Чужое небо

      — Паш, ты идешь? — спросила Аня, стоя в дверях бункера, но блондин не ответил. Он лишь стоял на пригорке, держа в руках медленно тлеющую сигарету, и смотрел в темнеющий лес в надежде, что эта дерзкая, непослушная девчонка Кира выбежит ему навстречу. За спиной раздались тихие шаги, а после легкая женская рука легла на его плечо, от чего он едва заметно вздрогнул. — Паш…       — Да, сейчас, — машинально ответил он и сделал затяжку. Краем глаза парень заметил, как блондинка кивнула и развернулась, чтобы уйти, но Вершинин поймал ее за руку, притягивая к себе. — Останься, — попросил он, легко касаясь ее губ.       — Думаю, она еще жива, — прошептала Антонова, чуть отстранившись — Мы слышали выстрел, но это не значит, что стреляли в нее…       — Ань, не надо…       — Я не слепая, Паш, — начала она, но тут же замолчала, а через пару секунд произнесла: — Не бери в голову. Забудь, ладно? И возвращайся побыстрее.       Девушка чуть ли не бегом бросилась к дверям бункера. По ее щекам скатилась пара слезинок, которые она тут же растерла по лицу дрожащими ледяными руками. Что с ней происходит? Почему вдруг она вздумала рыдать из-за какого-то мальчишки, пусть и спасшего ей жизнь? Почему сердце щемит каждый раз, когда он кидает взгляд на Киру? Эта девушка была угрозой, потенциальной соперницей, но теперь ее…нет. Казалось бы, теперь можно вздохнуть с некоторым облегчением, но нет. Боль никуда не делась, даже наоборот, она лишь усилилась. Почему? — Аня не могла понять… Она влетела в душевую, захлопывая за собой дверь. Оставшись наедине со своими чувствами, она дала им волю и уже не сдерживала хлынувшие из глаз слезы.       Павел перешагнул порог бункера под женский механический голос, извещающий о том, что процедура отчистки воздуха завершена. Гоша сидел за компьютером, просматривая различные файлы ученых, скорее просто ради того, чтобы убить время, нежели ради интереса. Леша и Настя сидели за столом в кухне, тихо о чем-то разговаривая.       — Надо ложиться, — сказал блондин, стоя на пороге кухни. — Как проснемся — сразу выходим. Если все будет нормально, к вечеру завтрашнего дня мы доберемся до границы с зоной.       — Если, — невесело усмехнулась Настя. — Зона не отпустит нас.       — А нафига мы ей, если уже ничего сделать не можем? — вступил в разговор Алексей. — Хотя, как вариант, Горбача грохнуть.       Вершинин лишь махнул рукой, удаляясь в подобие спальни. Он долго вертелся на кровати, то укрываясь, то скидывая с себя одеяло, пытался найти удобную позу. Даже пробовал считать овец, но все было напрасно. Сон никак не шел. Парень перевернулся на спину, заложив руки под голову, и уставился в темный потолок. Мысли о Кире возникли сами собой. А что, если Аня права и девчонка действительно еще жива? Тогда, вероятно, стоит вернуться туда? В это гребаное управление и либо найти ее там более менее целой и невредимой, либо… нет, они будут против. Да с чего бы ребятам быть за? Они и знать-то ее не знают, хотя… его снова окутало это странное чувство, что они уже где-то пересекались. Но где? Когда? При каких обстоятельствах? Это было нечто большее, чем просто знакомство. Он чувствовал, что действительно знал ее. Как Леху или Настю. По-настоящему…       С высоты шестнадцатого этажа открывался прекрасный вид на город, раскинувшийся внизу, переливающийся сотнями неоновых огней, наполненный шумом проносящихся по дорогам машин, смехом не спящих в такой поздний час людей, сидящих во дворе дома. Он стоял на балконе, не куря, но просто держа в руках не зажженную сигарету. На его плоский живот легли нежные женские руки, а правого плеча коснулись мягкие губы.       — Паш, — от звука ее голоса на лице появилась улыбка. — Идем спать. Вставать рано…       — А давай забьем завтра, а? — вдруг предложил парень, оборачиваясь и заключая девушку в объятия. — Пошлем все к черту и останемся дома?       — Ты серьезно? — сузив глаза, спросила Кира.       В серебряном свете луны, смешанным с желтым светом люстры, она была необыкновенно красива: точеную фигуру не скрывала даже широкая футболка, которая немного съехала, открывая одно плечо; на шее, поблескивала серебряная цепочка — самый дорогой подарок в ее жизни, и он знал это. Ее внимательные фисташковые глаза, сейчас наполненные нежностью, любовью, смотрели на него, словно изучая, запоминая каждую черточку его лица. Уголки розовых губ чуть приподняты, выдавая ее легкую улыбку. Она склонила голову на бок и шелковистые каштановые, с отливом красного, волосы рассыпались по хрупким плечам. Тонкие пальцы вырисовывали одной ей известные узоры на задней стороне его шеи, поднимаясь и путаясь в светлых волосах. Такая милая в этой дурацкой майке с нарисованным на ней Винни Пухом, такая родная…       — Па-аш, — протянула Кира. — Ты чего завис?       — Что? — он тряхнул головой. — Ничего. Так, просто…       — Сложно. Опять начинаешь? — голос шатенки стал немного жестче. — Я говорила не раз: сдаваться не в моих правилах. Мы доведем это дело до конца.       — А если я не хочу, Кир? — этот вопрос заставил ее содрогнуться. В глазах мелькнула боль, из-за которой они потемнели, но это было лишь мгновение, после которого радужка вновь приобрела свой естественный цвет. Только вот теперь ее взгляд стал пустым и холодным.       — Это не важно. Ты чужой, ты должен вернуться, — она резко развернулась и быстрым шагом направилась в квартиру, исчезая где-то в темноте помещения. Он не слышал, как хлопнула дверь ванной, но лишь потому, что в голове набатом звучали слова, произнесенные ее ледяным голосом: «Ты чужой. Ты должен вернуться»…       Распахнув глаза, Вершинин слишком резко подпрыгнул на своей койке, и, как следствие, кубарем слетел на пол. Ладони и колени тут же пронзила боль, медленно разливающаяся по всему телу, с губ слетел тихий стон.       — Пашк, ты че это? — Леха присел на корточки рядом с другом. — Красочный сон, да?       — Иди в задницу, — огрызнулся Павел, садясь на нижнюю койку и потирая ушибленные колени. — А ты че не спишь?       — Так все проснулись уже. Только ты один тут харю мочишь, — хохотнул брюнет, направляясь к двери.       — Могли разбудить, — заметил блондин и потянулся к своим вещам. — Время сколько?       — Много, братуха. Натягивай штаны и пошли. Насть, а Насть… — донесся веселый голос Алексея уже из-за закрытой двери.       Ну и какого хрена это, спрашивается, было? — пронеслась мысль в голове Паши — Что это, блять, такое? Ощущение это долбанное, теперь сон этот дурацкий. Если вообще сон. Как это, мать вашу, понимать? Может и я свихнулся, как подкастер? Кстати о нем… где этот придурок?..       Он вышел в главный зал, где на столе уже стояли собранные девчонками рюкзаки, доверху набитые продуктами и водой. Гоша что-то обсуждал с Аней, периодически тыкая пальцем в планшет, а Леха… это Леха и даже за пять минут до выхода он умудрился прижать свою девушку к стенке, хотя она не сильно-то сопротивлялась.       — Доброе утро, — с улыбкой произнесла блондинка.       — Доброе, — кивнул Вершинин. — Гош, у этих ученых камеры по всему городу или только вблизи бункера?       — Не знаю, но можно посмотреть, — ответил парень, подкатываясь на стуле к экрану компьютера. Он нажал на пиктограмму камеры и принялся прокручивать поступающие изображения. — Тут только лес и вход в бункер, — поджал губы Гоша. — А зачем тебе город? Дорога в другой стороне…       — Игорь, — догадалась Антонова. — Он хочет найти его.       — Нахрен нам этот придурок сдался? — вставил свои пять копеек Горелов. — Сколько можно его спасать?!       — Потому что так нельзя. Он же человек, — принялась защищать подкастера блондинка. — Представь, тебя бы так бросили…       Недослушав, Леха закатил глаза, махнул рукой, мол, делайте, что хотите, и отвернулся, возвращаясь к Насте. Ему было как-то наплевать, что там решит большинство, ведь он при любом раскладе пойдет с ними. Еще одни руки со стволом не будут лишними.       — Ладно. Пройдемся по главной улице, не найдем его — валим, — заключил Вершинин.       Они давно потеряли счет времени, все бродили по городу в поисках того, кто давно мог быть мертв. Свинцовое небо слишком низко висело над головами, облака тяжело плыли куда-то вдаль. Пару раз на землю падали крупные капли, но дождь так и не начался. Ветра не было, а тишина казалась зловещей и давила на уши. Лишь только раз ее нарушил волчий вой, донесшийся из леса, что остался по правую руку. Настроения разговаривать у ребят не было, они просто молча шли, погруженный каждый в свои мысли. Они были похожи на призраков, бесцельно скитающихся по мертвому городу, в надежде когда-нибудь обрести покой.       Гоша плелся позади всех, засунув руки в карманы куртки. Его взгляд быстро и плавно, особо не задерживаясь на чем-либо, перемещался с чернеющих стволов деревьев на проржавевшие карусели на детской площадке, на покрытые капельками воды качели, скользил по серой, растрескавшейся от времени, с пробившейся уже пожелтевшей, пожухлой травой ленте асфальта, по стенам домов, краска которых давным-давно потеряла цвет. На высоте примерно седьмого этажа что-то блеснуло, привлекая внимание парня, и он поднял глаза. Из окна, как оказалось, восьмого этажа, возвышающегося впереди дома, мигая, бил тонкий луч света.       — Смотрите. Что это там? — он указал в направлении света.       — Где? — к всеобщему удивлению этот вопрос задал Алексей. Спокойно, без тени издевательства.       — Вон в том доме, на восьмом этаже. Прямо над трещиной, — пояснил Гоша.       — На свет похоже, — заключила Аня. — Может это он? Игорь?       — Похоже на то, — согласился Вершинин. — Пойдем, посмотрим? — вопрос адресовался всем.       — Пошли, че уж тут, — согласился Горелов и зашагал по дороге.       Перед входом в дом они остановились, еще раз думая: нужно ли? Каждый в уме взвешивал все «за» и «против», и каждый пришел к выводу, что хуже, чем уже есть — не будет, а человек, какой бы сволочью он не был, может нуждаться в помощи. Не сговариваясь, они синхронно кивнули, едва заметно улыбаясь друг другу, и перешагнули порог подъезда. Внутри было гораздо темнее, чем снаружи, пахло сыростью и гнилью. Лучи мощных фонарей, как и в прошлый раз, прыгали по стенам, краска которых облупилась, по рассохшимся деревянным рамам без стекол. Лестница, если не считать десяти сантиметровый слой пыли и грязи, была чистой. Затруднения возникли лишь на седьмом этаже, где на ступеньках валялись куски бетона.       — Нифига, — присвистнул Леха, направив свой фонарь вверх. Бело-желтый луч осветил лестницу, ведущую на восьмой этаж, вернее то, что от нее осталось: две толстые, покрытые ржавчиной, железные балки, под наклоном соединяющие две бетонные плиты. Поднявшись, они остановились у самого края, смотря вниз. Леша прикинул свои шансы выжить, если сорвется, и поставил одну ногу на железную балку: — Ну, не поминайте лихом!       — Леш, не надо! — чуть ли не крича, произнесла Настя, но было уже поздно: парень быстро и уверенно шел по железу, опасно скрипящему под ногами.       Он пошатнулся лишь раз, практически у самого конца, когда оставалось сделать всего пару шагов. И без того гулко стучащее сердце, забилось еще сильнее, в ушах шумела кровь. Лестница внизу будто скакнула парню навстречу, в глазах зарябило. Наклоняясь в разные стороны и размахивая руками, он пытался поймать равновесие. И ему это все же удалось. Спустя пару секунд Алексей уже стоял на коленях на бетонной плите, переводя дыхание. Его руки немного дрожали, по спине градом катился холодный пот.       — Лех? — позвал Паша. — Ты как?       — Нормально, — сипло отозвался парень, и тут же прочистил горло. — Ща веревку кину.       Брюнет пару раз с силой дернул за трубу батареи, что была прямо под окном, вроде крепкая. Морские узлы, а тем более альпинистские, его никто вязать не учил, поэтому он просто сделал узел, соорудив пару витков вокруг трубы, и снова завязал узел. Кинув свободный конец друзьям, Леша подошел ближе, чтобы помочь поднимающейся Насте. Так, один за другим, через пять минут они все оказались на площадке между седьмым и восьмым этажами, целые и невредимые, с зашкаливающим в крови адреналином. Веревку решили поднять и оставить там же, под батареей, чтобы в случае чего не вязать узлы снова.       — Тут четыре квартиры…       — Вот эту и эту, — Гоша указал поочередно на две двери, находящиеся в стене напротив, если стоять спиной к лестнице, по которой они только что поднялись, — можно не проверять. Их окна выходят на другую сторону. Да и двери, кажется, заперты. Значит, либо 74, либо 77.       — Разделимся?       — Ага, чтобы как в прошлый раз? — выгнула бровь Настя. — Нет уж, пошли все вместе, — рыжая, пересиливая свой страх, первая вошла в квартиру. Она была небольшой, всего две комнаты, но на удивление, вокруг царило подобие порядка. Застеленная некогда ярким, а теперь выцветшим и истлевшим пледом кровать, чистый письменный стол, на котором еще стоял стакан с карандашами, слегка перекосившийся комод. — Ого, тут даже шторы есть. Ну, или их остатки.       В другой комнате единственным предметом мебели был диван с разодранными в клочья сиденьями и торчащими пружинами. Карниз рухнул, и теперь переломанная пополам палка лежала на полу. Кухня была обставлена вполне обычной, по меркам того времени мебелью: кухонный гарнитур до сих пор носил желтый цвет, дверцы шкафчиков хорошо открывались, иногда скрипя не смазанными петлями, по обеденному столу расползалась большая трещина, но он все еще стоял.       — Ладно, здесь никого нет. Идем дальше, — Паша указал на выход, еще раз обводя помещение фонариком.       Источник света они нашли во второй квартире. Фонарь стоял на импровизированной тумбочке, что была сооружена из остатков каких-то шкафов, его луч, часто мигающий, будто батарейки находились на последнем издыхании, был направлен в окно, с целью привлечь чье-то внимание. Линолеум, покрывающий бетонный пол, был изрезан и покрыт паутиной мелких кровавых брызг. Недалеко от самодельной тумбы валялось штук шесть стреляных гильз. Паша достал револьвер и взвел курок, на всякий случай. Аня, хоть и было сказано держаться всем вместе, решила проверить другую комнату. Но в дверях она резко остановилась, а после попятилась: из темноты на нее вышел волк. Каким образом он оказался на высоте восьми этажей практически в самом центре города — уже никого не волновало. Животное хромало на переднюю правую лапу, по спине скатывались крупные красно-рыжие капли крови.       — Не делай резких движений, — блондин аккуратно ухватил Антонову за руку, потянув на себя.       От трех выстрелов, разорвавших тишину, подпрыгнули все, а волк, заскулив, свалился на холодный пол, по которому тут же начала расползаться кровавая лужа. Ребята переглянулись. В глазах каждого был немой вопрос: кто стрелял? И словно в ответ из темноты соседней комнаты вышел стрелок, с улыбкой на лице и сияющими от радости глазами.       — Кира? Это и вправду ты? — Аня не поверила своим глазам.       — Вправду я, — кивнула шатенка. — Почему вы еще здесь? Вы должны были уйти. Вы же собирались…       — Да вот, решили вернуться за одним идиотом, — пожал плечами Леха.       — Не за этим часом? — она обернулась и прокричала в темноту: — Э, иди сюда! — в свет фонарей ребят робко вышел Игорь, в том же самом свитере, немного испачканном в саже от того пожара, который он устроил. Его глаза были широко распахнуты, на лице было отражено удивление вперемешку с облегчением того, что он увидел знакомые лица. — Явление, блин. Я наткнулась на него, когда шла к лесу. Сидел под деревом, болтал что-то про то, что Зона живая. Умом совсем поехал, бедолага.       — Где ты была, Кир? Мы слышали выстрел…       — Пряталась от урода этого на джипе. Он стрелял, промахнулся, правда, — девушка слегка поморщилась. — Я сбежала, забилась в какой-то темный угол в одном из домов и сидела там до утра.       — А здесь ты как оказалась? — что-то не сходилось в этой истории. Что-то было не так. Леша не мог это объяснить, но было что-то, в ней, в ее поведении, что заставляло усомниться в правдивости ее слов. Если она шла к бункеру, почему они не встретились? Даже если она шла с другой стороны, каким образом оказалась впереди них в этой чертовой квартире? И Игорь. Его выдавали эмоции. Он боялся. Не волка, не кого-нибудь еще, а ее.       — Так же как и вы, полагаю, — она указала на фонарь.       — Ладно, давайте выбираться отсюда, — окончил этот разговор Павел, указав на выход.       — М, Паш? Тот дневник все еще у вас? — Кира не сдвинулась с места.       — Ну да, а что?       — Дай его мне, — попросила зеленоглазая, но блондин лишь удивленно посмотрел на нее. — Этот ублюдок, КГБшник, показал мне некоторые страницы, ну, я и подумала, что там может быть что-нибудь интересное. Личный дневник сталкера, как-никак.       — Окей, — Вершинин скинул с плеча сумку. Ежедневник обнаружился на самом дне, под кучей вещей. Пришлось изрядно повозиться прежде, чем достать его. — Держи, — он протянул ей толстую тетрадь.       — Спасибо, — улыбнувшись, произнесла Кира и вытянула левую руку, чтобы забрать дневник.       — Стой! — реакция Горелова была молниеносной: парень выхватил у друга ежедневник, пряча его за своим поясом, и наставил на шатенку ружье, хоть и понимал, что оно бесполезно. — Это не она.       — Лёсик, ты чего? — испуганно начала Настя, но он оборвал ее.       — Ее рука. Вчера она даже шевельнуть ею не могла без крика, а сейчас она здорова.       Они все уставились на Самойлову, спрятавшую руки в карманы своих джинс и смотрящую в пол. Ее волосы все еще были собраны в хвост, но несколько прядей выбились и теперь, завиваясь, падали на лоб. Маячивший за спиной девушки Игорь от слов Алексея замер на месте, боясь шевельнуться, даже вздохнуть. Лишь переводил взгляд с Паши на спину Киры и наоборот.       — Чего ты хочешь? Снова сжечь нас? — спросил блондин, обращаясь к Зоне.       — Вас не проведешь, — заговорил фантом. Девушка подняла голову: ее глаза стали более светлыми, чем у ее прототипа, губы искривлены в подобии улыбки. — Нет. Хватит с нас пожаров. Я хочу, чтобы вы ушли.       — Вот так просто? Ты отпускаешь нас? — недоверчиво поинтересовался Алексей.       — Ну, почему же просто. Оставьте прибор здесь и уходите. Все вы, — ответила Кира, которая и не Кира вовсе. Ее взгляд вдруг стал стеклянным, и говорить она начала, будто заикаясь, медленно, с непонятными паузами: — Парня того… жалко, не помочь уже. Я не могу… не могу Ему помешать, Он… не в моей власти… Он придет и за ней…       — Кто придет? За кем? — не понял Паша, но Зона молчала. — О ком ты, черт возьми, говоришь?       — Обо мне, — раздался голос Самойловой, настоящей Самойловой, за спиной Игоря и парень, точно ударенный током, шарахнулся в сторону. Сомнений не было, это точно была она: каштановые волосы были распущены и перекинуты на правую сторону, закрывая часть лица, точно ширма, левая рука плетью свисала вдоль тела и с пальцев срывались капельки крови, а в правой руке она сжимала пистолет. Медленно ее двойник начал оборачиваться, но Кира остановила ее: — Не надо, а то опять заклинит. Ответь лучше на его вопрос.       — Вам нужно торопиться, — если до этого Зона говорила одновременно несколькими голосами, принадлежащих разным возрастам, то сейчас ее голос больше походил на тот, каким говорят перепуганные насмерть дети. — Он не в моей власти. Я не могу… не могу!..       — Епт… ты нормально можешь объяснить? — раздражению, за которым Леша скрывал свой страх, не было предела. — Кто такой, че хочет…       — Леш, не надо, — отдернула его Настя. Она тоже боялась, но почему-то, на какую-то долю секунды, она испытала к Зоне сочувствие. — Где оставить прибор? Прямо здесь?       — Там, — фантом указал на разбитый шкаф в самом углу комнаты. — Вы должны успеть до темна.       — А… а если мы не успеем? — дрожащим голосом спросил Гоша, но она не ответила. Простого взгляда хватило, чтобы понять, что с ними случится. Двойник начал медленно растворяться в воздухе, таял на глазах, словно снег. Кожа девушки с каждой секундой становилась прозрачной.       — Постой! — спохватилась Самойлова. — Можешь объяснить, почему ты все время твердишь, что я не должна быть здесь? Что это значит?       — Могу, — с улыбкой ответила Зона и повернулась. Она молчала около минуты, рассматривая ту, которую скопировала, а потом, прежде чем окончательно исчезнуть, медленно, четко выговаривая каждое слово, произнесла: — Ты чужая. Ты должна вернуться.