Чужое небо

      — Опа! Квас, смотри. Настоящий, пойдем, попробуем? — предложил Паша другу, кивая на стоящий внизу на мостовой бочонок с прохладительным напитком, к которому то и дело подходили люди.       — Да не, я сейчас пивка хлебнул бы, — отмахнулся Леха.       — А мне пить охота. Давай, десять минут и я к вам, — парень оставил его и все еще не пришедшего в себя подкастера на лавочке и сбежал по ступенькам. — Здравствуйте, — поздоровался он с продавщицей.       — Здравствуйте, — улыбнулась женщина, наполняя кружку квасом.       — Сколько стоит?       — Что? — не поняла она.       — Ну, квас, — Паша кивнул на бочонок.       — Как обычно: маленькая — три, большая — шесть.       — Шесть рублей? — удивился светловолосый.       — Ну, если такой богатый, то рублей, а вообще копеек, — снова с улыбкой ответила продавщица.       — Ааа, — протянул парень и оглянулся по сторонам, думая, где бы достать эти самые шесть копеек.       Его внимание привлекло странное движение возле деревьев неподалеку от того места, где он стоял. Повернув голову, парень увидел девушку, одетую не по временам Советского Союза: в синие узкие джинсы, серую кожаную куртку, из-под которой виднелся край тонкого салатового свитера, и кеды. Она еле стояла на ногах, цепляясь белыми, словно лист бумаги, тонкими пальцами за кору дерева, лишь бы не упасть. Но у нее не получилось: колени подогнулись, и она сползла по стволу дерева на землю. Подумав, что надо бы помочь девчонке, Паша быстрым шагом направился к ней.       — Эй, с тобой все в порядке? — спросил он, опускаясь рядом с ней. — Эй, ты меня слышишь? — но незнакомка смотрела на него затуманенным взглядом, что-то невнятно бормоча. — Ладно, давай — поднимаемся, — юноша перекинул одну ее руку через свою шею, а сам обхватил за талию, ставя на ноги.       Он преодолел уже половину расстояния до лестницы, когда рядом появился Леха. Друг схватил девчонку под другую руку, параллельно засыпая Павла вопросами о том, кто она такая и какого хрена тут делает. Им оставалось пройти всего метра три до лестницы, когда пространство вокруг них задрожало, а воздух будто потяжелел. Вдруг стало тяжело дышать, в глазах все померкло. Земная твердь под ногами словно испарилась, и показалось, что они куда-то проваливаются. Внутри перемешались все чувства и мысли, от непонимания того, что происходит, на парней накатила паника. Но это все длилось всего несколько секунд. Пара секунд и они снова стоят на своих ногах на растрескавшемся, заваленном мусором асфальте посреди города. Только теперь это уже не тот солнечный, наполненный красками и детским смехом город. Теперь это серое, мрачное, зараженное радиацией место.       — Мы в Зоне, — вдруг хрипя, произнесла девушка, которую Паша и Леша поддерживали под руки, и потеряла сознание.       — Какого… — начал было Леха, но потом замолчал на пару секунд, позже добавляя: — С ней че-то не то. Может она того, кони двинула?       — Нет, — Паша положил два пальца на ее шею, туда, где еле пульсировала артерия. — Пульс есть, но слабый. Это кровь что ли? — он кивнул на бордовые разводы на свитере девчонки.       — Кажись да, — подтвердил брюнет и расстегнул серую кожаную куртку незнакомки. — Твою ж мать…       — Бля, крови-то сколько… — поморщился Паша. — Мы не так далеко от бункера…       — Хорош болтать, пошли уже, — резко сказал Леша, поднимая девчонку с земли.       Ей было около двадцати на вид. Ростом чуть ниже Вершинина, с темно-каштановыми волосами, собранными в хвост, который теперь растрепался, высокими скулами и тонкой линией губ, она, казалось, стала еще бледнее, чем когда Паша нашел ее. Кожа девушки приобрела сероватый оттенок, а грудь практически не вздымалась при дыхании. Сочащаяся из раны кровь пропитала всю левую сторону свитера и край джинс. Рубиновые капли срывались с мертвенно-бледных пальцев, падая на землю, оставляя за идущими тонкий кровавый след. Гробовую тишину нарушил хруст веток неподалеку и переливистый звон цепи, за которым ветер принес злобное рычание.       — Ствол у тебя? — спросил Леха, кивая в сторону, откуда пришел звук.       Ответить Павел не успел: прямо на них из-за дерева вышла собака. Та самая, которую парень не так давно застрелил на обочине. Она зарычала вновь, показывая свои острые, испачканные в крови зубы. Блондин вытащил из-за пояса револьвер и взвел курок. Девчонка, что все это время была в отключке, вдруг дернулась, падая на колени. С ее губ слетел крик боли, от которого вздрогнули парни, а собака отпрыгнула назад. По бледным щекам незнакомки градом покатились слезы, она вонзила пальцы в твердую землю. Боль заглушала все остальные чувства, из-за кровавой пелены, застилающей глаза, девушка едва ли различала силуэты. Единственное, что она почувствовала прежде, чем очередная вспышка боли в левом плече отправила ее в темноту — как ее потянули вверх…       Паша схватил девчонку за руку, отволакивая в сторону от собаки, которая снова начала приближаться. Она двигалась медленно, словно боялась чего-то. Потянув носом, она вдруг развернулась и умчалась вглубь леса, освобождая дорогу парням, которые тут же подхватили незнакомку, таща ее к входу в бункер, уже показавшемуся из-за деревьев.       — Давай ее сюда, — скомандовал Паша, сметая со стола все лишнее, освобождая место. — Лекарства знаешь где, найди пинцет или что-то в этом роде, бинты там, обезболивающее или анестетик.       Алексей исчез где-то в глубине бункера, а Вершинин, недолго думая, снял с девчонки свитер, оставляя ее в обычном некогда белом, а теперь кроваво-красном, бюстгальтере. Кровь тоненькой струйкой вытекала из рваной раны, в диаметре не больше указательного пальца. Паша не боялся крови, он не блеванул, когда тот механик вынес себе мозг из двустволки или когда ранили Леху, но сейчас, глядя на эту истекающую кровью девчонку, к горлу подкатывала тошнота.       — Держи, — Горелов кинул на стол пару-тройку упаковок бинтов, стальной пинцет и кремового цвета полотенце. — Таблеток там куча, я не секу в них, но я нашел кое-что покруче, — он вытащил из-за спины бутылку водки.       — Не плохо, — одобрительно кивнул друг. — Эй, очнись! Приди в себя! Давай же, ну! — он похлопал девчонку по щекам, приводя в сознание. Она снова дернулась и закричала от пронзившей все тело боли.       — Что… что происходит? — срывающимся голосом спросила она, заходясь в очередном крике.       — Не ори. Знаю, что больно, терпи! — Паша быстро открутил крышку с бутылки. — Лех, подними ей голову. Рот открывай, давай-давай, — он взял ее за подбородок, прикладывая горлышко к бледным губам. Стоило ей подчиниться, как в глотку полилось обжигающее пойло, которое тут же захотелось выплюнуть, но светловолосый быстро закрыл ей рот рукой. — Глотай! Ну же! Молодец. Кусай, — он воткнул ей в рот бинт.       Парень немного выдохнул. Теперь оставалось самое главное: вытащить пулю. Уложив ее обратно на стол, Алексей без лишних слов крепко прижал ее к поверхности, чтоб лишний раз не дергалась, а Паша приложил к ране полотенце, впитывая кровь. Алая субстанция все еще сочилась, но не так сильно, как раньше. Продезинфицировав руки, блондин засунул в рану девчонки указательный палец, пытаясь нащупать пулю. Незнакомка зашлась в таком крике, от которого зазвенело в ушах. Она хотела дернуться, но не могла пошевелиться из-за практически лежащего на ней парня. Сознание так и норовило ускользнуть, но она всеми силами цеплялась за него.       — Есть! Нашел, — с толикой радости произнес Паша и полил пинцет водкой, после чего аккуратно ввел в рану.       Из глаз девчонки брызнули слезы, она застонала, просто потому, что кричать уже не могла. Она старалась не закрывать веки, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд на потолке, выкрашенном в грязно-белый цвет. Адская боль слегка притупилась, то ли подействовала водка, то ли организм просто привык. Она не знала, да и не хотела знать. Единственное, что ей хотелось — чтобы эта мука закончилась. Ну, и может быть, сделать еще один глоток, а еще лучше парочку, из бутылки. Из-за очередной вспышки боли перед глазами заплясали звезды. Если бы девчонка могла выгнуться, она выгнулась бы так, что хрустнул позвоночник. Но все что она могла — это широко раскрыть глаза, с силой сжать челюсти и застонать.       Пуля с глухим стуком упала на стол рядом с ухом незнакомки, и Паша залил рану водкой. Дело за малым: наложить повязку, на которую ушло не больше пяти минут.       — Вроде все. Надеюсь, жить будешь, — устало проговорил Вершинин, вытаскивая изо рта девушки бинт.       — Спасибо, — тяжело выдыхая, прошептала она.       — Не за что. Полежи пока здесь, потом перенесем тебя на кровать, — наскоро вытерев руки полотенцем, он взял бутылку водки и направился к выходу из бункера.       Парень перенервничал, внутри все дрожало и его слегка пошатывало. Выйдя на улицу, он сел на лавку и приложился к бутылке, делая большой глоток. Леха опустился рядом с другом, без лишних слов протягивая ему пачку сигарет и зажигалку. Дрожащими пальцами со следами засохшей крови блондин вытащил сигарету, зажечь ее получилось только раза с третьего.       — Откуда ты все это знаешь? — спросил Горелов, выпуская в воздух струйку дыма.       — Без понятия. Адреналин, наверное, — ответил Паша. — Сколько время?       — Почти шесть. Когда их должно выкинуть?       — Часа через два, плюс-минус, — Вершинин снова сделал глоток водки. — Ладно, пойдем, узнаем, кто это стрелянная и откуда. Если она не спит.       — Разбудим, — фыркнул Алексей, делая последнюю затяжку и туша окурок о лавку.       Девчонка лежала на столе с закрытыми глазами, дыхание было тихим и размеренным, казалось, что она спала. Но стоило входной двери скрипнуть, как она раскрыла глаза, слегка поворачивая голову в сторону выхода, чтобы посмотреть, кто пришел. Увидев двух парней, спасших ее жизнь, она едва заметно улыбнулась и начала подниматься. Сев на столе и свесив ноги, она поморщилась от прокатившейся волной по телу боли и глубоко задышала, стараясь унять бешено колотящееся сердце.       — Могла не вставать, — заметил Паша, усаживаясь на стул напротив девчонки.       — Лежать надоело, ноги затекли, — ее голос все еще был хриплым. — Можно? — она указала на практически пустую бутылку водки.       Вершинин пожал плечами, протягивая алкоголь незнакомке. Она сделала один глоток, после которого закашлялась и передала водку Лехе.       — Звать-то тебя как? — поинтересовался Паша. Он не сводил с нее глаз. Хоть видел ее впервые в жизни, он никак не мог отделаться от ощущения, что знал ее. Может в прошлой жизни?..       Девчонка открыла рот, словно хотела что-то сказать, но потом тут же захлопнула его. Наморщив лоб, она смотрела в пол, пытаясь вспомнить свое имя. Но его как будто стерли из памяти. Как и фамилию, откуда она и кто ее родители. Она помнила, что родилась летом, но вот в каком городе — не помнила…       — Эй, че молчишь? Оглохла? — грубо спросил Горелов, прерывая ее размышления.       — Лех, — отдернул его друг.       — Эм… я не помню, — наконец, сказала девушка, поднимая на Пашу виноватый взгляд. — То есть вообще ничего. В смысле о себе, но…       — Это тебя с водки так торкнуло или мухоморов здешних жиранула?       — Лех, замолкни, а? — раздраженно попросил Горелова Павел. — Совсем ничего? Хотя бы как оказалась здесь?       — Это странно, но в моем имени всего четыре буквы. В этом я уверена. Как оказалась здесь… — и тут она поняла, что не имеет ни малейшего представления, где находится: ни какая страна или хотя бы город, не знала даже сегодняшнюю дату. — Кстати, здесь — это где?       — Вот тебя конкретно плющит, мать. Не помнишь, что сама сказала где-то с полчаса назад? «Мы в зоне» — спародировал ее Леха и, закатив глаза, растянулся на полу, вызвав у Вершинина улыбку, которую последний тут же спрятал.       — Страна какая? — игнорируя брюнета, спросила девчонка.       — Бля, ты че головой шибанулась где-то? Причем, видать, конкретно так приложилась, — Леха уже начал подниматься с холодного пола. — Украина.       — Украина… — глухо повторила незнакомка. Украина. Это название не вызывало у нее никаких воспоминаний. Абсолютно никаких. Да и это странное место, которое брюнет назвал «зоной» — тоже ни о чем ей не говорило. Ее воспоминания будто были заложены глухой стеной, и это немного раздражало.       — Алла? — предложил Паша, но наткнулся на удивленный взгляд шатенки.       — Ты мне? Нет, это точно не мое имя. Твою мать… оно вертится на языке, но я… я не могу его сказать…       — Анна? Лада? Вера? Юлия? — перебирал имена блондин, но девчонка лишь качала головой. — Ну, нахер эту игру в угадайку, сама вспомнишь, — психанул Вершинин, вставая со стула и направляясь в душевую вымыть руки и умыться.       — Кира? — подал голос Леха.       — Да, — внезапно согласилась шатенка. — Кира… Кира… — она ухватилась за этот выступивший из стены кирпичик, пытаясь вытянуть его, а вместе с ним и хоть что-то вспомнить о себе. Это было похоже на вспышку: перед глазами возникла страница ее паспорта, в котором печатными буквами было прописано ее имя, произнесенное ею вслух: — Самойлова Кира Владимировна.       — Аллилуйя блять, — усмехнувшись, произнес Леха. — Хоть что-то о тебе мы узнали. Слышь, Паш, нам пора, — крикнул он. — Семь уже.       — Если вы туда, наружу, то я с вами, — быстро сказала Кира, слезая со стола и хватаясь за его край, чтобы не упасть, потому что от резкого движения перед глазами в который раз заплясали звезды. — Имейте в виду, здесь я не останусь.       — А ты имей в виду, что если вырубишься в зоне, мы тебя на себе не потащим. Бросим, где упадешь, — с этими словами Алексей скрылся за дверями бункера, предварительно прихватив с собой сумку, в которой лежала пара фонарей и бутылка воды.       — Он всегда такой упырь? — поинтересовалась шатенка, забирая из рук подошедшего Паши мужскую хлопковую рубашку, размера на четыре больше ее собственного.       — Другого здесь нет, — пожал плечами парень. — Девчонки вернутся, возьмешь у них что-нибудь. Твоя куртка вроде не пострадала, — он помог ей одеться и услужливо подставил свое плечо, чтобы Кира могла на него опереться. — И да, Леха всегда такой упырь, но упырь веселый, — улыбнулся блондин, и они медленно направились к выходу.