мысль появилась, и обиду на мир за то, что догадка может оказаться верной. — Но, Госпожа Шайэ, вы слишком прекрасны для этого!       Она рассмеялась. Смех низкий, хриплый и, откровенно говоря, прокуренный.       — Вф этом вфсся ссоль шшутки, нэ так ли? И вфам дейсствительно сстоит пойти ссо мной… — Шайэ наклонилась совсем близко, — витите этихх мушшчин? Они тожше ссмотрят, как вфы пьете самеду, и, нэт, здесь вфам ничшего нэ гроссит, но йа опассаюсь, што когхда вфы вфыйдете изс «Крыла Чирьк», они пойдут зса вфами…       — А вы хотите защитить меня?       — Сскорее охрабить на оговоренную ссумму. Но вам о-очшень понрафица! — она вновь затянулась: не торопясь, с удовольствием, улыбаясь краешком рта. — К тому ше йа работаю вф увфажшаемом завфедении, так што за нами они нэ пойдут.       — Нет. Госпожа Шайэ, с вами очень приятно общаться, но я не могу пойти с вами. — И так как объяснять моральные принципы в текущем состоянии показалось мне невыполнимой задачей, я постарался найти аргумент, наверное, важный для собеседницы. — Госпожа, боюсь, у меня недостаточно денег…       Несмотря на то, что «Крыло Чирьк» явно выполнено в подражание стилю инопланетян (тут даже расставлены столы и стулья), но Шайэ все равно выглядела специалисткой, чье время дороже, чем бар целиком, и возможно, вместе со зданием. Не то чтобы меня интересовала «цена услуги», скорее удивляло, что профессионалка ее калибра ищет клиентов в таком месте.       — Вфы, инопланетянине, все услошшняете, — покачала головой Шайэ. — У вфас есть деньхи.       Хм… неужели уверенность местных в том, что если я инопланетянин, то у меня по умолчанию «есть деньги», даже если я выгляжу так, словно часть ночи валялся в грязи под кустом, настолько сильна? Но прежде чем я успел вновь отказаться, Шайэ продолжила, поясняя мысль:       — Я сснаю, што вф новфый порядок мешрассовую близсость не поощряют «мы вфсе долшшны ссоблюдать моральный обликх», но если у вфас нэт наличшноссти и вфы не можшете рассплатитца со мной со ссчета, потому шта опассаетесть проблемы с начальством… Госсподн Кэнси, в заведении, гхе я работаю, ессть возможшность решшить эту проблему…       — Подождите. — Я поднялся и взял Шайэ за руку. — Госпожа, прошу, я вернусь к вам через несколько минут. Будьте добры подождать меня здесь.       Спросив дорогу у официанта, я прошел мимо кухни в крошечный внутренний двор. Там обнаружил классическую уборную. Напился из бочки рядом с постройкой. Выгнал сколопендру. Занял стратегическую позицию и, нажав на корень языка, вернул в миру еще не воспринятую организмом часть «грибного напитка». Прополоскав желудок, засунул голову в бочку с водой, подержал. Затем совершил небольшую дыхательную практику, параллельно поочередно зажимая нервные точки на кистях и зонах скальпа.       Хотя мир все еще кажется подозрительно ярким и прекрасным, но разум заметно прояснился. Вытащив из походной аптечки сорбенты, я добавил современную медицину к традиционной и вернулся в зал к слегка удивленной Госпоже Шайэ. Надо признать, она выглядела изящным произведением искусства даже без искорок, сверкающих над украшавшими ее (к слову, искусственными) цветами. Я вспомнил свои мысли о мышах: так это альбинизм? Хм, становится понятно, зачем ей зонтик. Официант, очевидно, недовольный моими хождениями туда-обратно, сразу подал счет, и судя по трем пунктам, туда включался заказ Госпожи Шайэ. Действительно.       — Госпожа, вы упомянули возможность обналичить часть моих денег в вашем заведении? --------------------------------- * Иккен кисатцу — в буквальном переводе «один удар — одна смерть» * Тенденциозность — «необъективность», «предвзятость», состояние сознания, в котором верующий подбирает факты и трактует события таким образом, чтобы они подтверждали «правоту» его убеждений. * ма-ай — «дистанция встречи» — ощущение расстояния, оптимального для атаки, бывает видов: То-ма; Итто-ма; Чика-ма * Иногда мне кажется, что некая сила, ответственная за мою судьбу, там наверху все это время от души развлекается, — Прости, но так и есть (прим. авторши) * Салах Бакасса — Солах Бокасса — да, изменение имени на 1 букву умышленное. Считаю человеком, о котором нужно и важно знать. * Вдалеке, едва различимый, раздался отчаянный крик. Мы прислушались: вопль повторился и внезапно оборвался. — Давайте не будем описывать сцену, в которой Патша сначала гордо шагал вперед, потом чего-нибудь испугался и либо начал возвращаться в машине, либо (что вероятнее) плохо спрятался. Или другую сцену, почему он все еще находился на расстоянии крика. Как вариант: Времени прошло немного — шел медленно — дорога, как помним, под уклоном вверх. * Мон, к которому начал возвращаться слух, кажется, различил с той стороны поскуливание* — вопреки мнению, драконы не «пытаются никого выманивать», все проще: основной диапазон звуков, издаваемых этим хищником, выше порога слышимости — при массе в 80 кг у них «писклявые» голоса, те из их звуков, которые вы услышать сможете, слегка напоминают повизгивание щенка, свист или хныканье. Так же, как «крокодильи слезы» — крокодилы никого не «оплакивают» — они через слезные железы выводят из организма соль. * Самира Муса — погуглите, назвала ее в честь исторической личности. *Она поднялась. - да, у меня подобрана специальная музыка для появления Шайэ : https://youtube.com/watch?v=XMncEiPkaO4&feature=shares (поднимаю шляпу для всех кто помнит комедию "Маска") * Для тех, кто читал давно, вспоминаем (в краткой и упрощённой форме): У Леонардо большая сумма денег на электронном носителе. Он собирался обналичить счет по прибытию на Граха-Дивью, но общий уровень планеты таков, что любое снятие возможно произвести только в правительственном здании, а его ищут. Так что ко всем сложностям миссии добавляется необходимость бомжевать и невозможность покупать сведенья. Также в прошлых главах были упомянуты, а теперь напомню: Шоийи — сомы — одомашненные рыбы Чирьк — птица-ящер, похожий на цветок. Форакос — громадная нелетающая травоядная птица — ездовое животное ийиг