Пролог
22 ноября 2014 г., 20:45
В лаборатории было тихо. Маленькая лампа, горящая над столом в самом углу помещения, за которым сидела молодая девушка в белом халате, делая какие-то записи в блокноте, была единственным источником света. Тишину разорвал переливистый сигнал, сообщающий о завершении работы программы, и девушка поднялась со своего места. Ее каблуки застучали по каменному полу, звук отскакивал от голых стен, утопая среди груды оборудования. Подойдя к компьютеру, она поправила выбившуюся из высокого хвоста прядь каштановых волос и вгляделась в экран. Ее фисташковые с вкраплениями желтого глаза быстро пробегали по строчкам информации.
— Черт, — нахмурившись, тихо произнесла лаборантка, и ее тонкие пальчики запорхали над клавишами.
— Что-то не так? — она вздрогнула от мужского голоса, раздавшегося в дверях лаборатории. — Прости, — даже в темноте можно было понять, что юноша улыбался.
— Ошибка в расчетах. Придется все переделывать, — с грустью в голосе ответила девушка. — Ты чего здесь делаешь, кстати?
— А ты? — парень приблизился к ней.
— Вот ты еврей, а, — покачала головой зеленоглазая. — Мне нужно закончить исследование.
— До утра твое исследование подождать не может? — спросил парень, кладя ее руки на свои плечи.
На губах лаборантки играла улыбка, а глаза светились от счастья. Да, она действительно была счастлива. Хоть и знала, что скоро должна будет отпустить его. Знала, что, возможно, больше никогда не увидит того, кому без остатка принадлежит ее сердце, но просто наслаждалась теми редкими моментами, когда они могли остаться наедине. Обычно за день они оба так выматывались, что к вечеру валились с ног от усталости. А порой им и вовсе приходилось сутками не спать, только бы не упустить какую-нибудь важную деталь. То, что они делали, пытались сделать, было важнее их отношений, важнее всего на свете…
— Ты знаешь ответ, — поджав губы, произнесла она, проводя пальцами по задней стороне его шеи, взъерошивая светлые волосы.
— Знаю. А еще знаю, что один день ничего не изменит, — парень прислонился своим лбом к ее. — Кир, отдыхать же тоже нужно, — легко и нежно он коснулся ее губ, будто ожидая позволения продолжить. Прошло секунды три прежде, чем она ответила. Но поцелуй продлился не так долго, как хотелось бы. Зеленоглазая слегка оттолкнула от себя юношу, но только для того, чтобы отодвинуть клавиатуру подальше и освободить место на столе.
— Знаешь, если кто-то войдет и увидит, чем мы тут занимаемся… будет не очень хорошо, — она взялась за пряжку ремня на его джинсах, притягивая к себе.
— Забей, — махнул рукой парень, усаживая Киру на стол, вновь накрывая ее губы своими.
Она обвила его ногами, заставляя прижаться к ней. Запустив тонкие пальчики под футболку, лаборантка почувствовала тепло его тела и то, как быстро в груди бьется его сердце. Прохладные руки юноши ползли вверх по ее бедрам, задирая черную юбку, медленно, но верно подбираясь к кружевному белью. От этих прикосновений по телу побежали мурашки, и девушка задрожала. Губы парня сместились на ее шею, туда, где пульсировала артерия, спускаясь все ниже и ниже…
Резкий хлопок лопнувшей от скачка напряжения настольной лампочки, заставил обоих молодых людей вздрогнуть и обернуться. В лаборатории воцарилась темнота и гробовая тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком двух сердец. Компьютер, что работал до этого, заглох с характерным звуком.
— Что за херня? — спросил светловолосый, обращаясь скорее к воздуху, нежели к Кире.
— Без понятия, — Кира выпуталась из объятий парня, направляясь к закрытому жалюзи окну. По пути она дважды врезалась в стоящее оборудование, умудрившись даже свалить что-то, что со звоном разлетелось по всему полу. Тихо ругаясь, ей все же удалось добраться до окна. Раздвинув несколько ламелей, лаборантка окинула улицу взглядом. — Похоже, света нет не только у нас. Профессор оставил без электричества полгорода, — зеленоглазая начала возвращаться тем же путем, каким пришла, и в этот раз все прошло без столкновений.
— Живая? — со смехом спросил юноша. — Антонов снова за испытания взялся? Говорил же, что не выйдет, но разве он слушает?
— Он никого не слушает, даже меня. Так что, расслабься. И, раз уж так все сложилось… — девушка многозначительно замолчала, выписывая на его груди витиеватые узоры.
Яркий свет болью резанул по глазам, заставляя зажмуриться на несколько секунд. Сквозь мутную пелену от выступивших слез, застилающую глаза, Кира смотрела на источник света, остановившийся в дверях лаборатории. Потерев глаза, растирая по лицу тушь, она пыталась рассмотреть, кто это был, но из-за слепящего белоснежного света, это было невозможно. Что-то лязгнуло, причем не один раз. Почувствовав, как парень сжал ее руку, девушка невольно придвинулась ближе.
— Вам лучше не двигаться, детишки, — властный, чуть хрипловатый голос, разнесся по помещению. — Где ваш главарь? — был задан вопрос, но ни Кира, ни ее возлюбленный не торопились говорить. — Отвечать! — заорал неизвестный, и по спине лаборантки пробежался холодок. — Где этот псевдоученый? — и снова нет ответа. — Детишки, скажите мне то, что я хочу знать и ваш срок скостят до… хм… просто скостят.
— К-какой срок? — дрожащим голосом спросила Кира.
— Ты под дуру-то не коси. Говори, давай, где этот ученый твой?!
Глаза уже привыкли к яркому свету, направленному прямо на молодых людей, зеленоглазая могла рассмотреть группу вооруженных людей, — человек десять, — сидящих на корточках и смотрящих на, как выразился их главный, что стоял позади своих подчиненных, детишек через прицелы автоматов. «Вот, значит, что лязгало — затворы» — пронеслось в голове лаборантки, еще сильнее сжавшей руку рядом стоящего парня. От не понимания того, что происходит, накатывала паника, усилившаяся в тот момент, когда какая-то стеклянная утварь слетела с полки, разбиваясь в дребезги о каменный пол. После чего раздался одиночный выстрел. Было ли это сделано специально, или у стрелявшего просто сдали нервы, Кира не знала. Словно в замедленной съемке, она почувствовала, как ее со всей силы толкают куда-то в бок, и она, потеряв равновесие, летит на пол, ударяясь головой об угол стола. Прежде чем отключиться, она слышит отборный мат командира, дающего команду покинуть помещение. Белые пятна света исчезают, и девушку поглощает тьма…
***
— Кира, девочка, ты должна что-то поесть, — Антонов уже битый час уговаривал ее сделать перерыв в работе и спуститься пообедать. — Ты итак худая, как щепка, а тут… С того случая прошла всего неделя, но все это время девушка практически безвылазно сидела в лаборатории, проводя все новые и новые исследования, делая расчеты снова, снова и снова, пытаясь понять принцип работы этого гребаного прибора. Понять, можно ли его как-то перенастроить, используя другую энергию. И она практически вплотную подошла к разгадке, но тут появился профессор, уговаривая ее прерваться, пойти развеяться или хотя бы поесть. Да, поесть не мешало бы, но вот все остальное… — Ладно, — сдалась Кира, отрываясь от изучения каких-то распечаток. — Пойдемте обедать. — Ну, слава Богу, — воскликнул профессор, беря зеленоглазую под руку и выводя из помещения. — Знаешь, моя жена готовит превосходный борщ! Тебе стоит попробовать. — Что, прямо сейчас? — Да, думаю прямо сейчас. Прогуляешься хоть, — настоял на своем профессор, его лаборантка не стала сопротивляться. Они спускались по белой мраморной лестнице, встречая на пути спешащих на занятия студентов и преподавателей, которые, улыбаясь, здоровались с Антоновым, а иногда и перебрасывались парой слов. Одна из таких бесед затянулась, Кире ничего не оставалось, как просто ждать, поэтому она подошла к высокому окну, выходящему во внутренний дворик института. Он был залит солнечным светом, тень отбрасывали только многовековые деревья, под которыми сидели студенты, зубря какие-то лекции. Девушка скользила взглядом по дорожкам, разбегающимся в разные стороны к разным корпусам, по зеленой траве, смеющимся студентам, пока, наконец, ее взгляд не уперся в возвышающееся на другом конце дворика сложенное из темного камня здание, не имеющее окон. Сердце сжалось, в горле застрял ком, а на глаза навернулись слезы. — Не надо. Не мучай себя, — произнес Антонов, отводя лаборантку от окна. — Ты не могла предугадать. — Не могла. Но я могу все исправить, профессор. У меня почти получилось! Я думаю, если использовать… — громким шепотом начала говорить она, но мужчина прервал ее. — Сначала обед, потом дела! Идем, Ира заждалась уже. — Стойте, — Киру вдруг осенила гениальная мысль. — А что если… — она круто развернулась и сломя голову понеслась обратно в лабораторию. Вздохнув, Антонов быстро, насколько это позволял его возраст, пошел за ней. Войдя в помещение лаборатории и, притворив за собой дверь, он увидел, что девушка расчищает пространство посреди комнаты, оставляя в центре лишь высокую стойку, на которой лежал прибор. Что она задумала, было известно только ей. Она стояла спиной, практически не дыша, проводя какие-то манипуляции с прибором. За дверью послышалась какая-то возня, топот ног. — Кира! — позвал профессор ровно в тот момент, когда дверь отворилась, и Антонова повалили на пол. Но девушка не обратила на все это внимание, слишком сильно была увлечена своим делом. — Кира! Тут зеленоглазая обернулась, ее губы растянулись в недоброй улыбке. Лампочка на приборе за ее спиной светилась, как новогодняя гирлянда. На девушку, как и тогда, через прицел смотрело человек восемь, а командир отряда, улыбаясь, стоял позади, держа наготове пистолет. — Два варианта: отойдешь сама от этой штуковины, либо тебя оттащат силой. Выбирай. — Ни то и ни другое, — спокойно проговорила лаборантка. Ее рука покоилась на ручке прибора, большой палец лежал на красной кнопке. — Хочешь по-плохому? Будет по-плохому. Взять ее! — отдал он приказ и несколько человек, все еще целясь в нее, начали медленно приближаться. — Прощайте, товарищ командир, — улыбнувшись, произнесла Кира, нажимая на кнопку, и ее поглотила тьма… Спину пронзила жуткая боль, из легких вышел весь воздух. Девушка лежала на холодной земле, открывая и закрывая рот, как выкинутая на берег рыба, но вздохнуть не могла. Сквозь кровавую пелену, застилавшую глаза, она видела странные деревья, практически без листвы, но со светящимися призрачно-зеленоватым светом корнями. Сделав, наконец, судорожный вдох, Кира закашлялась и перекатилась на живот. Кое-как поднявшись на ноги, она, сделала пару шагов вперед, хватаясь за первое попавшееся дерево. Она двигалась так, пока не вышла к заваленной мусором улице, где стояли старые дома с облупившейся краской и выбитыми стеклами, в некоторых даже обвалились перекрытия. Зеленоглазая не понимала, что произошло и происходит, когда, сделав еще один шаг в сторону одного из домов, ее снова закрутило в странном вихре. Яркий солнечный свет ударил по глазам, по щекам покатились слезы. Цепляясь за так и норовившее ускользнуть сознание, лаборантка в который раз за последние минут десять задала себе вопрос: что произошло?
