Strange Steps

— Черт. Я знал, что записал эту гребаную формулу неправильно, — пробубнил Джерард в учебник математики, — ебаная математика. Гребаные учителя составляют гребаные задачи, которые весят слишком много чертовых баллов в этом гребаном тесте. — Эй, Уэй! Снова разговариваешь сам с собой? — Джерард не успел собраться с силами, как его впечатали в шкафчик. Книга выскользнула из рук и упала на пол. Кто-то пнул рюкзак на его плечах, и он перевалился через его голову. Они исчезли так же быстро, как и появились, громко смеясь по пути в столовую. Джерард потер плечо, которое так сильно пострадало от удара, и вздохнул. Несколько его лучших карандашей для рисования были разбросаны по коридору. Все остальные тоже шли на обед, даже не смотря на Джерарда. Все они возьмут себе шоколадное молоко и вкусную еду, а ему останется противная фасоль и обычное молоко, потому что он застрял в коридоре, собирая по полу все свое дерьмо из-за этих тупых придурков. Он снова вздохнул и сел на колени, подбирая свои вещи. На его любимом скетчбуке кто-то уже оставил след от подошвы прямо на обложке, черт возьми, а некоторые карандаши были раздроблены. Он мог бы сохранить их половинки и потом заточить… — Эй, чувак, не спи там, — кто-то позвал его. Джерард поднял голову на голос и тут же отвернулся. Фрэнк Айеро проходил мимо, загибаясь от смеха со своими другом, который был из команды по кроссу, кажется. Его остальные друзья наверняка уже были на обеде. Включая того уебка, который наступил на скетчбук. Хоть Фрэнк Айеро и не был тем самым уебком, но и в друзьях Джерарда он точно не числился. Это было то, что всегда так грузило парня. Еще давным-давно, когда они оба были пухлыми и неуклюжими школьниками из началки, ребята вместе ходили на уроки физкультуры, и Джерард думал, что они станут друзьями. И тогда Фрэнк сдружился с парой популярных детей и вырос из колобка в горячего парня, начав ходить в настоящий зал. Сейчас они были в выпускном классе, не разговаривая с тех самых пор. Не то чтобы они тогда постоянно болтали в раздевалке или что-то такое. Джерард представлял себе массу потрясающих бесед, которые они могли вести. В своем сознании. Молча. Как шизофреник. Джерард засунул все свои вещи в рюкзак и запер шкафчик. Он вновь окинул взглядом коридор на предмет своих вещей, поспешив в столовую. Ему не хотелось идти. Он знал, что будет сидеть один и есть дерьмовый обед. Снова. Но он был слишком голодный, чтобы протянуть без еды весь день. Когда он наконец добрался до кафетерия, там даже не было очереди, все уже ели свой обед, а некоторые даже закончили, убивая время перемены в столовой вместе с друзьями. Он все же не сдержал вздох, когда сестра Тереза положила на его тарелку фасоль. Он смирился с ней, ровно как с безвкусной курицей и обычным молоком. Поднос с шоколадными брауни, который обычно стоял рядом с молоком, был пуст, за исключением нескольких крошек. Для него было облегчением увидеть, что угол стола был свободен. Пока он продвигался к своему месту, стаскивая рюкзак, мимо, на выход, прошел Фрэнк Айеро. Джерард позлорадствовал, когда заметил на его пустой тарелке недоеденную фасоль. Парень сел и пустым взглядом уставился на тарелку, вслушиваясь в звуки вокруг него. В основном все болтали о всякой ерунде. Парочка за соседним столом украдкой целовалась, но как только они увлеклись, их сразу же заметила монахиня. Джерард изо всех сил старался не засмеяться. Очевидно, карма сегодня решила окончательно его добить, потому что сестра Катерина, разделив парочку, сразу же направилась к нему. — Мистер Уэй, Вас предупреждали о Вашей прическе. Либо завтра Вы приходите с подобающей стрижкой, либо я сама Вам их отрежу, — произнесла она, записав ему замечание, хотя точно такое же заслуживала она сама. Джерард сжал губы, решив промолчать. Как только она развернулась к нему спиной (чтобы наорать на другого ученика за дыхание, скорее всего), он зарычал и опустил голову так, что волосы закрыли его лицо от всех присутствующих в столовой. Она бы тоже сделала это. Он видел накладные волосы в ее кабинете на книжной полке, которые были прикрыты двумя отвратительными статуэтками детей, словно бесценная реликвия. Раньше он мечтал стать известным, как только перешел в выпускной класс. Ему хотелось внимания, чтобы его заметили. Сейчас же ему приходилось проживать дни невидимым. Незамеченным. Нетронутым. Ему хотелось быть невидимкой до самого выпускного, когда он наконец-то оставит этих людей позади навсегда. Но у него не получалось, не выходило даже спрятаться за гребаным стулом. Черт-те что. Во всяком случае, это был четверг. Четверги не такие плохие.

***

— Ну что, ты закончил ту сцену драки? — спросил Майки, потирая нос рукавом. — Я хочу видеть, как Бэтмен выбьет все дерьмо из Эша. — С чего ты взял, что Эш сам не выбьет дерьмо из Бэтмена? — ответил Джерард, поправив рюкзак. — Он не боится использовать свою руку-бензопилу. У Бэтмена есть мораль. У Эша есть бензопила. — Но ведь он неуравновешенный. Сумасшедший. К тому же, Брюс Кэмпбелл точно одолеет Брюса Вейна… — Ты такой тупой, чувак. — Ты просто не хочешь показать мне эту страницу. Я уверен, она потрясающая. Джерард вздохнул: — Она в моем счетчбуке, но еще не закончена. Я покажу, когда сядем в автобус. Майки чуть улыбнулся, а значит, он был доволен таким ответом. Они дрожали от холода на автобусной остановке, усиленно пряча руки в карманах. Иногда Джерарду нравилось жить так далеко от школы — ему точно не приходилось сталкиваться со всякими придурками рядом с домом, но, с другой стороны, за опоздания доставалось очень сильно. Особенно, когда автобус опаздывал. Как сейчас. — Было бы здорово обедать одновременно в этом году, — сказал Джерард, потирая подошвой об асфальт, — мы могли бы работать над комиксом в столовой. Какая потеря времени. Майки взглянул на него: — Комикс или обед? — Обед. — Да, согласен. Но брауни сегодня были потрясающие. Ты съел брауни? — Да-да. Они были классные, — пальцы уже заледенели, и он ждал полного окоченения. Не нужно ему «брауни-жалости» от Майки. Они замолчали, как только подошел автобус. Лучшие сиденья были свободные, так что Джерард отправился к ним, пропустив Майки к месту у окна. Майки в ожидании смотрел на брата: — Ну? — Это все еще довольно сыро, — сказал Джерард, доставая скетчбук из сумки и листая на нужную страницу. На одной из них был отпечаток ботинка. Джерард сморщился, кинув взгляд на Майки, который разглядывал след. Он надеялся, что тот не станет расспрашивать о его происхождении, ему так не хотелось объяснять. Но тут взгляд брата метнулся к самому рисунку рядом, отчего тот застыл на мгновение. — Это потрясающе, — наконец, произнес он, — ну, а… что это? Джерард проследил за его указательным пальцем и вздохнул. Он потянулся к рюкзаку за ластиком: — Как только я нарисовал это, мне сразу не понравилось. Видимо, я забыл стереть эту часть. Джерард стер третью руку, свисающую из головы Эша, начав прорисовывать задний план. — Нужно поставить их на край здания, — предложил Майки, — это сделает борьбу опаснее, — Джерард всю дорогу рисовал под указаниями Майки, недовольно кряхтя всякий раз, когда автобус дергался. А Майки просто посмеивался над ним.