Маменькин сынок

- В этот раз ты умереть не хочешь? – знакомая рыжая девчонка, только глаза голубые. - Э? - О! Может, ты соскучился? – лукавая улыбка. - А… - Какой-то ты тихий. Тогда вызвал, а теперь пришел сам. Это невежливо, знаешь ли. - Да я вообще не знаю, как здесь оказался! – возмущается Гарри, пытаясь оглядеться. Здесь это где? Но его лицо ловко ловят в ладошки. - Тебе нельзя знать. И уж тем более - видеть мир смерти. - Смерть? Девочка виновато улыбается и пожимает плечами. - Не ожидал, ребенок? Гарри пару секунд ошарашено пялится на легендарное существо… и заливается смехом. - Я и вправду ребенок. - А ты сомневался? – снисходительно. – Так чего звал, если умереть не хочешь? Дай посмотрю. Юноша ощущает, как по телу проходит легкая дрожь, растекаясь тонкой пеленой холода. Приятно и даже как-то знакомо. Так было. Не раз. Почему он не помнит? - Потому что не положено. Живой не должен помнить Грань. Даже ощущения не должно было остаться. Но ты у меня особенный. Ребенок. У тебя неплохой потенциал некроманта. Но если начнешь оживлять мертвых – обижусь. - Не буду, - легко соглашается Гарри. - О... Ой! Мамочка Вечность, криворукая бестолочь! – Смерть дернулась, прикрывая рот рукой и с виной глядя на удивленного подростка. – Я случайно… - Что там? Я ничего не чувствую. Разве что… Стало легче. - У тебя в глубине было что-то живое. Я случайно его развеяла… И параллельно лопнула связь с каким-то человеком. Я… не хотела, прости. Эту связь уже не восстановить. Никогда. - Ты… Девочка шмыгает носом, трет кулачками глаза, быстро заполняющиеся слезами. Рыжие волосы по волоску, по прядям начинают седеть. Глаза приобретают глубину бездны, а на подоле короткого летнего платья оседает иней. Дыхание вырывается из груди облачками пара. - Ребенок… - Спасибо. - Что? – Смерть непонимающе хмурится. – Эта нить была так глубоко, я подумала, что это кто-то важный. - Нет. Я его ненавижу. И был прикручен к нему против воли, но от этого не менее крепко. Ты уничтожила крестраж и аннулировала брак. - Крестраж, говоришь? – Смерть осекается, к чему-то прислушиваясь. – Тебе пора. Даже врожденный дар не позволит тебе слишком долго находиться на Грани. Иди, ребенок. - Да, мамочка, - Гарри улыбается, чувствуя, как тепло разливается и внутри и снаружи. Его затягивает обратно. В жизнь. - Я разберусь. Зови, но сам не приходи. Слишком опасно. Однажды я могу не успеть вытащить тебя. - Ты собираешься присматривать за мной? – перед глазами встает пелена, мешает разглядеть покровительственную улыбку вновь рыжей Смерти. - А то. Ты единственное дитя, что слышит меня. Иди. - Как все-таки тебя зовут? – теперь и сознание так же мутно, как и зрение. - Фрида! – мальчишки уже и след простыл, но Смерть уверена. Ее услышали.