Чужое небо

      Уже под утро, когда все вокруг погружается в идеальную предрассветную тишину, когда туман начинает медленно ползти по земле, размывая все грани очертаний, когда небо уже разрезали розово-желтые полосы, но солнце еще не показалось над горизонтом, Кира, стараясь не разбудить девчонок, тихо вышла из палатки. Тоненькая струйка сизого дыма, извиваясь, поднималась к небу: огонь давно погас, но угли все еще были горячими. Мальчишки уже не спали, тихо беседуя, время от времени поглядывая по сторонам, поглаживая лежавшее на коленях у каждого оружие. Проследив за взглядом Алексея, перед глазами девушки предстала картина: окружившая их стая волков, распластавшись на земле, мирно спала, а может только делала вид. Овчарка все так же сидела на пне, заметив Самойлову, склонила голову на бок, словно изучая.       — И что, так всю ночь? — тихо поинтересовалась шатенка, останавливаясь напротив ребят.       — Ага, — кивнул Леха, расковыривая землю толстой палкой, оставляя в ней небольшие ямки.       — А ты че не спишь? — спросил Паша, поднимая на шатенку удивленный взгляд.       — Выспалась, — бросила Кира, доставая из-за пояса ежедневник.       Стоило тетради оказаться в ее руках, как по телу словно прошелся электрический разряд. Все вокруг будто замерло, застыло, затихло. Это было похоже на короткую вспышку, молниеносное видение, никак не связанное с этим дневником или его владельцем…       Сквозь закрытые жалюзи на окнах лаборатории пробивались солнечные лучи, скользя по переливающимся разноцветными огоньками приборам. Она сидела за компьютером, вводя в программу новые данные для анализа, когда на ее плечи опустились мужские руки, а в воздухе завитал аромат крепкого кофе.       — Это мне? — спросила она, кивая на пластиковый стакан, не отрываясь от работы.       — Нет, мне, — раздался над ухом юношеский голос, по которому можно было понять, что парень улыбался. — Что ты делаешь?       — Ты уверен, что хочешь это знать? — она резко крутанулась на стуле, в уме прикидывая, как проще объяснить далекому от научных исследований человеку род своих занятий, поворачиваясь к парню, и резко выдохнула, увидев его лицо и лучистые карие глаза, что обеспокоенно глядели на нее…       — Э, контуженная, ты че? — Леха первым заметил странное состояние девушки. — У тебя припадок что ли? — в мгновение ока он оказался рядом с ней и принялся трясти, как тряпичную куклу, но она не реагировала ни на его слова, ни на действия. Лишь смотрела куда-то сквозь него остекленевшим взглядом. Этого не может быть. Просто не может быть. Все это дурацкий, до ужаса реалистичный сон. Только сон… — Кира, еб твою налево! Приди в себя!       — Кир, Кира, че с тобой? — подключился Вершинин, щелкая пальцами перед глазами шатенки. Она вдруг моргнула, переводя на него затуманенный взгляд.       — Все… нормально, — выдохнула Самойлова, тяжело опускаясь на бревно, потирая здоровой рукой ноющий висок. Ее воспоминания должны давать ответы на вопросы, а не создавать новые. Кто она, откуда, зачем здесь? А главное, где это — здесь? Украина. Чернобыль. Припять. Взрыв на станции в 86-м. Зона отчуждения. Все это никак не вязалось с тем, что знала и помнила сама зеленоглазая. Все это вообще никак не вязалось и не складывалось в общую картину. И еще он…       Помотав головой, выбрасывая все роящиеся в ней мысли, она посмотрела на дневник, все еще находящийся в ее руках. Внутри все как-то неприятно похолодело, и сердце вновь начало биться быстрее. Кира будто стояла на пороге какого-то открытия: с одной стороны хотелось узнать, что да как, а с другой… выдохнув, девушка открыла ежедневник. Вся тетрадь была разделена на шесть частей, на краях страниц были аккуратно выведены года, точно буквы в телефонной книге. Первые записи были датированы маем 2008 года, где вкратце описана сама катастрофа, именно то, что тогда показывал ей Костенко.       — Ну че, есть там че-то интересное? — не выдержав, спросил Горелов, кивая на дневник.       — В основном описания зоны, мысли, чувства по поводу произошедшего. Фотки, записи показаний дозиметра, панорама зачем-то, — пожала плечами шатенка, переворачивая страницы. Она скользила взглядом по строчкам, пытаясь найти хоть крупицу полезной информации. — Есть запись про фантомы.       — Читай, — попросил Паша, чертя палкой на сырой земле человечка.       — «Фантом — точная копия человека, обладающая всеми его повадками, голосом, характером, даже воспоминаниями. Однако, он не способен к логическому мышлению. Зона создает их в замкнутых пространствах, вроде какой-нибудь комнаты или дома, и за пределы этого контура он не может выйти. Вроде не опасны, но оружие против них бессильно. Это жутко, надо признать — встретить человека, растерзанный труп которого ты только что видел собственными глазами, пусть он всего лишь молча стоял на пороге подъезда. Собственно, как и осознавать то, что Зона — живая…» — прочитала девушка и пробурчала: — Оригинальный способ предупреждать о смерти…       — А она и не предупреждает, — хмыкнул Павел. — Просто убивает.       — Ну да, а в доме тогда что было? — выгнула бровь Кира и замогильным голосом произнесла: — «Вам нужно торопиться. Он не в моей власти».       — Не знаю. Но она… боялась, что ли, — блондин воткнут палку в землю, точно шпагу, складывая руки в замок. — Ладно, читай дальше, может, будет что.       Листая тетрадь дальше, она наткнулась на снимки волчьей стаи, которой было посвящено страниц пять, не меньше. Хозяин дневника явно не боялся этих диких и голодных животных, фотографируя их с разных ракурсов, чуть ли не вплотную подходя к ним. Просматривая фотографии, перед глазами Самойловой снова заплясали пятна, пейзаж вокруг немного преобразился — добавился яркий солнечный свет, просачивающийся сквозь жидкие кроны деревьев. Через объектив камеры она видела стоящего перед ней лидера стаи, что тяжело дышал после длительного бега, отчетливо видела его желтые глаза с черными точками зрачков, клочками топорщащийся мех…       — Ты че опять замерзла? — толкнул ее в плечо Леха, присевший рядом, возвращая в реальность.       — А? Что? — мотнула головой девушка. Что за хрень-то происходит? Что это такое? Видения ли, воспоминания — с этим надо что-то делать. — Я в порядке.       — Уверена? — недоверчиво спросил блондин.       — Смотрите, тут фотки бассейна, называется еще вроде «Лазурный»! — вклинился Гоша, указывая на изображения, прикрепленные к следующей странице.       Изнутри действительно был сфотографирован бассейн со всеми граффити, мусором на дне и выбитыми стеклами. Вполне себе заброшенное место. На следующем снимке окна были в порядке, о бортики билась чистая хлорированная вода, и даже на вышке можно было увидеть человека, приготовившегося прыгать. Казалось бы, ничего странного: сопоставили два снимка «сейчас» и «тогда». Не сходилась лишь одна маленькая деталь: в правом нижнем углу обеих фотографий стояла дата и время, что имело разницу всего в пару минут:

09.09.2009 14:32 и 14:34

      — Это че, какой-то прикол? — указывая на дату, спросил Алексей.       — Н-нет, — ответил ботаник, поежившийся под его хмурым взглядом, и неуверенно продолжил: — Ученые, они же проводили здесь оптические опыты, у них фотоаппараты по всей Припяти установлены…       — Год сейчас какой, дебил? А здесь? — он ткнул пальцем в фото. — Скройся, придурок.       Нахмурившись, зеленоглазая прикинула что-то в уме, после чего зашуршала страницами, быстро перелистывая их, пока не нашла нужную ей запись и не принялась читать вслух:       — «… возле ДК «Энергетик», обнаружил что-то вроде сгустка повышенной радиации, диаметром примерно метра три. Счетчик Гейгера чуть не разорвался: трещал без остановки, выдавая 71,99 μSv/ч! Но стоило отойти на пару шагов в сторону, как показания снизились в разы. Двигаясь то вперед, то назад, то в стороны, определил примерные размеры. Не думаю, что он опасен, но лучше держаться от него подальше. На всякий случай…» — быстро протараторила она, скорее для себя, нежели для остальных, и открыла следующую запись. — «… показания, что и три дня назад — 71,99 μSv/ч. Видимо, тот сгусток повышенной радиации, что был у дворца культуры, перемещается. Хотя, их тут могут быть десятки. Это же Чернобыль, тут творится непонятно что…»       — Вот тут я с ним согласен, — вставил свои пять копеек Леха, но зеленоглазая не обратила на него внимание, продолжая читать дальше.       — «… нет, он один и он действительно перемещается. Наткнулся на него случайно возле колеса обозрения, решил проверить свои догадки. Наблюдал за этим явлением всю вылазку, пришел к следующим выводам:       1. За час проходит едва ли пятьдесят метров;       2. Никогда не приближается к лесу;       3. Животных, которые забредают в черту города, словно обтекает стороной;       4. Находиться вблизи этого странного облака невозможно, возникает ощущение удушья, перед глазами появляются черные пятна…» — ее голос постепенно сошел на нет, шатенка замолчала, глубоко о чем-то задумавшись. Она не реагировала на толчки Леши, на вопросы Паши или Гоши. В ее мозгу постепенно начала складываться картинка, осталось только…       Девушка резко вскочила на ноги, едва не свалившись на землю от начавшегося головокружения, быстрыми, насколько это позволяли прыгающие перед глазами звезды, шагами направилась к палатке. Она повесила на шею миниатюрный счетчик Гейгера, найденный все в том же вещмешке, что и пистолет, который сейчас заткнула за пояс, вытащила из палатки сумку с прибором и, взвалив ее на плечо, никому ничего не объясняя, зашагала в сторону города.       — Кир! Кира, ты куда? — окликнул ее Вершинин, но она не обернулась, даже не остановилась. Сорвавшись с места, парень бросился за ней. — Ты задолбала тайнами своими. Не знаю, не помню — бесит все это. Может, все-таки скажешь, в чем дело? — рывком остановив девушку, потребовал объяснений блондин.       — Когда все проверю, когда буду уверена во всем, тогда и расскажу, — она попыталась скрыться в тумане, но у нее не вышло.       — Да вот хер! — он сжал ее руку так, что шатенка вскрикнула от боли. — Никуда ты не пойдешь, пока хотя бы примерно не скажешь, что задумала!       — Отпусти, — сквозь зубы проговорила Самойлова. — Мне больно.       — Знаю, — кивнул парень. — Говори.       — Ладно, — сдалась Кира, — есть у меня одна догадка, хочу проверить. Интересно — идем со мной в город. Больше ничего сказать пока не могу. Теперь отпусти.       — В город? Ты адекватная вообще? Нам до границы осталось…       — Спасибо, я в курсе, — она не смотрела на него, но лишь потому, что боялась увидеть его глаза. — Хочешь свалить — вали, а я пойду в Припять. И ты меня не остановишь, ясно тебе это?       Вырвавшись из его хватки, она круто развернулась и двинулась в сторону города, не замечая, как за ней, скрываясь за деревьями, увязалась пара волков, неслышно ступающих по сырой земле. Сквозь густой туман едва ли можно было различить находящиеся вблизи деревья, а домов и вовсе не было видно. Тишину нарушал хруст веток под ногами, да сбившееся от быстрой ходьбы дыхание. Шатенка улыбнулась, поняв, что Вершинин все же пошел следом за ней, если не для того, чтобы помочь, а хотя бы для того, чтобы утолить свое любопытство.       — Долго будешь сопеть мне в спину? — спросила зеленоглазая парня, когда они вышли в черту города.       — А ты долго будешь херней страдать? — он, наконец, поравнялся с ней, потянув с ее плеча лямку сумки. — Может, сейчас скажешь?       — Нет, — отрицательно покачала головой девушка. — Терпи, скоро сам все увидишь. Ну, если я права, конечно…       Они шли по асфальтированной дороге уже минут двадцать, двигаясь в направлении центра. Счетчик радиации лишь слегка потрескивал, сообщая о превышении нормы радиационного фона. Несмотря на поднимающееся солнце, в городе, укрытом туманом, словно одеялом, стоял мрак, и даже свет от мощного фонаря не спасал ситуацию. Под ногами шелестели мелкие камни, сухие ветки, какой-то мусор, ветра не было. От крика сорвавшейся с ближайшего фонарного столба вороны, Кира вздрогнула, а волки — зарычали.       — У нас сопровождающие, — хмыкнула она. — Охрана, мать ее… — если раньше дозиметр лишь издавал тихие сигналы, то со следующим шагом шатенки тишину, окутавшую город-призрак, разорвал громкий треск, разлетаясь эхом по всей округе. — 71,99, — вслух прочитала Самойлова показания устройства, — это здесь.       Светя фонариком перед собой, не смея подойти ближе, она видела дрожащее, точно марево, пульсирующее, маслянистое пятно воздуха. Но самое странное было то, что луч фонаря не проходил сквозь этот сгусток. Он словно упирался в непреодолимую преграду, мягко рассеиваясь по всему облаку. Сероватая дымка тумана казалась здесь, вблизи аномалии, плотнее, как и сам воздух, будто наливался свинцом, и становилось тяжело дышать. Появилось странное покалывание в кончиках пальцев, но черных пятен перед глазами не было. Паша вытащил из сумки прибор. Фонарик на нем не работал, счетчик тоже, зато на небольшом дисплее горела надпись: «Батареи заряжены. Перемещение возможно». Ему потребовалось лишь взглянуть на свою спутницу, заглянуть в ее фисташковые глаза, чтобы увидеть светящуюся в них уверенность, решимость, готовность если не ко всему, то к многому. Утвердительно кивнув, она взяла его за руку. Перед тем как нажать на кнопку, они оба отчего-то закрыли глаза. «Понеслась» — промелькнула мысль в голове девчонки за секунду до того, как появилось это ощущение свободного падения. Асфальт под ногами вдруг подпрыгнул, а сквозь закрытые веки пробивались солнечные лучи. Теплый ветер шелестел листвой на деревьях, пели птицы, где-то слышались голоса людей и детский смех.       — Эй, ребят, с вами все в порядке? — послышался сбоку мальчишеский голос.       — Да, — Кира открыла глаза, оглядывая говорившего. Это был мальчишка лет пятнадцати, в школьной форме и с завязанным на шее красным пионерским галстуком. — Все нормально. Прости, не подскажешь сегодняшнюю дату?       — Двадцать четвертое апреля восемьдесят шестого. Точно все хорошо? — с недоверием глядя на ребят, еще раз спросил пионер.       — Да, да. Спасибо. Иди, гуляй, — немного раздраженно бросил ему Вершинин, потянув зеленоглазую за руку, увлекая в сторону небольшой аллеи. — Что все это значит?       — Давай пройдемся, а? — предложила она ему. — Через сколько нас выкинет обратно?       — Часа через четыре, плюс минус. Надо ровное место найти, а то появимся посреди дерева или завалов каких.       — Пойдем по дороге к причалу, — шатенка глубоко вдохнула чистый воздух, наполненный ароматами зацветающих деревьев и влажной земли. — Как раз за это время поговорить успеем, — она улыбнулась ему. Что-то в ней, в ее поведении, взгляде изменилось. — Я не была до конца уверена…       — Почему у меня ощущение, что я тебя знаю? — бесцеремонно перебил ее Паша.       — … когда зона попросила оставить прибор, — она пропустила вопрос блондина мимо ушей, продолжая свой рассказ, — я подумала, нахрена он ей? Ведь если ничего изменить нельзя, если эта катастрофа уже произошла, он, прибор этот, уже не опасен. Или опасен? — прозвучал риторический вопрос. — А потом записи в дневнике, фотки эти странные… к чему я это все? Это временная петля, Паш.