Проект «Бета»

* * * – Кстати, я не трикстер, – Руслан с удовольствием устроился в плетёном кресле, вытянув длинные ноги. – Трикстер – это оборотень, – он подмигнул Максу, – и мне приятно сыграть такую роль, но вот Википедия, к примеру, описывает трикстера как разрушителя основ. А я основы сокрушать не собираюсь. Так только… слегка проверить на прочность… – Прочные, – невозмутимо заметил Макс. – Я вижу, – кротко отозвался тот. – Но проверять-то надо регулярно… Опершись на подлокотники своего кресла, Дарина наблюдала за ними с лёгкой улыбкой на сосредоточенном лице. – Вы обиделись на то, что я устроил вам проверку без вашего ведома? – тихо спросил Макс, поймав её взгляд. – Это сильно задело ваши чувства? Та пожала плечами и на миг прикрыла глаза, будто отгородившись. – Не волнуйтесь. Я как литой резиновый мяч – всегда прыгаю и очень прочная. И мне нечего скрывать от вас. Вы платите деньги и вправе заказывать музыку. Речь же не идёт об отношениях. Какие чувства, какие обиды? – Точно. Обиделась, – весело заключил Руслан, а Дарина вдруг показала ему язык и помахала обеими ладонями возле ушей: – Бе-бе-бе! …Отсмеявшись, они оба с любопытством на неё уставились. – Вы всегда так встречаете удар? – прищурился Макс. – Весело? Всегда. – Она задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику. – Помните, был такой скетч у Никулина с Шуйдиным? Когда они таскали по арене здоровенное бревно? «Весело подняли брёвнышко и весело его понесли»? Так вот, ключевое слово – не «брёвнышко», а «весело». И вообще жить весело! – заключила она, лукаво взглянув на Руслана. Тот, как ни странно, не стал поднимать перчатку, а лишь хмыкнул, выпятив губу: – Но ты и в морду дать можешь. Несмотря на всё твоё… веселье. – Весело дам, не сомневайся, – заверила его Дарина, прыснув. – Вот уж не собирался, – серьёзно откликнулся тот. Дарина открыто рассматривала обоих. Они были красивы. Были подарком для любой женщины. Почему Бог ли, природа ли распорядились именно так? Несправедливо? Немилосердно? Не те категории. Совсем не те. – Я дерусь просто потому, что я дерусь, – рассеянно пробормотала Дарина себе под нос, и Руслан изумлённо на неё покосился: – Это что, к вопросу о... морде? – Просто вспомнилось. Любимый фильм у меня в детстве был, да и сейчас остался. Знаю наизусть, так что не удивляйтесь. – Тогда давайте побеседуем, как говаривал господин кардинал, – чуть усмехнувшись, предложил Макс. – О делах. Только не добавляйте «наших скорбных», пожалуйста. Они у нас не скорбные. – Это как сказать… – безразлично обронил Руслан, поднимаясь с кресла одним гибким движением. – Вы обсуждайте свои нескорбные дела, а я пойду поплаваю. Всё равно моё слово значения не имеет. Дарина опустила голову, явно борясь с желанием что-то сказать. Макс проводил парня взглядом и повернулся к ней: – Вы не передумали насчёт нашего… сотрудничества? – Нет. – Вы внимательно прочитали текст контракта? С адвокатом? – Без адвоката, но внимательно. – Пока… процедуры не начаты, вы имеете право отказаться в любой момент, – напомнил Макс, сложив пальцы домиком. – Ну, а потом… – Потом я не только не получу своих денег, но и заплачу неустойку, сумма которой зависит от того, на каком этапе я вздумаю отказаться, – ровно сказала женщина. – Хотя закон стоит на стороне суррогатной матери, несмотря ни на какие контракты. Но вам незачем волноваться – когда этот… проект будет запущен, я уже не откажусь, чтобы там ни было. – Потому я и говорю – у вас есть время подумать, – резко сказал Максим. – И передумать. – В Штатах это всё… делается по-другому, я узнавала, – Дарина смотрела мимо него, на альпийскую горку, где щедро цвели фиалки и колокольчики. – Яйцеклетку даёт одна женщина, вынашивает ребёнка другая, воспитывает третья. Это отработанный процесс. Почему вы не остановились на таком варианте? – Не знаю, – искренне произнёс Максим, снимая очки и кладя их рядом с собой. Он и в самом деле не знал. – Я выбрал путь, более… естественный и более отвечающий менталитету, наверное. Ну и… – он помедлил, – собственно, я почти сразу подумал о вас. – Это интересно, – медленно проговорила она, остро глянув на него. – О женщине, которую вы знаете только по блогу, пусть и в течение двух с лишним лет? – О женщине, пережившей личную трагедию, но не сломленной, избравшей одиночество, но мечтающей о ребёнке, – уточнил Макс. – Вы не хотели сексуальных контактов с мужчиной, вы знали, что не сможете поднять ребёнка одна, вы упоминали обо всём этом в своём блоге, и я это прочитал. И запомнил. – И вы решили меня облагодетельствовать? – Дарина рассмеялась коротко и горько. – Это не благотворительность, – холодно отрезал Макс. – Мы нужны вам, так же, как и вы нам. И я надеюсь, что все вместе мы сможем сделать нашего ребёнка счастливым. – Можно было бы пофилософствовать на тему того, что такое счастье, – женщина тоже сложила пальцы домиком и уставилась на них. – Но мне больше хочется знать, как ко всему этому вашему «проекту» отнёсся ваш самый близкий человек. Руслан. – Он чувствовал себя лишним, – прямо ответил Макс. – До тех пор, пока я не предложил ему принять в нём участие. Наш биологический материал будет смешан в равной мере, и у каждого из нас будут равные шансы. – Но в таком случае я с пятидесятипроцентной вероятностью могу родить его ребёнка, а не вашего, – негромко проговорила Дарина. Максим пожал плечами: – Как вы только что сказали, он мой самый близкий человек. Я приму ребёнка как своего и потом рискну ещё раз. – Он это оценил? Вашу… жертву? – испытующе осведомилась Дарина. Её собеседник досадливо сдвинул брови: – О чём вы? Это не моя, а его жертва – он ненавидит всё, связанное с медициной, и вовсе не мечтал о детях, ему же всего двадцать три. Он пошёл на это только ради меня. – И за это он вас теперь наказывает?.. Простите, простите… – Женщина сжала тонкими пальцами его руку и повторила: – Простите. У меня нет никакого права вмешиваться в ваши отношения. Макс помолчал несколько мгновений, а потом легко накрыл её руку другой ладонью: – У вас есть это право, Дарина. Но давайте пока прервёмся и отдохнём. Вы же устали. Под живыми ясными глазами Дарины он явственно заметил лёгкую тень. – Идите, поплавайте в бассейне, – предложил он заботливо. – В раздевалке есть комплекты купальников. – Не хочу смущать Руслана, – отозвалась Дарина, покачав головой. – В другой раз. – Смущать? Руслана? – с ударением произнёс Максим. Эта женщина поражала его всё больше и больше. – Ну да, – повела она плечом. – Я для него совершенно посторонний человек… несмотря на наш контракт и на мою медкарту в его почте. Он смутится, хотя красив, как бог. Макс глядел на неё во все глаза. – Я? Красив, как бог? – возникнув за перилами террасы, Руслан тоже уставился на Дарину так, что та вспыхнула до корней волос. – О Господи, Макс, да это так мило, что я прямо не знаю… – Ты сейчас зазнаешься совершенно, – констатировал Макс, иронически хмыкнув. – Как говорит Дар, бе-бе-бе! – отпарировал тот, легко подтягиваясь и перемахивая через перила. – Пошли, солнышко, я тебе второй этаж покажу. Этот… чадолюбец там такую детскую отгрохал, я прямо сам бы там с утра до вечера играл. Хочешь посмотреть? Дарина взглянула на Макса и уже без улыбки кивнула. * * * Нажав на кнопку «отбой», Дарина ещё с минуту подержала мобильник в руке, а потом опустила его в карман своего махрового красного халата. Руслан обещал приехать через полчаса, времени для обдумывания разговора было достаточно. Хотя она не считала, что такое обдумывание хоть как-то поможет... Направившись на кухню, Дарина включила успокаивающе зашумевший чайник и сунула руки в карманы халата, сжав их там в кулаки. Её слегка знобило, но не болезнь была тому причиной. Звонок в дверь, хоть и ожидаемый, застал её врасплох, и, вздрогнув, она поспешила в прихожую. Кое в чём Руслан был совершенно предсказуем – в руке он держал букет хризантем, который с полупоклоном ей вручил. Только что каблуками не щёлкнул. Сегодня на нём была бежевая рубашка и тёмные джинсы, а волосы опять собраны сзади в аккуратный хвостик. – Тебе никто не говорил, что ты не в том веке родился? – засмеялась Дарина, принимая букет. – Сто раз, – театрально вздохнул Руслан, с любопытством озираясь по сторонам и попутно бросив взгляд в зеркало на стене. – Кавалергарда век недолог, и потому так сладок он… далее по тексту. – Труба трубит, откинут полог, и где-то слышен сабель звон… – женщина достала из шкафа вазу и обернулась к парню: – На кухню? Чайку? – И на кухню, и чайку… – рассеянно согласился тот, проходя в комнату, – но сперва я хочу осмотреть твою… бобровую хатку. О человеке многое можно сказать по тому, как он обживает пространство. – Ну да, ты ж дизайнер, – согласилась Дарина. – И что же ты можешь сказать обо мне? Руслан медленно обошёл комнату, задумчиво посвистывая: – Ну-у, читать ты точно умеешь. Дарина расхохоталась – Рано смеёшься, дорогуша, – лукаво ухмыльнулся парень, оглядываясь на неё. – Значится, так, как говаривал Глеб Жеглов… Книг слишком много, есть раритеты, ты всё заботливо хранишь, значит, выводов два – во-первых, ты консервативна и привержена традициям, ведь есть и электронные книги, и библиотеки, а ты… – Но я хожу в библиотеку! – бурно запротестовала Дарина. – И ридер у меня… – Где-то валяется, – отмахнулся Руслан, – в сумочке небось, чтоб читать в метро. Не перебивай профессионала, детка! И второе – я уже сказал, что тут есть раритетные издания, значит, они достались тебе от семьи. И тут мы вспоминаем о филологе в третьем поколении! – Он торжествующе ткнул в Дарину пальцем, и она засмеялась. Пока не прозвучал следующий вопрос. – Тебе дорога твоя семья. Почему ты же не вернулась в свой родной город, к семье, к маме, когда всё это… случилось с твоим мужем? Она прямо поглядела ему в лицо: – Я хотела остаться здесь. С ним. С воспоминаниями. – Ты сентиментальна, – немного помолчав, заключил Руслан, – и засилье умильных фоточек в рамочках говорит о том же. Мама, папа, сестра, племянники, университетские друзья? – Дарина послушно кивала. – Ну, а где же его фотография? Твоего мужа? – Не на виду, – помедлив, отозвалась Дарина. – Значит, самое дорогое ты прячешь от чужих... – Руслан повернулся и присел на корточки прямо перед ней, вскинув на неё пытливый взгляд. – Я тебя расстроил или смутил? Прости. – Нет, – легко ответила она. – Ты всё правильно говорил, и я с интересом слушала. – Но сейчас я реально собираюсь тебя расстроить и смутить, увы… Приготовься, – Руслан покаянно повесил голову. – Приготовилась? Итак… у тебя совершенно нет вкуса, милая. Эти ужасные фигурки ужасных котов… – Не тронь моих котов, я их обожаю! – захохотала она, хватая его за плечи. – Да я не притронусь к этим адовым уродцам даже щипцами, как говорят англичане! Уй-й! – Потеряв равновесие от её толчка, Руслан опрокинулся назад, опёршись на руки. – Ладно, сдаюсь, не буянь, эти чудовища прекрасны, если они тебе так нравятся, и я готов даже увидеть в них некий шарм, честно! Только не бросай меня в колодец-лодец-лодец… – Балабол! – с удовольствием констатировала Дарина, подымая его за локоть. – Пойдём уже чай пить. – Послушай, а почему ты дома в будний день? Заболела? – он чуть нахмурился, пропуская её в кухню. – Взяла отгул, – коротко пояснила женщина, доставая из шкафчика чашки в весёлый красный горошек. – Мне надо было… подумать. Она спокойно встретила испытующий взгляд парня. – И ты именно со мной, а не с Максом, решила поделиться результатом своих размышлений, – пробормотал тот себе под нос. – Польщён. Но почему-то это меня тревожит… – Мнительный ты какой, – через силу улыбнулась Дарина, открывая духовку, откуда немедля разнеслись вкусные сдобные запахи. – О! А ты всё печёшь, дорогая, всё печёшь! – машинально процитировал Руслан бородатый анекдот. – Отлично! Будем толстенькими! – Будем! – усаживаясь за стол, Дарина легко коснулась своей чашкой его чашки. – Чин-чин. Какое-то время они оба молча запивали чаем сдобное печенье. Наконец Руслан нарушил это молчание: – Такое чаепитие Винни-Пуха в гостях у Кролика, конечно, прекрасно, но я хотел бы всё-таки услышать, чего такого-эдакого ты надумала. Привык я, знаешь ли, встречать опасности грудью. Кавалергард, как-никак! Дарина вздохнула, отставив чашку в сторону и подняв на него усталые глаза. – Мне хотелось бы точно знать, как к этому «Проекту Бета» относишься именно ты. – Почему «Бета»? – живо заинтересовался Руслан. – Потому что вы с Максимом Владимировичем прямо иллюстрация дуальной пары Максим-Гамлет из бета-квадры. Это соционика, и мы её сейчас обсуждать не будем, посмотришь в Интернете, если хочешь… По-том посмотришь! – Дарина сердито выхватила из его пальцев айфон и положила на угол стола. – Гейм овер, не дразни меня сейчас… – Она встала и, обхватив себя за локти, прошлась туда-сюда по маленькой кухоньке. – Да читал я уже про соционику, – пренебрежительно фыркнул парень. – Очередная лженаука, якобы с психологическим уклоном, отрада офисных хомячков. Товарища Сталина на них нет. Дарина возвела глаза к потолку, и Руслан весело подмигнул ей: – Бе-бе-бе? Женщина невольно хмыкнула: – Бе-бе-бе, если хочешь. Но я задала тебе вопрос. – Она посерьёзнела. – Отвечай. – Мы прям как на уроке… – Руслан упёрся локтями в колени, на миг опустив голову. – Ладно. Опять по чесноку – мне это всё на фиг не нужно. Лишний напряг, лишние сложности. Но Макс… – он криво усмехнулся, – видимо, земную жизнь прошёл до половины и очутился в сумрачном лесу… перефразируя Данте. Кризис среднего возраста, короче. В общем, ребёнок стал для него прямо какой-то идеей-фикс. А я… – он помедлил, – не хочу его потерять. Хотя, собственно, как раз этот ребёнок может стать для нас камнем преткновения. – Или тем, что вас навсегда свяжет, – мягко возразила Дарина. – Навсегда? – Руслан иронически поднял бровь, искоса глядя на женщину. – Никчемное слово. Уж тебе ли этого не знать. Дарина снова присела на табурет: – В общем, ты согласился, хотя тебе это, по сути, не нужно. – Да уж, – он мрачно передёрнул плечами. – Прошёл кучу кретинских обследований. Ненавижу. Лезут в тебя своим инструментарием… задают мерзотные вопросы. И, какими бы навороченными ни были все эти клиники, всё равно там разит… моргом. Дарина вздрогнула, метнув на него потрясённый взгляд. – Задел? – Руслан вытащил из нагрудного кармана пачку сигарет и повертел в руке. – Задел, вижу. Не потому, что я такой уж мудак, а просто хочу, чтоб ты знала – я это понимаю. Мой… когда-то любимый человек тоже умер в больнице. И тоже умирал долго. Но она бросила меня сама. – Она? – выдохнула Дарина почти неслышно. – Ну да. Она была моей учительницей. Тоже филолог, русский и литература. Ну, не смотри же так, праведница. Мы сошлись в одиннадцатом классе, так что, – он усмехнулся, – это не было педофилией. Я мечтал, что мы будем вместе… навсегда. Идиот. Через год она меня бросила – надоел. А потом заболела – рак. Я приходил к ней в больницу, а она меня гнала, кричала, что не хочет, чтоб я видел её такой. А я… каждый раз с час, наверное, стоял там, в сквере, у больницы этой поганой, чтоб просто суметь туда войти. Просто войти, – повторил он, закрыв глаза. – А потом она умерла – накопила таблеток и все разом выпила. А потом появился Макс. Он меня сперва чуть машиной не сбил… – Лёгкая улыбка тронула его губы. – Я как раз по улице брёл, не знаю куда. Вот так всё и… получилось. И он для меня теперь – всё. Весь мир. Кто сгорел, того не подожжёшь… я на тебя тогда за эти слова сорвался, но я, получается, только вот сейчас и горю… – Он глубоко вздохнул. – Я закурю, Дар? Да-ар… – Он крепко сжал тонкую руку женщины, стиснувшую его запястье. – Ты… брось это, а то я совсем раскисну, разревусь ещё, а потом не прощу тебе этого. – Да… я знаю. Макс говорил, что ты слабости не прощаешь, – прошептала Дарина, глядя в пол. – Тогда ты кури, а я пореву, можно? Мне простительно, я не… не кавалергард, – и ещё ниже наклонила голову, когда он коснулся её волос и невесомо погладил. …Макс позвонил, когда Руслан уже обувался в прихожей, собираясь выходить. Парень чертыхнулся, глянув на дисплей айфона, и не стал разговаривать. – Потом перезвоню. – Он поглядел на печально улыбнувшуюся Дарину. – Мы что-то ничего толком не выяснили… так, лирику разводили. Ну и печенье ели, конечно. – Я всё, что хотела, узнала, – твёрдо сказала Дарина. – Я ещё раз хорошенько подумаю, и в субботу приеду к вам, чтобы… расставить все точки над «i». Максиму только, наверное, не говори ничего, а то он будет зря переживать. Допустим, я приеду просто на шашлыки. Он же приглашал. – Та-та-та-там-м-м, – пропел Руслан, сморщив нос. – Поступь судьбы. Рок. Людвиг ван Бетховен. Ладно. Зацени, я даже не спрашиваю, что такое ты там обдумываешь. И Максу… да, незачем знать, что ты вызвала меня сюда, и что мы разговаривали. Он действительно всё это принимает слишком близко к сердцу. Хоть и выглядит всегда эдакой… статуей Командора. Он чуть наклонился, чмокнув её в висок, и совсем не удивился, когда она крепко сжала его в объятиях, – лишь неловко обнял её в ответ. – Ты извини, что я к тебе… гнусно пристаю и лапаю, – глухо сказала она, уткнувшись носом ему в шею. – Тебе этого, конечно, совсем не надо, но я так давно никого не обнимала… и меня никто. – Всегда к вашим услугам, миледи, – шепнул Руслан, закрыв глаза. – Окажите честь. * * * В субботу ближе к полудню Дарина стояла на дороге, ведущей к дачному посёлку. Дожди наконец прекратились, и летнее солнце рассиялось вовсю. – Ында взопрели озимые, рассупонилось ясно солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку, – задумчиво пробормотала Дарина, оглядываясь по сторонам. Утром она клятвенно заверила Макса, что её подбросит сюда фотограф на редакционной машине – и действительно, шустрому фотографу Коле край как понадобилось именно в субботу запечатлеть интерьеры какого-то нового охотничьего клуба, располагавшегося неподалёку. Для своего визита Дарина оделась по-спортивному – в джинсы, кроссовки и жёлтую футболку с яркой надписью «Кросс нации-2009». Она улыбнулась, представив, как зверски будет измываться над бедной футболкой Руслан. Хотя на душе у неё было очень и очень… смутно. Просто как в России в 1612 году. Она весело помахала рукой видеокамере над воротами усадьбы Макса и, когда они открылись, вошла. Мушкетёры короля, к бою… Биться ей ни капельки не хотелось. Мужчины, с которыми ей не хотелось биться, уже бились – с упорно не желавшим разгораться новым мангалом на лужайке для пикников. Они тоже выглядели по-походному – Максим был в джинсах и синей футболке, а Руслан – вообще в каких-то камуфляжных штанах и изрядно растянутой, но зато белоснежной, майке. – Бо-оже, что это за… даже слов не подберу! – сокрушённо покачал головой Руслан, округлившимися глазами взирая на её футболку, и Дарина рассмеялась. – Откуда этот безумный термин? «Кросс нации», надо же! – А не помню, – беззаботно отозвалась Дарина. – Кто-то принёс, в редакции валялась. – Так ты всегда напяливаешь на себя всё, что валяется в вашей редакции?! – картинно схватился за голову Руслан. – Всегда, – подтвердила Дарина, энергично кивая. – У тёти Ксюши, нашей уборщицы, есть дивный чёрный халатик, правда, размер пятьдесят шестой, но я его подпоясываю… А ещё я обожаю Колины безразмерные сапоги. Рыбацкие, до пояса. Мне та-ак идут! Коля – это наш фотограф. По совместительству ведёт рубрику «Ловись, рыбка!»… Руслан захохотал, оборачиваясь к сдержанно улыбавшемуся Максу: – Ну, скажи же, мы классный дуэт?! Даже такого сухаря, как ты, размочим! – Рискните, – степенно согласился Максим и снова взялся методично ворошить угли в поддоне мангала. Дарина тут же подключилась к шашлычному процессу – Руслан сперва отправил её мариновать мясо, потом – резать помидоры и мыть салат, – как она поняла, Наталья Леонидовна взяла выходной, – а сам всё это время ходил за ней по пятам, без умолку болтая. Дарина хохотала над его болтовнёй так, что у неё даже заболел живот. Всё это продолжалось до тех пор, пока Макс не покончил с подготовкой мангала, не цыкнул на Руслана и не усадил Дарину в шезлонг на лужайке, предварительно повертев над ней зонтик так, чтоб солнце не било ей в глаза. – Неси мясо, лентяй, – скомандовал он, обращаясь к Руслану. – Есть, командир! – кисло отозвался тот. – Или лучше командарм? Да, командарм – определённо лучше… Шашлык был наконец пожарен по всем правилам, стол накрыт на террасе. Они с аппетитом ели, запивая шашлык домашним квасом, обсуждали последние политические новости, – Руслан ехидно комментировал, Макс неодобрительно поджимал губы, – а Дарина смотрела них обоих. И всё никак не могла понять, правильное ли решение она приняла. Но решение было принято, и отступать она не собиралась. Перехватив её напряжённый взгляд, Руслан оборвал смех и на миг опустил голову. А потом снова вскинул её и ослепительно улыбнулся: – Макс, Дарина хочет нам кое-что сказать, но не решается. Я это точно знаю, потому что когда был у неё в среду, она сказала, что всё обдумает и в субботу объявит нам своё решение… – Он повернулся к Дарине. – Вот видишь, дорогая, я всё-таки проболтался! Саечка за испуг. Макс даже бровью не повёл. – Ну что ж, если вы хотите что-то обсудить, мы внимательно слушаем. Он медленно снял очки и аккуратно положил их на скатерть. Дарина чуть отодвинулась от стола, ещё раз пристально поглядела на обоих мужчин и прерывисто вздохнула. – Вы передумали? – мягко спросил Макс. – Нет, – быстро откликнулась она и каким-то обострённым чутьём поняла, как сразу расслабились они оба. – Но вас что-то смущает? – продолжал Максим. – Да. – Что именно? Мне кажется, в контракте всё предусмотрено. – Абсолютно всё, – кивнула Дарина. – Но дело как раз в том, что мне не нравится само существование этого контракта. Она едва удержалась от смеха, глядя на их ошеломлённые лица. На секунду закрыла глаза и, наклонившись вперёд, заговорила страстно и напряжённо. А они молча слушали, двое недоверчивых, раненых людей, которых ей так хотелось согреть. – Вы хотите взять меня не просто в суррогатные матери, а именно в матери вашего ребёнка. Чтобы я воспитывала и растила его вместе с вами – в вашем доме, в нашем доме. – Она повела рукой вокруг себя. – Имя Руслана в контракте фигурирует, как имя возможного отца, как и ваше имя, Максим Владимирович. И моё, как предполагаемой матери. Но только я одна из нас троих получаю за этого ребёнка деньги. Только я – платный наёмный работник. Тело. Извините, просто мясо. Я не хочу быть мясом и не хочу получать эти деньги! Не хочу, чтобы мой… наш ребёнок однажды сказал мне: «Мама, а ведь тебя купили!»… Задохнувшись, она с трудом перевела дыхание. Горло у неё больно сжалось. – Это всё лирика, – так же с трудом, как ей показалось, проговорил Максим. – Это не деловой разговор. – А то, к чему и вы, и я стремимся – это как раз не деловые отношения, Максим Владимирович! – отрезала Дарина, прикусив губу. – Это человеческие отношения. Потому что в итоге наш ребёнок должен жить не в какой-то корпорации, а в семье! – Чёрт, – пробормотал Руслан, запуская пальцы в волосы. – Она права, Макс. Она совершенно права. – Но контракт защищает прежде всего ваши права, Дарина! – воскликнул Макс, поднимаясь с кресла. – Максим Владимирович, – Дарина тоже встала, глядя ему в глаза. Без очков они были совсем другими. В них даже появилась какая-то… беззащитность. – Вы будете отцом моего ребёнка. Значит, лучше вас мои права не защитит никто. Лучше вас и Руслана. – Она оглянулась на парня, который смотрел на неё, как завороженный. – Знаете, если б я считала, что кто-то из вас двоих способен потом выбросить меня на улицу, я бы сюда никогда не пришла. Она решительно села на своё место, чувствуя себя так, будто пробежала марафонскую дистанцию. Ладони у неё вспотели, в горле першило. – Вы сумасшедшая, – убеждённо сказал Макс, тоже опускаясь в кресло и надевая очки. – Кошмар, правда? Замечу, этого не показало ни одно обследование, а ведь такие деньги заплачены… кстати, о деньгах! – покачала головой Дарина, и Руслан фыркнул. – Чёрт, от этих разговоров мне прямо выпить захотелось, – пожаловался он, и Дарина зловеще улыбнулась: – Пить тебе не скоро придётся, если вы примете моё второе предложение. – Господи, да у меня прямо мороз по коже! – простонал Руслан с неподдельным ужасом в голосе. – Что такое?! – Да-да, – важно кивнула она, – следующий вопрос повестки дня касается тебя персонально, это говорю тебе я, страшный дракон Бойся-Бой! – Она опустила голову, а потом уже совершенно серьёзно сказала: – Максим Владимирович, вы решили подключить к этому проекту Руслана, чтобы он не чувствовал себя… – она замялась. – Чтобы он не чувствовал себя. На этом поиск эпитетов закончим, все и так всё поняли, – мрачно пробурчал Руслан. Макс молчал, пристально рассматривая их обоих. – Хорошо, – согласилась Дарина. – Все всё поняли, да. Но принятый вами вариант всё равно ничего не определяет. Это, простите, лотерея какая-то. Никто из вас не знает, кто именно, высокопарно выражаясь, даст жизнь будущему ребёнку, и в любом случае один из вас так или иначе будет ущемлён. – Но принятый мной… нами вариант – наиболее щадящий для организма женщины! – сердито возразил Макс. – Нам его предложили в клинике. – Если под женщиной вы продолжаете подразумевать именно меня, то женщина предлагает вам другой вариант, – Дарина склонила голову к плечу. – Меня, честно сказать, медики не пугают. – Коня на скаку… – бормотнул Руслан едва слышно. – Я, кроме того, ещё и конь, и изба в одном флаконе. Скачу, горю и останавливаю, – Дарина вскинула голову. – И я заверяю вас, что отлично выношу двоих детей, если вам не жалко биологического материала для двух моих яйцеклеток. Или трёх. Или четырёх… Или… – Точно. Вы сумасшедшая, – убежденно сказал Макс и вдруг захохотал, снова срывая очки и уставившись в небо. – Я же говорил, что она – прирождённая воспитательница детского сада! – ехидно воскликнул Руслан. – Ей просто хочется заполучить целую ясельную гру… Стоп! – Он вдруг подскочил. – Что ты только что сказала? Ты сказала… биологический материал?! Шо?! Опять?! – заорал он голосом волка из мультика «Жил-был пёс». Задыхаясь, Дарина сползла с кресла прямо на пол и прерывающимся голосом выговорила: – Ну да, скорее всего, понадобится свежий… ма… материал… Но я могу держать тебя за руку, хочешь? – Нет! Ты будешь мне мешать! – таким же срывающимся голосом отрезал Руслан. Макс изо всех сил хлопнул ладонью по столу и гаркнул: – Ти-хо! И действительно, наступила абсолютная, даже какая-то звенящая тишина, как будто весь мир, и тот замер, ожидая его решения. Даже синички не цвикали, и газонокосилки не трещали. В зелёных, полных слёз глазах Дарины и в просветлевших глазах Руслана, смотревших на него в упор, светились и мольба, и смех, и вызов. И любовь. И, глядя в эти доверчивые глаза, Максим впервые в жизни ощутил, как у него под ногами медленно поворачивается Земля. Что-то мелькнуло у него в голове, будто часть полузабытой молитвы, будто кто-то внутри него чётко сказал: «Да будет слово твоё твёрдо. Да будет по слову твоему». Он откашлялся и спокойно проговорил: – Я согласен. Ну откуда ему было знать, что эти ненормальные кинутся на него и сшибут с ног? Хотя мог бы и предвидеть.