Потерянное время - Время, которого не будет никогда

      Потерянное время Глава 1

      За час до описанных выше событий

http://www.imageup.ru/img289/2233586/kopiya-poteryannoe-vremya.jpg       Сначала четыре черепахи и одна очень старая серая крыса измарались по уши в подозрительной зелёной гадости. Оказавшейся даже не химическими отходами красильной фабрики, но субстанцией, используемой настоящими инопланетянами для экспериментов с телепортацией и преобразованием живой материи.       Если вдуматься, уже тогда у меня был повод заподозрить себя в какой-то весьма специфической везучести…        Но, кажется, я начал чересчур издалека… и сейчас не об этом.        Я продвигался вперед движениями, по мягкости сравнимыми с игрой артиста пантомимы. Темнота здесь разительно отличается от ночной «темноты» верхнего города. Под небом свет есть всегда: ночные светила, уличные фонари. Там, где человек способен споткнуться ночью в своей комнате и ушибить мизинец о тумбочку, я читать могу. Под землей иначе… На верхних уровнях еще царит полутьма, просачивается свет из немногочисленных стоков, ливневых решеток, пускай многократно отраженный, слабый, его достаточно. Но сейчас вокруг меня Темнота настоящая. Никаких отсветов. Никаких осветительных ламп, город не расщедривается на то, чтобы освещать все тоннели. Именно поэтому сантехников и ремонтников снабжают фонарями в обязательном порядке. Но той части подземелья, в коей обитаю я, даже нет на их картах. Помню, собственная лампочка у нас появилась, когда Донателло провёл в дом провода от городской электросети. Он сам это сделал, кажется, лет в шесть. Я кожей, обостренным чутьем ощущал вокруг пространство, огромный сводчатый зал, в котором вагон поезда метро, переоборудованный под лабораторию, кажется деталью интерьера. Древнее строение. Я запомнил и идеально представляю расположение вековых колонн, сложенных из синеватых каменных блоков в метр длиной каждый. Гладкие, покрытые неизвестными спиралевидными узорами — выходцы из языческих времен.       Да, мы тоже удивились, когда нашли обзорный пункт утерянной, ныне вымершей цивилизации прямо под крупнейшим американским городом. Но могу свидетельствовать, люди наверху умудрились проглядеть не только это.       Я принюхался. Сырой камень. Вода из Гудзона. Совсем слабо запах шерсти и благовоний, полировочная паста и металл. Более сильный аромат сегодняшнего ужина и моющего средства справа — кухня и непонятный неприятный запах каких-то химикатов — комната Донателло слева. И, о да, конечно же, вонь отбросов, дерьма и сточных вод, оставшихся за порогом дома. Как бы ученый брат ни изгалялся над механизмами входа, сделал в итоге нашу дверь почти вакуумной, флюиды, скажем так, «естественной среды обитания» неистребимо чувствуются задним фоном. Ну, к таким вещам привыкаешь, как к хождению в темноте. У меня долгая практика — вся сознательная жизнь.       Камень пола, коего не касались лучи солнца, должно быть, со времен его основания, приятно холодил подошвы. Навыки ниндзя невероятно полезны в быту. Например, благодаря постоянной тренировке воина ноги уверенно переступают предметы, в огромном количестве разбросанные по полу. Кроме двух исконных вопросов разумных существ — «откуда берется пыль?» и «куда деваются деньги?» — в нашей семье существовала третья загадка природы: как порядок, наведенный за три часа, разводится за пять минут, и где при этом отдыхает закон сохранения энергии? О да, если коварный враг все же проникнет в наше уединённое убежище, ловко миновав хитрую охранную систему, установленную Донателло, у нас все еще есть шанс проснуться, услышав грохот и мат, когда противник наступит на… я аккуратно перешагнул скейтборд Микеланджело. Мысль вновь ощутить ноги свои выше головы не особо вдохновляет. Вдобавок в условиях ограниченной видимости по пересеченной местности передвигаться необходимо бесшумно. Ведь неизвестно, где здесь находится засада. А он — здесь. Черт, единственная причина, способная объяснить его отсутствие, — это контузия и паралич всех конечностей! Я не видел и не ощущал его, потому что… эх… сейчас признаюсь в том, что никогда не произнесу вслух… Мой старший брат — великолепный ниндзя, в некоторых параметрах ушедший вперед всех нас. Поэтому единственное, что остается — красться в свою комнату, стараясь быть неслышимым и невидимым, и не зная, с какой стороны, когда последует разоблачение.       Конечно, ничего серьёзного не будет, но дело принципа. И всех будить — тоже не катит. К тому же есть серьезное подозрение, что страж умеет спать стоя. Как у него это получается — не знаю (и пока не застукаю, не успокоюсь!) Но чем еще объяснить способность реагировать на звуки, а если я прусь прямо через центр зала, но делаю это тихо — все нормально?       Шорох. Я припадаю к полу за диваном… судя по звуку движения — всего лишь крыса. Обалдели твари! В дом лезут! Сколько раз говорил Майки, чтобы он не оставлял открытыми пачки чипсов? Мало того, что отец их прикармливает из родственных чувств… Подымаюсь с четверенек. И конец заткнутого за пояс трезубца задевает стоящий на спинке в шаткой аллюзии на равновесие поднос с пустым заварным чайником. Конструкция из посуды за моей спиной благополучно летит, ведомая силой гравитации. Выпад руки назад — не глядя ловлю чайник на предплечье. Он скатывается по руке и останавливается в ладони. И тут с посудины падает крышка… Упс…       Сколько времени нужно крышке, чтобы долететь до пола с полуметра? Столько нужно мне, чтобы, перемахнув диван, бесшумно добежать до входа в свою комнату. Не пойман — не вор! Крышка разбивается…       — Рафаэль! — резко торможу. Застываю на одной ноге. Опускаю ногу. Принимаю благообразную позу и оглядываюсь, пытаясь найти источник голоса. «Однако я успел пробежать на два метра больше, чем в прошлый раз… Стареешь, лидер!» Тут в моей комнате включается свет. Я резко поворачиваюсь и обнаруживаю черный на фоне подсветки в спину силуэт сантиметрах в тридцати от своего носа. Стоп-кадр из «Дракулы». Эффектно, как у него выходит? Наверно, так чувствует себя школьник, застуканный завучем в коридоре во время урока рядом с разбитой вазой. Такое чувство, что я не ниндзя, а… а… Майки! Эта мысль заставляет меня встать гордо и независимо, скрестив руки на груди.       Знаете, я никогда не был суеверен, но есть народные приметы — для каждого века свои, которые действительно сбываются, например:       Если вы действительно девственница и вы рожаете, то сейчас сюда припрутся волхвы.       Если вы плывете в Индию на трех кораблях, при этом пытаясь найти новую дорогу к чудесам и прочим слонам, то вскоре вы откроете Америку.       Если к вам летят ракеты из открытой по ошибке страны, а вы — мирный житель японского мегаполиса, то вам каюк.       Если вы молоды, богаты, знамениты и у вас молодая, богатая и знаменитая невеста, то вы — Дэвид Бекхэм.       А если с утра пораньше, этак часика в три, вас подлавливает на проскальзывании в свою комнату Леонардо со злыми и невыспавшимися глазами, а вы — это я, то вы получите головомойку.       По полной программе…       — Доброе утро, Лео. — Может, прозвучало холодно, но и он смотрит на меня с нежностью уставшего психиатра. И, как вы поняли, это мой старший брат — Леонардо, любимый сын, лучший ученик, благородный воин и скромное совершенство. По совместительству: идеальный лидер нашей бравой компании уже потому, что ни один другой лидер жить в коллекторе по доброй воле не согласится. Он тот еще тип. Во-первых, конченый трудоголик. В обычном своем состоянии смеющимся я вижу его так же часто, как Майки за прочтением литературной классики. Во-вторых, он сильный, храбрый и благородный ниндзя со стойким комплексом неполноценности. Который, к слову, заставляет его оттачивать свои навыки почти двадцать четыре часа в сутки. «Почти» — это перерывы на сон. Вы скажете, как «круто» — иметь такую «силу воли». Мое личное мнение — нет здесь ничего крутого. Ненормально — в семнадцать лет быть настолько повернуто–серьёзным. Мой старший брат слишком часто переступает через себя, стараясь стать ну абсолютно белым и пушистым, хотя мы все рождены зелеными и лысыми — такова судьба. Вот доведет когда-нибудь себя парень бессонницей до ручки. И я не хотел бы в тот момент находиться рядом в радиусе пары тысяч километров — принимая во внимание его характерную упертость и фанатичность в убеждениях… Хуже, чем Лео-невыспавшийся, может быть только Лео-свихнувшийся. Либо станет тираном, насаждающим правильность где не просят, либо, что хуже, святым… А помните, куда Иисуса это в конечном счете привело? Вот то-то и оно.       Интересно, что он сейчас скажет?       — Действительно — утро. — смотрит на часы на стене, стрелка почти подползла к трем ночи. — Интересно, что ты сейчас скажешь?       Да, я хочу ему кое-что сказать, а именно то, что он напрасно пытается заменить мне маму. И это еще самое ласковое из всего, что просится на язык. Но тут вспоминаю, что стоит мне вякнуть — и пытка вместо пятнадцати минут продлится все сорок. Я молча закрываю рот обратно. Очевидно, расценив это как знак признания своей правоты, Леонардо начинает читать мне лекцию. Пусть хоть сменит наконец сценарий?!       — …и мало того — неужели ты думаешь, что мне приятно всю ночь не спать, дожидаясь тебя?       Боже, кто тебе мешает? Я не пойму, что я сделал? С плетью выгнал из постели? Натолкал в подушку молотого кирпича, а под простынь — канцелярских кнопок? Одеяло стыбрил? Да я тебе валидола в стакан накапаю, колыбельную спою, если хочешь, в гамаке покачаю, только оставь меня в покое!       — …ведешь себя безответственно, постоянными вылазками подвергая опасностям и нас, — в этот раз он даже не упомянул «себя», значит, моя безопасность не в счет? Уже прогресс! — …свою семью…       Я начинаю злиться. Ты видел мои вылазки? Я не придурок, чтобы подобно кое-кому лезть в одиночку во внутренние столкновения криминала. Я не пытаюсь изменить мир, не страдаю бредовыми идеями об улучшении жизни всех и вся, и о том, что ради благой цели лично я и моя семья должны наживать грыж… кхм… деформацию в положенном месте приличных размеров.       — …лучше бы ты посвящал столько же усилий тренировкам…       Тренируются по-разному. Ты это делаешь на мишенях и чучелах, а я предпочитаю свежий воздух и реальные условия. И достигаю тех же результатов при этом и получаю удовольствие от своих тренировок!.. А вот за то, что ты сказал сейчас, я могу обидеться! Ладно, сколько времени это уже длится? Через пару минут он должен закончить. Внутренне поздравляю себя с успешно выдержанной пыткой и проявленной стойкостью, смотрю на часы… о нет, прошло всего пять минут? Господи, за что?!       — …! В глаза смотри!..        Ага, а также: «Сидеть, Раф! Лежать! К ноге! Дай лапу! И скажи гав!» Все же перевожу на него усталый взгляд, раздражаясь еще больше. Так, чему нас учил мастер Сплинтер? «В медитации ты концентрируешь внимание на предмете, достойном этого. Например, на цветке или пламени свечи. Твои мысли и эмоции текут спокойно и расслабленно мимо, подобно реке, а ты — сидящий на берегу в состоянии покоя и умиротворения. Всякое действие внешнего мира, звуки и движения — это лишь волны на воде, неспособные нарушить силу твоей духовной концентрации. Ты созерцаешь их, но они не касаются тебя». Могу слегка перепутать, но примерно так. Мне нужно срочно найти объект для концентрации, и перед моими глазами имеется мой брат — одна штука — и дохлая муха, покачивающаяся на паутинке от сквозняка. Поэтому, естественно, я начал концентрироваться на мухе. И это дало результаты: через несколько минут вместо пылкой речи из уст Лео до моего сознания доходил только бессмысленный набор звуков.       — Бла-бла-бла-бла-бла-а! — продолжал распинаться он, не замечая умиротворенно-отсутствующего выражения на моем фейсе и мигающей красной надписи «выключен» в зрачках. Ага! Прошло еще пять минут! Теперь нужно только изредка говорить «да», когда паузы между его «бла-бла» затягиваются. Кажется, я сейчас узнаю, как он умудряется спать стоя…       В сознание вопреки всему прорывается его "этоже ради твоего собственного блага!" Я усиливаю концентрацию... Черт! Если мы все таки передеремся, то перебудим остальных. И тогда рядом встанут еще два брата и Сенсей, и все со злыми и невыспавшимися глазами… Да, кроме столь неотразимых меня и Лео, есть еще двое. Тоже полутораметровые, лысые и зеленые. Условно "младший" — голубоглазая причина того, почему меня иногда типает на оранжевый и апельсины. Думаю, когда аквариум с нами до мутации кокнули об асфальт, Микеланджело  — единственный, кто, падая, не додумался втянуть в панцирь голову. Возможно, от мысли: «Вау, какой большой интересный мир! Разве может произойти что-то плохое?» Второй мой брат, владелец личной лаборатории, способный перебить запахом химической реакции и сварки аромат городской канализации — панцирная реинкарнация Эйнштейна. Он ходячее доказательство того, что общепринятая система среднего, высшего — и так далее — образований необязательна, при условии действительного таланта, помноженного на трудолюбие и способность не спать, питаясь кофе. Также можно ошибочно предположить, что изобретатель — воплощение разума и рациональности — самый тихий, мирный и безопасный из нас. В общем-то это правда. Но лучше бегите, если наливающийся кровью глаз гения начинает нервно дергаться, а пальцы сжимают отвертку, как нож, — скорее всего, под вашей ногой, рукой или задницей только что случайно погибла одна из его игрушек, в коей Донни ковырялся около месяца… Я серьезно: лучше бегите.        А еще есть Сенсей Сплинтер. Ну да, нас вырастил и обучил ниндзюцу метровая крыса-мутант. Он, между прочим, еще гербарии собирает, любит зеленый чай, и мы зовем его папой. Что-то из вышеописанного должно удивлять? То есть куда государство девает налоги, если в стране по-прежнему жопа, уже не удивляет? Да на фоне маразма, каждый день творящегося в этом «лучшем из миров», мое семейство — пример адеквата! Особенно с точки зрения меня — как части семейства.       Прошло уже пятнадцать минут. А Леонардо сегодня "в ударе".       Интересно, если я когда-нибудь женюсь, на что это будет похоже? Мое воображение услужливо пририсовало рядом с Лео еще одного Лео, накрашенного темно-зеленой помадой, в платье и переднике, парике с бигудями и со скалкой в руках вместо катан за спиной… и еще более злого. О Господе-Иисусе-Кришна-Будда-всемогущий-Аллах! Меня передернуло. Как же приятно иногда сознавать уникальность себя в природе! Похоже, что гримаса неподдельного ужаса, прошедшая по моему лицу, пришлась не в тему в монологе, который вел лидер, и он стал еще злее.       Потом, наверное, мое последнее «да» как-то не согласовалось с его «бла».       — Что-о?! — глаза округлились, он даже отступил назад. — Ты действительно так считаешь? — это прозвучало чуть ли не обреченно, интересно, что я ляпнул? Внезапно его словно осеняет:       — Раф, ты меня СЛЫШИШЬ?! — это значительно превысило диапазон, который называется «вполголоса», и где-то в комнате Майки раздался вскрик и удар панциря о пол, очень характерный для свалившегося с кровати тела.       — На данный момент абонент недоступен, пожалуйста, повторите ваш вызов позже, — не изменив выражения лица, вежливо ответил я, окончательно раздражаясь. Из своей комнаты очумело выскочил Дон, без повязок, тем не менее — с шестом бо наизготовку. Чуть позже к нему присоединился Микеланджело, нунчаки сжаты в обеих руках. Увидев нас, они спрятали оружие и меланхолично застыли, ожидая развязки. Только младший из братьев, потянувшись, почесал основание шеи и сонно пробормотал что-то вроде «опять?..»       — Ты всех разбудил, доволен?       Ой, кто бы говорил… При этом он, глядя на меня, почему-то принял защитную стойку.       — Жуть как! — глухо рычу я, сжимая рукояти сай и осознавая, что хотя я сегодня обещал себе попробовать быть шелковым, но недельный запас моего терпения исчерпал себя! По взгляду такое ощущение, что брат меня сейчас… укусит!       — Если ты не прекратишь свое безобразное поведение, я…       — Что ты мне сделаешь? А сможешь? — верные саи легко и привычно ложатся в ладони. Я чувствую, как накаляется воздух, и радостно скалюсь.       — Ты…       — Нет! Это ты меня уже достал! Кто ты такой, чтобы умничать! Я сплю когда хочу, хожу куда пожелаю!       Цирк пора сворачивать. Я двигаюсь вперед, меч встречается с саем и выворачивает его из ладони, одновременно я, поймав вторую катану между зубцами оставшегося трезубца, отвожу ее со своего пути и наношу освободившейся рукой удар в скулу. В последний момент он отшатнулся, и выпад получился скользящим, а я быстро вывернулся из зоны поражения, параллельно подбирая кинжал. Танец на месте, экстрим-попытка прорваться провалилась.       — Рафаэль, сын мой!       Проклятье! Я последний раз пытаюсь, воспользовавшись появлением отца, проскользнуть в комнату, но широкая грудь брата загораживает путь к отступлению. Спереди — Лео, позади — Сплинтер. И почему все, включая добродушного и отчужденного от мира Дона, осуждающе смотрят на меня? Что я им сделал? Я сказал всего несколько слов! Они защищают его, потому что мы едины? Но почему не меня? … Внезапно я распрямляюсь и хрипло смеюсь, глядя Лео в глаза.       — Тебе везет! — демонстративно вогнав саи на их привычное место, разворачиваюсь спиной ко всем и быстро шагаю прочь.       — Рафаэль, сын мой…       — Раф, стой! — почему-то я чувствую — нет, точно знаю — что он меня не остановит. И выхожу из нашего убежища, сожалея больше всего о том, что вся механизированная гениальность Донателло с особым устройством входа не позволяет мне элементарно хлопнуть дверью.

***

      — Э-э-э, а что я ему сделал? — с досадой произнес Леонардо, по-прежнему глядя на закрывшийся люк…       — Ну, всем доброе утро! — еще раз сонно потянувшись, Майки направился в кухню.

***

      Изумительно! Опять я со всеми перецапался из-за какой-то фигни! В отравленном болоте быта любовь в семье отбросила копыта… Я с такой силой пнул ни в чем не повинную консервную банку, что негодующее «бямсь» донеслось не сразу и издалека. Не останавливаю движения, и расстегнутое пальто колышется за моей спиной от продувающего его сквозняка, качается в такт шагам, словно обретя собственную волю. Наверное, неправильно, что, подробно описав своих родных и отчий дом, я вскользь упомянул местность, скрывавшую нашу уютную обитель. Приходится пригибаться, дабы не шарахнуться башкой о выступ на потолке и попутно не нацеплять там паутины с дохлыми и живыми насекомыми, плесени, держащейся на соплях, и старой памяти штукатурки. Справа — стена с трубами, слева — углубление в полу, по которому, как по канаве, течет что-то крайне негигиеничное. Под ноги вообще лучше особо не смотреть, дабы сохранить аппетит. Люди живут наверху, а все, кто от них отличается, ныкаются по калоотстойникам. Чего тут описывать? Клоака, она и в Афри… хотя нет, в Африке такими лабиринтами похвастаться не смогут, это да!       Мастер советовал мне стараться искать плюсы в любой ситуации, потому что я мыслю недостаточно позитивно. Я посмотрел на капающий отстойник… Слив общественного сортира — это отличное место для жизни: ни тебе толпы, наступающей на ноги, ни налоговой полиции! Канализация могла бы стать местом, идеальным для уединения и различных духовных изысканий, если бы не парочка, естественно, ничего не значащих минусов. Вы скажете, что я, возможно, несколько… э-э… чрезмерно раздражительный? А какими бы вы выросли, если бы всю сознательную жизнь провели в помойке? Трудно заснуть на холодном, особенно если над головой каждые пять минут грохочет подземка. Постоянно звук барабанящих где-то капель. Окружающая тебя гниль и сырость уже, кажется, впиталась в кожу, в кости, в душу…       …и темнота.       До того, как мы достаточно подросли, отцу было очень трудно содержать нас. Мы усвоили навыки ниндзя, а еще раньше — что нельзя резаться об острые края труб и консервных банок, потому что ранки долго не заживают, гноятся и можно получить горячку, а скорая не приедет, чтобы тебя спасать. Благо нашу кожу сложно поцарапать и не под силу прокусить невероятному количеству местных паразитов, из которых пиявки — самые безобидные. И эта же кожа — то, что обрекает нас на вечное одиночество.       Скажете, мои братья — лучше меня, хоть росли в тех же условиях? Как сказать… Просто каждый из нас свихнулся на свой лад. Один застрял в детстве, беззаботностью отгородившись от окружающего, замкнутый в собственном мирке супергероев, магии и приключений. Второй — то же самое, но с наукой. Свой гениальный мозг определил для высоких помышлений и вытеснил ими все прочее — до такой степени, что иногда промахивается мимо двери. Третий пошел по стопам отца, отвергнув мир, раз уж он отвергнул его. Миром Лео стала наша семья и путь самосовершенствования и самопревосхождения, движение ради движения. Все левое и ненужное на своем пути он просто загоняет вглубь чрезмерными усилиями воли. Я, можно выразиться, самый нормальный на весь коллектив, никуда никогда не прячусь, ни от врага, ни от себя. Живу как получается.       Да, я не люблю и не умею сдерживать «души порывы», выразимся изящно: я сразу возвращаю миру то, что от него получил, обычно с процентами. Я щедрый. И мне легко жить. Скажете, это эгоистично — выливать свой негатив на всех, кто подвернется? Хорошо гундосить о разных возвышенных моралях, превосходстве разума над плотью и прочем «очищающем душу», когда под задницей подушка. Добрыми и злыми — не рождаются.       Лео иногда морализирует о йогах и ямабуси*, они, мол, люди, но живут в аскезе, в пещере и счастье, гармонию с миром ищут внутри себя. Но хэй, эти чуваки путь аскетизма выбирали сами. А у нас особо никто не спрашивал. Монахи, может, молодость прожили в разврате и потакании своим привычкам, а когда им приелось — ушли искать нирвану. Даже «правильные» монахи не стопроцентно были бы таковыми, если бы не верили, что на том свете их ждет рай и отменная жратва, а в случае непослушания — ад и отвратительный климат.       Ах, да, и еще о нашем доме: здесь воняет! Нога неожиданно ушла вниз, и я только за счет хорошей тренированности удержал равновесие.       — Вот дерьмо, — констатировал факт я, брезгливо отряхивая ступню. Придется еще раз анонимно жалобу в горсеть писать: опять шестнадцатый сектор прорвало! Что за рукожопые идиоты починить не могут?! Если обходить — это надо возвращаться аж под Мэйл-стрит. А, ну его. Я взобрался по хлипкой железной лесенке и приподнял крышку люка, держась второй рукой за ребристую проржавевшую перекладину. Осмотрелся. Никого. Только ночной ветерок вяло катает по асфальту какой-то мусор. Не то чтобы кто-то смог сейчас узнать во мне не-человека. У нас полнолуние не каждый день, и сегодня хоть глаз выколи. Но сам вид индивидуума, вылезающего из канализации, натолкнет на разные домыслы. Читай потом в газетах бред про сходки секты сатанистов в коллекторе. Сколько времени искал — нигде не видел!       Ну все — можно с наслаждением вдохнуть полной грудью вместо вони отбросов смог проезжей части! Романтика! Пошляюсь пару часиков по темным переулкам, а там можно тихонько прокрасться обратно к своей подушке. Но, дети, не делайте так же! Ночные улицы могут быть очень опасны! Там ведь уже шляются такие, как я… ***       Проулок был самым типичным. Пара заколоченных проемов на первом и втором этажах. Лужа, отражающая кусочек неба в промежутке между крышами. Оборванная бельевая веревка раскачивается, щелкает концом по лишившейся штукатурки во многих местах, словно покрытой оспинами, стене. Дома этажей по шесть, пустые окна, свет только в одном. Хищно змеится трещина в кладке. Черная и резкая, она смахивает на гусеницу, подтачивающую старое дерево. После нашествия трицератонов квартал заметно обезлюдел, как и все вокруг. Уныло мигает покосившийся уличный фонарь. Опрокинутый мусорный бак. Это место больше смахивает не на обиталище человека, а на мышеловку, колодец с отвесными стенками, готовый поймать очередную судьбу в тонкую сеть безысходности.       Несколько фигур, ссутулившись, сидели на портике заколоченного подъезда.       — Хэй, Стиф, а че за лузер там прется?       Стив акуратно высосал свою порцию дыма из толстенькой самокрутки, прежде чем повернуться в указанном направлении. Повернулся. Их переулок очень не спеша пересекал приземистый тип в бесформенном старом плаще в пол.       — Хуй его знает… Бомжара какой-то, — безразлично подытожил свои наблюдения предводитель их честной компании и передал самокрутку дальше. Блядь, у них на руках почти два кило отличной дури, а он с парнями смолит одну гребаную самокрутку по кругу, как лохи. Но если вскрыть пакеты… Мистер Джой, естестно, прохавает недостачу. Жирный козел. По телу уже разливалась блаженная легкость. А хуй с ним. Он еще немного поработает на побегушках, а потом сам станет боссом, тогда оттянемся.       — Наваляем ему! — Рыжий уже поднялся с места.       — Харе рыпаться… — Стив сплюнул загустевшую слюну на асфальт и выудил початую банку пива. — У нас дело, забыл? Сдадим товар — доебывайся к кому хочешь.       По сути, парни были нужны ему для охраны, ну и чтоб не скучно ждать. Решив, что этим вопрос исчерпан, Фин, сидевший справа, продолжил точить тот затянувшийся прикол про официантку из Мака и ее малолетнюю сеструху, которых они с Тощим зажали на той неделе. Байка была не свежей и с каждым пересказом обрастала пикантными деталями, Стив не удивится, если к концу недели в изложении Фина младших сестер у той заносчивой сучки станет две…       — Не, ну ты глянь, бомжара позорный под стеной тулится, ссыт, че ль? — Рыжий не позволил сбить себя с темы.       Он обернулся к остальной честной компании, блеснув пересыпанными капиллярной сеткой белками глаз:       — Это ж наша улица, парни! Наваляем ему! Вот так всегда: стоит курнуть — у парня сносит башню.       — Тебе надо, ты и валяй! — они проводили взглядом широкую спину в кожаной безрукавке.       Вряд ли процесс займет много времени. Бабла с лоха срубить вряд ли получится, ну, разомнется парень, спокойней сидеть будет. С некоторой печалью Стив опустил взгляд на дно опустевшей банки. В переулке разнеслись звуки смачных ударов. Стон звук падения тела на землю.       — Ебать он борзый! — Берт подобрался. Фин запустил руку в карман, блеснула сталь его любимой «бабочки». Остальные тоже подобрались. Не поняв, что могло пойти не так, Стив поднял взгляд, чтобы увидеть… как приземистый хмырь в заношенном пальто уже увлеченно пинает свернувшегося на земле Рыжего.       — Ок. Пошли, парни, — поднявшись, Стив бросил спортивную сумку, сверху наполненную всяким обычным шмотьем, Шкету: младшему члену их группы. — За товар жопой отвечаешь, понял? ***       — Эй, мудло, ты охренел? — От голоса, сказавшего это, несло перегаром настолько, что мне захотелось закусить.       Я обернулся, чтобы увидеть еще человек, пять образовавшихся из того же темного переулка. Окинув мои скромные полтора метра роста взглядом сверху вниз, они разошлись стаей шакалов, окружающих невинную жертву. Меня то есть.       — На нашего брата попер, пидор. — поддержал главаря хмырь с зеленым ирокезом.       — Этого, что ли? — невинно поинтересовался я, указав на скулящего человека, свернувшегося на асфальте в калачик:       — Так он сам упал! Я ему встать помог… два раза… Поди ж ты, а эта ночка, так сказать, не безнадежна…       — А ты, я вижу, типа умный… — протянул блондин с красивым правильным лицом, мужественность которого только подчеркивал шрам над бровью. В руке мелькнул нож, провернулся между пальцами. — Мозгов в башке много?       — Нет, парни… — я осклабился. Еще пару слов о разнице восприятия: я отчетливо видел детали, они меня, очевидно, не разглядели. Так сказать: «в темноте все кошки черные»:       — Я не умный: вы тупые.       — Че тявкнул, блядь?       Высокий парень в синей футболке исчез из моего бокового зрения, я слегка повернулся, но сделал вид, что не заметил.       Тут меня осенило мыслью, как растянуть удовольствие и перед предстоящим развлечением еще их и извращенно помучить. Я принял позу Лео, ткнул указательным пальцем в небо и начал вещать намеренно занудным и серьезным тоном:       — Брат мой, насилие не есть верный путь, даже если кажется таковым. Гнев — это зверь, пожирающий свой хвост. Только через смирение и единство со Вселенной ты обретешь истинное умиротворение и познаешь сущность бытия!       Не поверите. Они реально притормозили. Главарь и блондин быстро переглянулись между собой. Еще немного, и я расслышу скрип мозгов. Вот что значит — реально культурно послать!       В этот момент зашедший со спины «синяя футболка» огрел меня битой по голове. Попытался, по крайней мере.       Я отодвинулся в сторону, левой поймал биту у рукояти, дернул вперед, продолжая его же движение, локтем правой врезал назад и в аккурат в «солнышко» нападавшего, после подхватил его за одежду и бросил через плечо в типов, столпившихся прямо по курсу.       Запомните: битой по затылку — отклик, на который можно рассчитывать, проводя мирную воспитательную работу с подобной молодежью.       Главарь шагнул в сторону от полетевшего в него собрата, Блондин не успел. Отпрыгиваю назад. Вижу опустившуюся на место, где я присутствовал эти доли секунды, арматурину. А тот, что справа — с хорошей реакцией! Парень с ирокезом и хорошей реакцией сразу сменил траекторию атаки и махнул своей железякой, следом попытавшись догнать меня по ребрам. Это он молодец. При этом, правда, «ирокез», не подумав, загородил дорогу своим союзникам, а это уже ошибка — результат недостаточно отлаженной работы в команде. Привыкли, красавцы, что если впятером-вшестером на одного нападать — проблемы не будет?       В руке оказался сай, я даже об этом не думал. Железный дрын угодил между центральным и средним зубцами, я повернул рукоять в ладони, зажав арматурину между клинками, и вывернул ее из рук противника. Пригнулся и ушел от удара — блондин подоспел. Пнул его ребром стопы в голень, он потерял опору, споткнулся. Целился мне в печень, промахнувшись, рассек мой плащ своим ножиком. Мразь. Я нанес высокий удар ногой с разворота по лицу «ирокеза» и, скомпенсировав отдачу, обратным движением врезал ногой в брюшную полость последнего парня с цепью. От силы удара он перелетел через мою ногу и сделал виртуозное полусальто, некрасиво закончившееся челюстью об асфальт. Хм… да, признаю, столько вкладывать в последнюю атаку было вовсе не обязательно, это нерациональная трата сил, но… э-э-э… ладно, я рисуюсь.       В благодарность я согнул отобранную арматурину о спину блондина. Короткий хруст костей. Человек забился, пытаясь раздавленным жуком ползти в сторону. Прискорбная истина: когда норовишь ткнуть случайного прохожего ножиком в печень будь готов к тому, что однажды тебе могут сломать пару ребер. Лидер группы, в бою отважно оставшийся за спинами подчиненных, пятился, пялился на меня, очевидно, стремительно трезвея, обалдело искал что-то в куртке. Оу, интрига! Широко улыбаясь, я шагнул к нему, спрятав сай, перехватил трофейную арматурину второй рукой и согнул из нее бантик.       Тем временем наконец последний мой собеседник нашел что искал и с видом фокусника, вытаскивающего конфетку, достал пистолет. Уже интереснее. Я успел нырнуть в сторону до того, как он нажал курок. Краем глаза заметив, как на стене образовалась небольшая выбоина, перекатился по земле, попутно подхватив с нее оброненную одним из прежних противников цепь. Стальные звенья размазанно блеснули в мигающем электрическом свете. Второй выстрел пришелся в землю. Бандит со вскриком схватился за руку. Я двинулся синхронно цепи, почти танцуя. Стальные звенья красиво высекли искры из покрытия дороги и в следующий момент обмотали, стянув вместе, ноги нападавшего. Теперь рывок, одновременно перехватив цепь для резкости второй рукой. Лишившись опоры, горе-снайпер приложился об асфальт. Я с видом рыбака, травящего леску, начал его за цепь подтаскивать к себе. Тут у парня прорезался голос.       — Пусти, псих!!! — взвыл дурным голосом несчастный, обиженный судьбой (в моем лице) бандюк.       «Всегда пожалуйста!» — мысленно согласился я, схватив его за ногу, швырнул, коротко крутанувшись вокруг своей оси.       Полет его был красив, но недолог (чему поспособствовала стена переулка). Впрочем, приземление получилось мягким, прямо в контейнер для мусора. Откуда он, если и остался в сознании, разумно решил пока не вылезать. И правильно. У каждого должно быть свое место в жизни.       Я с интересом покачал в руке оставшиеся звенья, полюбовался игрой света на их изгибах, хм… Хоть техника владения веревками с гирькой, цепями и прочим в этом духе принципиально отлична от привычных мне сай, но пожалуй, стань я психом/героем-одиночкой — это неплохой вариант для конспирации. Так. Что за бред?! Всё: больше не сажусь по одну сторону стола с Майки, он заразен!       С этой мыслью я бросил ненужное оружие на землю. И тут мое внимание, наконец, привлек настойчивый звук, который разносился по переулку все это время. Звук смахивал на щелканье или клацанье. Я повернул голову в сторону его вероятного источника. Под стенкой притулился и трясся всем телом, как энерджайзер, какой-то задохлый парнишка, глядя на меня расширившимися глазами. К тощей груди, колесом перееханной, он со страстью матери, защищающей ребенка, прижимал небольшую спортивную сумку. Поглядев на него еще полминуты, я допер, что испускаемый им звук — это зубы. Так громко стучать зубами — тоже талант. От моего взгляда он словно внезапно пришел в себя и начал шарить по карманам. Я заинтересованно повернулся полностью. Мальчишка достал-таки из кармана перочинный ножик и даже со второй попытки сумел его раскрыть! Меня просто разбирает любопытство: что шибзик собрался этим делать? Защекотать меня до смертных судорог?       — Клац-клац-клац! Не подходи! — тыкая в мою сторону своей зубочисткой. — Порежу! — при этом голос резко скачет с тихого шепота на визг.       У меня уже начались смеховые спазмы, но силой воли я старался дышать глубоко и ровно…       — Это нож? — на всякий случай уточнил я, нарочно медленно, вразвалочку, приближаясь к жертве.       — Д-д-да-а… — прямо пропорционально моему приближению щегол приседал, очевидно, предпринимая попытки просочиться сквозь землю.       — Не-ет! — протянул я, выходя вперед и зная, что капюшон успел слететь с головы, являя миру всю неотразимую харизму, коей щедро наделила меня мутация и природа. Как бы описать сейчас выражение моего лица? Старина Фредди может подержать мне пиво.        — Вот это, — вытаскивая сай, — НОЖ!!!       — А-А-А-А! — дурным голосом взвыл хмырик. — На, бери! Отвянь! Отвянь! Отвя-ань!!! — бросил мне под ноги спасаемую сумку. — Чур меня! Чур меня! Чур меня! И-изыди, нечистый!       И с чего он взял? Я ж на этой неделе только мылся! Тут он, очевидно, обратил внимание на мою руку — я уже говорил, что у меня три пальца? А-а… ну, в общем, это длинная история.       — И-и-и-и-и!.. Спаси боже!.. Пожалуйста!!! — Хлопнулся на колени, молитвенно сложив руки и глядя мимо меня в небо. — Я исправлюсь! Я к маме вернусь! Колледж закончу! Девушку найду! Женюсь на ней! В церковь ходить буду каждый меся… нет, по воскресениям! Буду мыть посуду! Господи! Господи! Господи-и-и! — тут он остановился и, наконец, удивленно воззрился на меня. Я стоял, прислонившись к стенке, и уже почти перестал трястись, но, опять увидев его рожу, хрюкнул, расхохотался уже в голос. Когда смеховые конвульсии немного отпустили, вытер тыльной стороной руки невольно выступившие слезы       — Слышь, ты… вали… давай… пока я не помер…       — Молитвы действуют, о святые небеса… — потрясенно прошептал тот, очевидно, приняв услышанный набор нечленораздельных ржущих и икающих звуков за агонию. — Правда можно?       — Кыш! — всхлипнул я, задыхаясь.       — И кровь пить не буд-дешь?       — А какая у тебя группа?       — В-вторая…       — Вот! У меня на вторую ал-хих-аллергия!       — Агась… — он бочком-бочком начал отползать подальше. Я понял, что сейчас точно сдохну. Поэтому резко вскочил на ноги и сделал страшные глаза:       — БУ!       Шизик последний раз взвизгнул и припустил в галоп с места так, что гепарды б подавились.        Проводив его взглядом, я почти победно осмотрел поле боя. Знаете, есть такая вещь, называется «анималотерапия». Как объяснял Дон, это лечение животными. Я начинаю верить в эту чушь. Вот, к примеру, данный случай: всего пара минут близкого общения со мной — и парень серьёзно задумался о смысле жизни, решил кардинально изменить свою судьбу! А все мое нереальное звериное обаяние. Да, знаю, во мне бездарно пропадает чуткое сердце и великий талант врача… психиатра… тюремного… От этой мысли я хмыкнул и ощутил своеобразное чувство выполненного долга. С силой втянул холодный ночной воздух в разгоряченную грудь. Наслаждение.       Решив продолжить свое «шляние», сделал шаг вперед. Споткнулся. Посмотрел под ноги. Там невинно лежала та самая спортивная сумка. Странно, почему ее так защищали… Я спрятал сай и, немного повозившись с заевшей застежкой, открыл молнию. Нифига! Тот самый выпуск про Темного Рыцаря, Майки обделается от зависти, что я первым его нашел. Ну, как минимум у меня будет рычаг давления, чтобы заставить младшего помыть посуду. Я вытащил журнал и обнаружил под ним пару пакетов. О, теперь понятно… И че мне с этим делать? Распотрошить и выкинуть? Но это ж все к нам в канализацию стечет, и вообще эти укурки с пола слижут… Выкинуть в бак и забыть? Так, а вдруг малолетке попадет? Просто отнесу это дело в ближайший полицейский участок. Я представил картину: к ментам на стол неизвестно откуда влетает сумочка с парой кило герыча…       Хорошая идея. Я застегнул молнию и накинул лямку на плечо. Все равно возвращаться домой так быстро бесполезно. Ловлю себя на мысли, что настроение улучшилось. Может, это подействовал тот гормон радости, который, по словам умника, выделяется при здоровых физических нагрузках. А может, ветер слегка дурь подвыдул… Даже этот колодец из домов уже начинает казаться вполне милым и даже гостеприимным местом.       Напоследок еще раз пробежал глазами окружающую панораму. Нет, так дело не пойдет. Нагнулся, обшарил карманы ближайшего из нападавших, нашел, наконец, монетку нужной расценки. После чего, аккуратно наступая на поверженного врага, вышел из переулка.       Телефонный аппарат обнаружился быстро. Выкрашенный в давно облупившуюся зеленую краску, из-за грязи он приобрел совсем рвотный оттенок. В углу меланхолично перебирал лапками крупный паук, но стекло кабинки уже не могло выполнять функцию защиты своего обитателя от сквозняка и непогоды, поскольку было разбито. Плоскость самого аппарата украшала старательно накарябанная гвоздем неприличная надпись «Жора — казел, выебу на хуй». И чему, спрашивается, их в школе учат? Я аккуратно переправил надпись на «козел» и подчеркнул. Потом опустил трофейную монетку в соответствующую прорезь и набрал «911» — а чего вы ждали? Чтоб я тут начал благотворительность культивировать? В ожидании облокотился на поручень. Прилично подумав, трубка извергла из себя протяжные гудки, а затем замученный сонный голос дежурной скорой.

***

      В это время в другом месте…       Кроме Сплинтера, заснуть второй раз никто уже не смог. Леонардо сидел в кресле под часами на стене, время от времени покачиваясь в такт тиканью и клюя носом так, что подбородок касался груди. Дон что-то делал в лаборатории. Майки безразлично смотрел поздний — хотя скорее уже ранний — ужастик, и разносившиеся по их дому соответствующие звуки заставляли сидящего на посту лидера иногда вздрагивать. Очевидно, под конец в фильме таки действительно произошло что-то, кроме рекламы, потому что весельчак вскрикнул и навернулся со своего ложа. Среагировав на звук, Лео всхрапнул, встрепенулся и, схватившись за катаны, начал спешно оглядываться, ища глазами в убежище вероятного противника. Потом посмотрел на часы, это действо повлекло за собой измученный вздох:       — Ну, раз все равно не спим, может, поищем его?       — Лео, это ж Раф! — Микеланджело выполз из-за дивана и почесал ушибленное место. — С ним ничего не случится — он ведь никому не нужен! А вот если бы пропал чемпион битвы Нексус, тогда…       С кресла послышался еще один тяжкий вздох, и лидер направился к выходу, на ходу проверяя крепления мечей. По его лицу Майки прочел, что брату скорее хочется проветриться, чем кого-то там искать. Владелец оранжевой повязки мысленно попрощался с возлюбленной, самой нежной и мягкой, такой желанной подушкой… и одеялом на ближайших три часа. Искать в городе Рафа — все равно что клопа на спине у лабрадора.       Нашел нунчаки, заткнул за пояс. Никаких замечательных событий в их жизни не наблюдалось уже две недели — да, такое бывает. Но чувства безопасности и умиротворения от передышки не появлялось. Напротив, воздух как будто застаивался в сонной дреме, делая все еще хуже. «Как перед бурей…» — неожиданно пришло сравнение в беззаботную обыкновенно голову. От этого странного оцепенения, предчувствия все и ходили такие нервные, и Лео с Рафом цапались даже чаще и злее обычного.        «…И таинственное предчувствие надвигающейся угрозы мрачной тенью тревожило их сердца… У-у-у!.. Хотя, может, это все потому, что Дон вторую неделю не чинит нам кондиционер…» Кстати, о нем.       — Ей! — Майки подскочил к дверям лаборатории. — Донни, ты спишь? — он постарался произнести это максимально невинным и ничего не выдающим голосом.       — А что?       — Тут надо Рафа искать! — «Не будет подушка моей, так не стать ей ничьей!»       — А-апш-ш, а-апш-ш, хр-хр-пш-ш…       — А, ну тебя! — обиделся Майки. — Бяка ты, Дон! Я вот… вот возьму и скажу Рафу, кто замкнул его саем контакты!!! — Из-за двери послышался обреченный вздох, и через минуту выполз Дон, молча посмотрел на ангельское до подлости лицо младшего и вяло поплелся в сторону входа, где ждал их лидер.

***

      Стоит ли удивляться что я нашёл Рафаэля первым? Даже при том что не сильно искал. Ха! Я везунчик- любимец судьбы! А Весь секрет в позитивном мышлении! Не зря умный чел сказал " Какие мысли Ты запускаешь в космос такие мысли возвращаются к тебе.." "мысли?" тавтология выходит.. Зачем мне мысли космоса? " какие мысли ты запускаешь в космос такие действия возвращаются тебе". Хотя как получаются что Космос действует... Или в этой фразе считается что действую я? И почему у Лео, получается цитировать в Древних мудрецов так гладко, словно он по шпаргалке читает? Ах ну и мне очень надо...       Оцени всего от брата, то условно спрятавшегося в тени от трубы на краю крыши, я серьезно обдумывал мысль подкрасться к нему в стиле ниндзя, чтобы внезапно гавкнуть над ухом.       Потом обдумывал идею ещё раз. Ну в смысле: это же Раф! Он не просыпаясь брошенные в него предметы отбивает. На рефлексах. Дело не в том что вспыльчивый братец "ничего не боится", охохо я то знаю. Дело в том что, " пуганый Рафаэль" пытается убить причину своего испуга. Сразу. Тем более они с Лео опять постарались. А значит парень не в духе... И любой внезапно гавкнувший у него над ухом , может обнаружить, что брошенный через плечо, уже летит с тринадцатого этажа. Причём Раф сделает это раньше чем подумает откуда на крыше собаки. Но в принципе брат хороший: уверен потом ему будет стыдно!       Мой взгляд упал на банку из-под содовой, забытую вероятно другими любителями наблюдать прекрасный город с высоты птичьего полета.       Я прицелился и метко пнул жестянку в сторону Рафаэля, обнаруживая свое присутствие.       — Раф, это ты?       — Нет, я не Раф, я прототип Рафа, идентичный натуральному. «Прототип индентичный натуральному?» Во загнул! Прикол если его и в правду заменили… инопланетяне!       Я серьёзно обдумал такой поворот сюжета. Но нет маловероятно: даже на нас инопланетные штуковины не валяться с неба без всякого предупреждения! Прошлый раз помню, мы для этого пробрались в здание ИИКТ, уже оттуда телепортировались в другую галактику... Или Галактика была наша? В другую Солнечную систему? А в чём разница? Что там Дони говорил?       Размышляя о небесных сферах, я меж тем приблизился к беглецу. Зачем он опять сбежал на поверхность? Один. Ладно, если приспичило: мог бы хотя бы сказать Лео, что пойдет к Кейси или в гости к Эйприл... Хотя лучше к Кейси. Лидер остался бы дома, а следовательно я бы уже видел десятый сон. О какой красивый ночной город! Прямо как отражение звёздного неба в воде! Сверху звезд не видно... На ночной город, как перевёрнутая Звёздное небо- и словно созвездия горят далекие окна и фонари. Я вдохнул полной грудью и представил себя единым с этим прекрасным большим и таинственным миром.       — Слушай, тут Лео тебя обыскался, и… О-о, это же тот самый выпуск, в котором Темный Рыцарь должен сразиться с Синей Фурией...       ***       …Пронаблюдав в падении, как под ногами проносятся этажи. В следующие доли секунды я извернулся так, что любой акробат, увидевший это, немедленно повесился бы на страховке, на почве профессиональной ревности. Правой рукой я поймал перекладину пожарной лестницы, левой, пояс своего брата. Когда по инерции нас приложило о стену, краем глаза, не без злорадства отметил, как фиговина виновная в таки испытанном мною чувстве полета со свистом пронеслась мимо. Кажется, в тот момент в плече щелкнуло, от рывка внезапной остановки двойного веса, разогнанного до приличной скорости. Но мои мышцы выдержали, а сталь нет. Впрочем, приземлился я красиво, на ноги (фиг бы я упал в эту дурно пахнущую лужу, неестественного цвета и непонятного происхождения, чем ни будь другим, ага, мечтайте), и выкинул оставшийся в ладони железный прут. Майки исчез из вида, когда мы полетели третий этаж, возможно, он зацепился за одну из бельевых веревок в большом количестве натянутых в пространстве между сооружениями, мне повезло меньше, но тогда падать оставалось уже не так высоко. Переулок был самым обыкновенным: грязным, замусоренным и безлюдным (за что спасибо). Шум улицы с той стороны здания стал слышен более четко, чем на крыше. Вспугнутая моим внезапным прибытием, из ржавого мусорного бака, у кирпичной стены, выскочила тощая бездомная кошка. И наградив сверкающим взглядом янтарных глаз, в котором ясно читался адрес, куда она меня посылает, изящная дикарка тенью скрылась в дыре забора завершавшего проход между домами.       Фиговина представляющая собой продолговатый металлический контейнер лежала рядом, изображая саму невинность. На ее обшивке не было ни царапины. С досады я ее пнул словно в ответ раздался громкий и противный писк, и мигнув ящик раскрылся. Мда - везет… Из большого тяжеленного футляра, с мощными заклепками и стенками толщиной сантиметров этак по пятнадцать, выкатилась такая маленькая хлипенькая штучка и куча крошенного пенопласта, призванная очевидно защищать содержимое от сотрясений. Приборчик выглядел безвредным стальным шариком с парой дырочек и несколькими торчащими в разные стороны прикольными усиками. Но из-за природной осторожности, вперемешку с горьким опытом, первым моим движением рука легла на сай, а тело на автомате приготовилось к сюрпрайзам. Уже тогда у меня сложилось предчувствие чего-то нехорошего…       Меж тем аппарат воспарил в воздухе, пошарив по мне каким-то лазером, пискнул «Объект обнаружен и опознан.». И в следующую секунду показал трехмерное, полупрозрачное изображение кого-то в белом халате и тапочках (сиреневых) повернутого ко мне спиной (наверно с той стороны у машинки оказался перед). Судя по жестам и движениям рук, существо, напоминающее по пропорциям человека, собиралось что-то сказать, и я даже поднялся на ноги, что бы обойти его и послушать. У, исходя из вида халата - ученного, получилось произнести "Здравств…" на прекрасном нью-йоркском английском, причем голосом, который был мне поразительно знаком. Но в этот момент сверху раздался звук характерный для лопнувшей бельевой веревки и на мой панцирь обрушился младший брат, благодаря чему я благополучно вписался лицом в грязь, причем в буквальном и в переносном смысле.       - А это вообще че было? - пока я отплевывался, Майки поднялся, сел и с явным любопытством обшаривал гляделками переулок, в ответ я издал гортанное рычание, заставившее брата живо встать с моей спины. Я поднялся и отряхнувшись заметил, что изображение исчезло, как и его источник. После напрасных поисков, мы обнаружили жалкие останки сложнейшей микросхемы вбитые в отпечаток моего тела в грязи. А ведь возможно это послание преодолело сотни световых лет…       - Ладно, пошли домой? - предложил я, покачав на антеннке слегка еще искрящие обломки, выковырнутые из земли саем и думая о тесноте вселенной.       - Чего? -изумился Майки. - Ты даже не знаешь, откуда это прилетело!       - Почему же, знаю. Оттуда. - я с философским лицом ткнул пальцем в небо, и сразу, на пол вселенной.       - Ну и что там, ты тоже знаешь?       - Почему же, знаю: проблемы! - закончил разговор, поставив восклицательный знак в конце, и резко развернувшись, зашагав из переулка. А что вы собственно ожидали? Что я такой идиот и брошусь с крыши, метя в эту блямбу? (А за это время она уже уменьшилась втрое и перекочевала на середину пространства между домами) Что бы вероятно спасти того, кого никогда не видел? Может, эту дырку открыл какой то сын- недоросток - умного -и -богатого- папы - в параллельной вселенной, что бы выпендриться перед своей одноклассницей, и в сообщении была фраза: "Здравствуй иномирец, знаешь: Ты лох, и это правда! Иначе ты бы это не слушал!!" - а насчет голоса мне почудилось. Вероятно так же, что это дырка вообще никуда не ведет и, прыгнув в нее, я тупо вывалюсь с другой стороны чтоб слетать с крыши во второй раз, но уже летально. Никогда не бегу с поля боя, иногда лишь произвожу вынужденное тактическое отступление, но здесь не поле боя, а суицид. И вообще, я не Лео, и на благотворительность не подписывался!!       -Лучше отнести эту хрень Дону, вдруг починит?       А Апокалипсисы на пару с Рагнареками могут строятся и ждут очереди.       -Хм..- на такое предложение возразить сложно, но Микеланджело попытался- Хэй может в ящике есть еще что-то важное!       Подиж ты у Майки и умная мысль! Я обернулся обнаружим, что брат уже засунулся в железный ящик и с целью проверки фонтаном выбрасывает наружу пенопласт покрывая им все вокруг, включая меня.       -Смотри я был прав! – он выпрямился извлекая на свет божий большое железное яйцо с экраном.       Бомба.       -И у него есть кнопочки!       -Не трогай! – я рванул к нему с целью выбить неизвестную и возможно.. да что там: наверняка опасную инопланетную фиговину из рук. Но даже у Донателло не всегда получалось. Пятно непонятного цвета мигнув исчезло из неба и возникло прямо вокруг него. Возможно. я схватил брата за плечо мгновением раньше. И тело парализовало. В позе в которой я его схватил: на одной ноге. Я даже не могу моргнуть. А предчувствие чего-то нехорошего стремительно превращается в твердую уверенность.       Что я думал в тот момент? Надеялся выдернуть? Спасти? Погибнуть вместе с ним? Нет, нихрена я не думал! Сердце стучало в висках и осталась единственная мысль : "Кретин! Майки, гребаный ты идиот!" – да и та, как видите нецензурная…