Девственность за деньги

Я не знаю, что со мной происходит. Может, это влияние течки, без понятия. Я запутался. Впервые в жизни я, кажется, плутаю в трех соснах, подобно идиоту с топографическим кретинизмом. До ужаса банальное решение где-то рядом, но я постоянно сбиваюсь с пути и прохожу мимо с гордым видом. Это невыносимо... Еще немного, и я завою волком! Перед течкой меня всегда мучает жажда. Хоть переезжай на кухню, поближе к крану! У всех нормальных омег более-менее проходит период, один я ночую с высунутым языком рядом с огромной торбой воды и мучаюсь от боли в животе! Правду говорят: идиотами не рождаются, ими становятся. Хотя, похоже, это мое призвание. Я вполз с полуумирающим видом на кухню, захватив с собой недоделанный реферат по экономике. Раз уж добивать себя, то делать это конкретно. — Девятка буби! Вот тебе! — Хах! Ты меня недооцениваешь! — Не-е-ет! Не переводи-и! Под такие реплики вряд ли получится сосредоточиться. С одной стороны, сбивает, а с другой, немного завидно. Мне начало казаться, что отец намного искренне себя ведет по отношению к сестре, чем ко мне. Я прекрасно знаю, что у меня просто едет крыша и я запутался, но знание этого не совсем спасает. Мне только не хватало для полного счастья стать нервной истеричкой! Любопытство пересилило. Я осторожно прижался к косяку и заглянул в гостиную. На столе, находящемся посреди комнаты, были разложены карты. Точнее, основная часть. Как так можно играть, чтобы половина колоды валялась на полу, чуть ли не под креслом — вопрос века. Отец сидел на кресле. Довольно щуря глаза, он лениво теребил свою длинную косу и внимательно наблюдал за растерянной Юлькой. В отличие от альфы, она сидела на полу, на декоративной подушке. Иногда она бросала уничтожающие взгляды в сторону отца и обратно, в свой внушительный веерок карт. Видимо, альфа хорошенько прижал Зайцу. Такими "поощрительным" взглядами она даже меня редко одаривала. — Убери это! — упрямо проворчала девочка, прожигая в несчастных трех девятках по две дырочки. — Неа. — Убери! — Ни за что! — заулыбался отец. Альфа явно торжествовал. Убедившись, что отец отступать не намерен, Юлька вдруг резко изменилась в лице. Безмятежно улыбнулась и пропела: — Ну и зря... — В ее руке появилась карта. — Проездной! У отца аж глаза на лоб полезли. Такого поворота событий он не ожидал. — Откуда?! Маленький чертенок... — простонал он, забирая измученные девятки под триумфальный хохот сестры. Наблюдать за ними со стороны — просто наслаждение. Особенно, когда они тебя не замечают, находясь в своем маленьком мирке. Счет времени теряет смысл, остаются лишь они одни, твои родные люди. Реферат делать не хотелось совершенно, особенно в таком состоянии. Хотелось попить чего-нибудь прохладного. Сока, например, или лимонада. А еще лучше, колы. М-м-м... Потом с бокалом приятно холодящего напитка сесть на диван, подобрать под себя ноги и прижаться к Алек... Кхм, мысли не туда пошли. ...и прижаться к Денису. Да... Хорошо же я реферат делаю! Поэтому не удивительно, что когда спустя час отец вошел на кухню, я по-прежнему влюбленным взором одаривал чистейший лист бумаги, за исключением сиротливо написанных даты и имени. Подобные работы всегда мне давались с трудом, а сейчас вообще казались невыполнимыми. — Ну, сына, как дела? Как там твой... м-м-м... доклад? — поинтересовался альфа, беря с мойки стакан. — Реферат, — хмуро поправил я. — Пишется. В мечтах. Отец понимающе хмыкнул. Конечно, что с меня еще взять. Пепельноволосый заварил себе чай и присел рядом, на табурет. По его взгляду, в котором так и плясали чертики, не трудно догадаться, что он что-то задумал. — Да, пап, — приготовился я, не поднимая глаз. Все-таки, было трудновато смотреть ему в глаза. После того, как он меня раскусил, хоть и не показал этого, я старался не пересекаться с ним взглядом. Паршивость на душе никто не отменял. Она так и продолжала там гнить, хоть и после душеизливания Александру Владимировичу полегчала в весе. — Сына, — многозначительная пауза, — а с кем ты будешь проводить свою течку? Не в бровь, а в глаз. Я немного поперхнулся. Все-таки, ожидаемо. — Отец! — добавил в голос побольше возмущения. — Ну что? Тебе уже девятнадцать! Пора оставить свои игрушки-дурилки и вступить во взрослую жизнь. Да, для отца все просто. Нет, не так. Для альф все просто, они с ранних лет из постели в постель омег перебираются, и говорить ничего не надо. Для некоторых омег аналогично. Но не для меня! — Вступал уже, надоело, — проворчал я, обведя многозначительным взглядом кухонный стол, усеянный дополнительной "кормежкой" для реферата. Делаем вид, что намека не поняли. Отец весело шлепнул ладонями по своим коленям и легко поднялся. Мне всегда нравилось наблюдать, как он двигается. Галантно, даже изящно. Если бы был немного другой век на дворе, то можно было бы смело назвать его аристократом. И внешность интересная: прямой нос, бледноватая кожа, густые волосы. Находясь в том же не нашем веке, меня можно было увидеть разве что его комнатной собачкой. Такой грацией я никогда не обладал. Для меня пройти мимо вазы и не опрокинуть ее — нонсенс. Не просто же так Филя всегда расчищал пространство от "они слишком далеко стояли от стены, и что вообще они тут делают" вещей, когда звал меня к себе на ночевку. Около дверей отец сбавил темп и мягко проговорил: — Ты только не ошибись. Ошибки, знаешь ли, бывают слишком кусачими, а последствия — страшными. Это он о чем? Перед глазами встали два образа: Александра Владимировича и Дениса. И зачем мне делать выбор, если он уже сделан и спокойно ждет своего часа, чтобы воплотиться в жизнь? Под языком неприятно засосало. Опять начинает говорить загадками. То ли отец все знает и просто придуривается, издевается над моим сознанием, то ли мне сперма в мозг попала. Второй вариант более реален. И как всегда последний контрольный в голову: — И с сестрой помирись. Я медленно лег на стол и застонал. Ну как он это делает?! КАК?

***

Проснулся я с неприятным ощущением неудобства. Сначала в животе начала скручиваться незримая спираль боли, пока только нарастающей и несильной, потом — между ног. Прохладный зуд прошел по всему телу, как только я попытался встать с кровати. Ну начинается! Не знаю, как у меня хватило сил собраться. Ледяная вода немного сняла напряжение с тела, но глобально не помогла. Улучшили положение дел только свежесваренный кофе и таблетка, подавляющая запах и возбуждение до течки. Правда, когда она начнется, меня ничто не спасет. Очень надеюсь, что к тому времени я буду под крылышком альфы. Не смотря на действие таблетки, желание росло. Даже прикосновения одежды вызывало его таким сильным, что бороться с ним было все труднее и труднее. Обоняние резко стало чувствительным, и различные запахи накрыли с головой. По дороге в универ я несколько раз сворачивал в менее людные места. Казалось, будто целый город заселили одни альфы. С Филей мы по обыкновению встретились около университета. Когда я к нему подполз, альфа весело глянул на меня. Крылья его носа заметно расширились. — Ого! Кто-то у нас сейчас потечет! Даже запах друга действовал возбуждающе. Я знал, что он альфа хоть куда, и это знание меня убивало. — А можно не орать? И вообще, это не смешно! — шикнул я на бестолкового альфу. Тот гоготнул в ответ. — Нет, ну а чего здесь такого? Это естественный процесс у всего слабого пола. Когда омега созревает, то... — Вот только не надо мне сейчас лекции читать по оплодотворению! — взмолился я. — Я прекрасно знаю, как все происходит. — Тогда в чем проблема? — видимо, друг искренне недоумевал. Мда, альфе омегу никогда не понять. Побыть бы для разнообразия им на нашем месте! Тогда я посмотрю, как они запоют! А то все время: «Я альфа. Мученик, несчастный мужик. Мне труднее всего и всех!» — Кстати, что-то ты меня не отговариваешь от моей затеи. Странно, — мимоходом заметил я, поднимаясь по лестнице. Это даже более чем странно. Не так давно альфа полоскал мне мозги с особой тщательностью, с целью "образумить хоть раз в жизни непутевого омегу-идиотика", но "ты, придурошный, хотя бы сейчас можешь меня послушать? Да ну тебя". — Да это бесполезно. Я лишь свои нервы потрачу, — вздохнул Филя. — Ты просто еще раз все проанализируй, ок? Поймав мой задумчивый взгляд, парень развел руками. — Ты не подумай, чувак. Я реально думаю, что этого делать не стоит. Я лишь помочь хочу, а не навредить. — Знаю, — пробормотал я. Его слова в который раз заставили меня задуматься. Черт, как же в этом мире все сложно! — Лек... — М-м? — Я поднял голову и вопросительно посмотрел на друга. Тот сосредоточенно разглядывал пол. — Ты можешь... м-м... идти позади меня? И, желательно, близко не приближаться? — сконфуженно попросил друг. Только тут до меня дошло, что Филя — альфа, который, как и все другие, не может спокойно реагировать на без пяти минут течного омегу. — Прости! — Я мигом прыгнул за спину Кузнецова и снова вернулся к своим "баранам". Почему Филя так критично относится к Денису? Я ведь сам знаком с ним, хорошо его знаю. Он ведь просто идеален! «Не бывает идеальных людей, тупица. За этой маской всегда скрывается нечто иное, темное,» — шепнул внутренний голос. Да что такое! И ты туда же? Да плевать я на вас всех хотел! Сделаю, как запланировал, и точка! Сказать легко, а вот сделать очень трудно. После последней пары я почувствовал себя каким-то разбитым. Таблетки почти не скрывали запаха, хоть я и пил по одной после каждой пары, а тело стало вести себя просто возмутительно. Жар то и дело бегал от паха по всему телу, чтобы вновь вернуться в точку отправления. Конечности тряслись и отказывались действовать аккуратно и рационально. Словом, полная задница. Боясь передумать, я шатающейся походкой направился в свободный класс, где ранее договорился встретиться с Лицким. Одновременно пришлось зажимать себе нос: еще не ушедший запах бывших здесь альф выводил из равновесия. Но добивало другое — запах одного конкретного альфы. Он здорово кружил голову, но вспомнить чей он, я не мог. Мозги почти не работали. Когда я вошел в класс, то сразу же увидел Дениса. Он стоял около окна и отстраненно рассматривал формулы на доске. Видимо, учитель забыл стереть. Эту мысль я потерял сразу же, как только вдохнул запах альфы. Перед глазами заплясали огоньки, а тело свело новой судорогой. Я не смог подавить приглушенного стона. Парень обернулся на звук и застыл, широко распахнув глаза. — Т-ты... Зачем ты пришел сюда в таком состоянии?! Я закусил губу. Сейчас даже его голос казался неимоверно сексуальным. — Я хо-хотел кое-что ска-сказать... — прошептал я. — Леша... — Парень осторожно приблизился ко мне. — Я люблю тебя! Терпение лопнуло, как натянутая до предела струна. Не дожидаясь ответа, я ломанулся к нему, преодолел эти несчастные три метра и поцеловал... Неумело, но как мог. Как помнил поцелуи учителя, как мечтал... Губы Дениса оказались не такими, как я представлял. Их вкус был подобен обладателю: прохладные, с морозцем, неуловимо-недоступные. Но желанные. Это все неимоверно отличалось от поцелуев Александра Владимировича. Он наоборот был горяч, несдержан. Чувствовалось тогда, в то воскресенье, что он просто подавлял свое желание, не хотел причинить мне боль. Учитель и Денис очень разные. Я уже давно это заметил. Лицкий — ледяной принц, а Александр — обжигающее, яркое пламя. На парах я заметил, что они не слишком уж рады друг другу, и друзьями вряд ли станут. Да и вообще, разве это нормально, думать о другом мужчине в такой момент? Парень мягко отстранился от меня и заглянул в глаза. Денис пристально смотрел на меня, словно пытался прочесть все мои мысли, потом прикрыл глаза и едва слышно вздохнул. Что он там увидел, не знаю, но в следующий момент меня уже грубо целовали, сильно сжимая в руках. Я поморщился. По моему подбородку что-то медленно потекло, и это не слюна. Кровь. — Ден... — Тихо! Мне не дали договорить. Резким движением альфа припечатал меня к стене и прижал своим телом. В спину больно уперлось что-то твердое. Края деревянной вывески. Я попытался уйти от этого неудобства, но Лицкий вновь возвратил меня на место грубым толчком. Я зашипел от боли. — Прекрати! — вскрикнул я и заработал пощечину. Он меня не слушал. Поцелуев не было, лишь болезненные укусы, которыми он покрывал мои шею и грудь. Начинающаяся течка не спасала: даже через нее возбуждения не ощущалось. Его просто "закусали", заставили исчезнуть. Когда меня перевернули лицом к вывеске, сдерживаться я уже не мог. По щекам медленно поползли прозрачные дорожки. Как же так... На моих глазах прекрасный принц перевоплотился в похотливого демона. Почему в его движениях не было хотя бы немного нежности? Отчего такая злость и грубость? Что я такого сделал, признавшись ему?! Ледяные пальцы коснулись горящего прохода. От невероятного сочетания я просто взвыл. — Больно... Денис, больно... Так быть не должно... Только не так, не здесь... Денис растягивал меня резко, грубо, не заботясь о моих чувствах. Сделать я ничего не мог: он сильнее. Он не давал не то что вырваться, я даже шевельнуться не мог. Мне оставалось только всхлипывать и шепотом пытаться его образумить. — О, да ты у нас, оказывается, опытная шлюшка! Растянутая, — прохрипел сзади его голос. Я нервно помотал головой. Это не правда! Александр Владимирович говорил, а я ему верю! Александр... Саша... Мысли о нем почему-то отвлекали, спасали от всего на свете. Становилось легче, спокойней. Так странно... Отвлекшись, я не сразу заметил, что ничего инородного в моей пятой точке нет. Я напрягся. Не к добру это. Саша, Саша, Саша... Миг — и я лечу на пол. Меня грубо отшвыривают от себя. Я быстро сориентировался, сжался комочком и отполз к стене, мечтая слиться с ней воедино. Только тогда я поднял глаза на своего мучителя... Я его не узнавал. Он словно преобразился. Такой ненависти и презрения к себе я не видел еще ни у кого. Маска красоты треснула и распалась на миллионы кусочков, обнажив миру истинную натуру. Как же я раньше этого не видел? Денис окинул меня оценивающим взглядом и направился к двери. По пути он бросил: — Ты мне противен, шлюха. Даже трахать тебя не хочется. Не смей ко мне больше подходить! Горло сжалось, дышать стало трудно. Сквозь слезы мир не виден был. «...противен...». Я ему противен... Противен! Все мои надежды и мечты разбились вдребезги. Не осталось ничего... Все рухнуло в пропасть. Не было даже облегчения, что меня не изнасиловали. Лучше бы он просто молча оттрахал меня, чем высказал все это в лицо и ушел. Говорят, словом можно убить... Сейчас я осознал полный смысл этих слов. Два чувства охватывали мою душу: обжигающе-ледяное и безумно горячее. Хотелось кричать от досады, от понимания того, что такой светлый внешне человек так жестоко поступил со мной. А еще хотелось плакать от радости... Ведь я, кажется нашел то, что так безудержно искал, и это что-то оказалось ближе, чем я думал или представлял. Кажется, у меня начинается истерика. «Они сошлись. Вода и камень, Стих и проза, лед и пламень Не столь различны меж собой».* И почему я это вспомнил?... В мыслях всплыли лишь эти строчки, а вот откуда они... Я попытался встать, но тут же вновь упал. Слабость мгновенно охватило все тело и почти тут же сменилась сильным возбуждением. Течка началась... Между ног стало влажно и горячо. Я дернулся и тут же пожалел. Ткань хорошенько прошлась по возбужденной плоти и обтянула ее. Я застонал сквозь зубы и сжал руками пах, пытаясь сбить возбуждение, но сделал только хуже. Каждая минута была длинною в год, а секунда — в вечность. Я потерял счет времени, изгибаясь в болезненном наслаждении. Звук открывшейся двери для меня был подобен раскату грома. Но зато запах, появившийся с прешедшим, подействовал на меня сильнее, чем прикосновения. Запах властного альфы. Тот запах, из-за которого я не мог сегодня сконцентрироваться на учебе. Родной, знакомый... — Леша, вот ты где! Меня осторожно подхватили на руки и куда-то понесли. Чужие прикосновения были подобны удару тока по всей моей нервной системе. Тело само выгнулось, и я снова застонал. — Сейчас, сейчас. Потерпи немного. Усилием воли я смог-таки приоткрыть глаза. Расплывчато, но я увидел черное пятно, а, приглядевшись, и самого человека. Сердце недоверчиво дрогнуло и стало биться, как сумасшедшее. Он пришел за мной, нашел меня!.. Будто слышал, как я его звал. Через несколько секунд я почувствовал спиной прохладную поверхность. Диван? Где у нас в университете стоит диван? Только ведь стулья одни. Но нет, один-таки на моей памяти был, в учительской. Он с ума сошел, притащив меня сюда? А если кто-то зайдет? Но как только Саша припал к моим губам, я мгновенно забыл, о чем мгновение назад думал. Что-то там про диван и стулья... Да ну их. Запах горячего шоколада вскружил голову. Кроме него я ничего не чувствовал, да и не хотел. У меня было единственное желание: утонуть, раствориться в нем, стать с ним единым целым. Альфа будто обезумел. Он стащил с меня рубашку, срывая почти все пуговицы, и принялся целовать каждый сантиметр груди. Грубости, которой я с опаской ожидал, не было. Страсть, нежность, какая-то отчаянность. Такой дикий коктейль просто сводил с ума нас обоих. Это просто ахриненно — ощущать над собой того, кто до боли в сердце хочет тебя. И дело тут не в течке, а совсем в другом. Когда его губы нашли бусинку соска, я выгнулся на встречу и вплел в черные пряди свои пальцы. Ощущения были непередаваемые, граничащие с сумасшествием и безумием. Я бы уже давно слетел с дивана, если бы Саша крепко не держал меня за бедра, не позволяя отстраниться от него ни на сантиметр. Я не смог сдержать стон, когда в меня вошли пальцы альфы. В принципе, разрабатывать меня уже не надо было: природа сама все сделала. Да и запас терпение у нас обоих уже был на пределе, но мужчина аккуратно подготавливал меня, иногда гладя носом мой живот. Первым терпение закончилось у меня. Наплевав на свою гордость и принципы, я сам стал насаживаться на его пальцы и развратно постанывать. И, видимо, так развратно, что альфа нетерпеливо рыкнул, вынул пальцы и вошел в меня одним толчком. В который раз за день перед глазами заскакали огоньки, а сознание куда-то поплыло. Все было похоже на красочный сон, но когда я еще крепче прижимал к себе альфу, ощущал его тело, страсть, любовь, то понимал, что это реальность. Странно, как может повернуться к тебе судьба. От нее ты ожидал одно, а получил совсем иное, даже почти допустив глобальную ошибку. Толчки становились все сильнее и быстрее, поцелуи — грубее и короче. Спину альфы я, в порыве страсти, неосознанно полосовал ногтями, где-то даже до крови. Наше дыхание стало одно на двоих. — Саша-а-а... — простонал я, кончая себе на живот. Альфа тихо рыкнул и излился в меня с моим именем на устах. Происходящее дальше я смутно помню. Кажется, течка на некоторое время оставила меня в покое. Мужчина воспользовался этим: одел меня и повез к себе домой. Было так приятно льнуть к нему, наслаждаться его теплом в машине... Даже не столько теплом, сколько присутствием. Каждое прикосновение Саши ко мне будто кричало: «Я здесь, я рядом с тобой, я тебя не оставлю!» Неужели то, что я так безудержно искал, находилось совсем рядом, и я, наконец, поймал это за хвост?..