Колыбельная для монстра

— …Я не знаю, когда он появился в первый раз. Его слышали многие. Просто другие не любят об этом говорить. Они не инупиаты, у них всё по-другому. Сначала пропали кошки Эльвиры. Потом мы стали находить их шкурки. А Петерс нашел у больницы шкуру волка. А… Такое чувство, что животных кто-то вытряхнул… Понимаете? Буквально вытряхнул из шкуры! Жутко, правда? Скалли нахмурилась. Вместе с санитаром они шли по коридору мимо палат, где содержались потенциально опасные личности. Раньше коридор перегораживали несколько решеток, но сейчас они были убраны, очевидно, за свою безопасность персонал не волновался. — Кто он? — поинтересовался Малдер. Намука покачал головой. — Я пока не могу понять. Это существо — что угодно, только не человек. Оно передвигается на старой инвалидной коляске, ее скрип преследует каждого из нас. Скалли многозначительно взглянула на напарника. — Мистер… — Просто Намука. — Намука, я правильно понимаю — вы слышите звук, но доподлинно вам ничего не известно о его происхождении? — Если бы я увидел Его — меня бы не было в живых, как Эльвиры или как Мортимера. — И вы уверены, что все пропавшие мертвы? Где в таком случае их тела? — поинтересовался Малдер. — Не знаю… Но догадываюсь. Я пытался объяснить доктору Льюису. Мне кажется, они там, — он махнул рукой в сторону коридора, где вовсе не было окон. — В южном крыле? — Да. Только палаты, мимо которых мы проходили, сейчас пустуют. Настоящее зло скрывается дальше. — Зло? — Скалли чуть приподняла бровь. — Вы считаете ваших пациентов… — Агент Скалли, я не врач. Я простой санитар. И, конечно, понимаю разницу между больными и здоровыми. Но эти люди… Они не просто сумасшедшие. Это олицетворение зла, агент Скалли. Их бросили здесь. Мы думали, что на материк вывезут всех, но нет. Кое-кого забыли здесь навсегда. Мы заботимся о них как можем, но это страшно. Правительство хочет, чтобы они поскорее сдохли. Потому и отказывают нам, уверяют, что мест нет. — Я могу увидеть их медицинские карты? — Многие уже перевезли в городской архив. Но кое-что можно найти в журналах регулярных наблюдений. Они в ячейке возле каждой из дверей. К этим пациентам почти не заглядывают. Лишь пару раз в месяц, чтобы поменять белье. — Вы понимаете, что такое поведение противоречит медицинской этике? Скалли не могла скрыть недоверия. Теперь ее удивляло, что пациенты действительно всё еще живы, а в больнице из-за антисанитарии до сих пор не началась эпидемия. Пожалуй, спасала лишь изолированность — палаты на одного человека. — Когда вы увидите их, вы поймете, — пробормотал Намука. — Думаю, мы должны осмотреть здесь всё. Позовите санитаров. Нужно обыскать палаты, — произнес Малдер. Скалли поймала его взгляд и кивнула. Ошибки не было — единственное место в здании, где еще не побывала полиция — это палаты южного крыла. Неизвестно, что способны сделать местные «жители», если к ним попадет кто-то из персонала. — Это может быть небезопасно, — попытался спорить Намука. — Доктор Льюис сказал, что их выводят в душевую, — добавила Скалли. Намука покачал головой. — Мы вкалываем им транквилизаторы. Загоняем в ванную и поливаем из душа. Здесь всё предусмотрено для того, чтобы они не навредили персоналу. — Странные методы, — выдохнула Скалли. — Сколько сейчас здесь пациентов? — Двенадцать человек. — Думаю, самое время для проведения водных процедур, — Малдер кивнул. — Давайте не будем спешить и осмотрим палату за палатой. — Уже поздний вечер, — Намука посмотрел на Скалли, но поддержки не нашел. — Хорошо, агенты. Я предупрежу парней, что расходиться по домам пока рано. Очевидно, осознав, что вопросы закончились, Намука направился за помощью. Скалли прошлась по коридору, поглядывая на номера палат. Рядом с некоторыми из дверей журналы наблюдения отсутствовали. Палаты пустовали? Или к этим пациентам и вовсе не ходили? — Малдер, они здесь нарушают закон, обращаясь с пациентами подобным образом. — Боюсь, их слишком сложно будет в этом обвинить. У доктора Льюиса на всё готов ответ, — он тоже прошелся по коридору, дергая дверные ручки. Одна из них с легкостью повернулась. — Ммм, Скалли, как думаешь, меня содержали бы с таким же комфортом? Скалли шагнула вслед за ним и щелкнула выключателем. Света внутри не было. Малдер достал фонарик и, освещая путь, вошел в палату. — Ты только посмотри на это. Скалли с интересом огляделась. Обычная палата, которая ничем не напоминала боксы для содержания психически нестабильных личностей — стены здесь не были обиты мягкими панелями, их даже не покрасили. То тут, то там штукатурка осыпалась и виднелась кирпичная кладка, осветители были вырваны, потолок топорщился цветными проводами. — Наверное, здесь планировался ремонт? — предположила Скалли. Малдер промолчал, разглядывая единственный предмет интерьера — металлическую кровать, наглухо прикрученную к полу. Скалли тоже вынула фонарик и осветила стены. — Я и не знала, что такие лечебницы еще существуют. — Думаешь, ее не перестраивали? — Ее наверняка и не ремонтировали никогда. Малдер прошел вдоль стен, приглядываясь к исписанным поверхностям. Повсюду виднелись непонятные символы, которые вырезали чем-то не слишком острым, но они остались на старой извёстке бело-серыми полосами. — Чем они писали? — Ногтями, — Малдер указал на сломанный ноготь, застрявший в одной из прорезей, на капли крови, засохшие на стене. Скалли стало не по себе, сердце забилось часто и суматошно. Жуткое место. «Тише… Дыши глубже, Старбак», — она прикрыла глаза, чтобы перевести дух, и услышала это… Тихий скрип, тонкий и пронзительный, словно по коридору ехала старая тележка. Или инвалидная коляска? Она повернулась к Малдеру. Тот продолжал разглядывать иероглифы, кривые одиночные буквы... Похоже, он ничего не слышал. Скалли сглотнула, пытаясь проанализировать все оттенки неприятного звука. Может ли так скрипеть дверь? Или этот звук издает кто-то из пациентов? Никаких подходящих ассоциаций. Разум рисовал картинку, так не вовремя подброшенную Намукой — инвалидная коляска, тяжелая и старая, катится по коридору сама по себе. — Скалли? Она вздрогнула, обернувшись. — Ты что-то нашел? Малдер сидел на корточках у дальней стены. — Иди сюда. Она подошла и присела рядом, пытаясь рассмотреть нечто, нацарапанное почти у самого пола. Луч фонарика чуть подрагивал в такт дыханию. — Анги…я не могу разобрать. — Агнус? Это латынь? Скалли пригляделась снова. — Ягненок? Малдер, — она поднялась, отряхивая колени, — ты считаешь, что нарисованное одним из сумасшедших может быть важно для расследования? — Посмотри сюда, — Малдер указал на написанное чуть выше. — «Он придет за вами, за каждым из вас. Это мы вызвали на себя его гнев, когда оставили его умирать». — «Мы?» — уточнила Скалли. — Интересно, не правда ли? — Ты не думаешь, что это может быть простое совпадение? Малдер взглянул на нее, намереваясь что-то сказать, но кто-то постучал по двери открытой палаты кончиками пальцев. — Агенты, я привел помощь, — Намука выглянул из-за косяка. — Вам надо было включить свет. Он щелкнул выключателем, и яркий свет ослепил их на несколько секунд. — Он не работал, — Скалли спрятала фонарик в карман. — Здесь бывают сбои, — признал Намука. — Что мы ищем? Малдер шагнул в коридор. У двери толпились санитары. — Пропавшие люди могли оказаться в одной из палат. И возможно, они еще живы. — Мы услышали бы крики, — заявил тот самый широкоплечий парень, что толкнул Малдера в ординаторской. Петерс? На его губах сияла насмешливая улыбка. — Это бред. Если вы здесь для того, чтобы нас повеселить, то могли не тратить деньги. Для шуток есть шериф. — Как часто вы осуществляете обход этого коридора? — словно не обращая внимания на слова санитара, поинтересовался Малдер. Все молчали. Скалли многозначительно подняла бровь. — Агент… — Малдер, — невозмутимо представился тот. — Наша работа — не ваше дело. — Зато дело этического комитета. Думаю, их могла бы заинтересовать ваша трудовая дисциплина, — вмешалась Скалли, пока Малдер и санитар сверлили друг друга тяжелыми взглядами. — Тони, не надо, — на широкое плечо Петерса легла рука блондина, стоящего рядом. По-видимому, он был альбиносом — светлые глаза, волосы, ресницы. — Агенты, этот хам — Тони Петерс, а я Джейсон Уилшир. Мы вовсе не хотели мешать расследованию. Наше дело — содействовать следствию. — Заткнись, Белоснежка. — Пете-е-ерс, — почти пропел блондин. — Закрой рот. — Отвяжись, дебил. — Думаю, можно начинать… — Малдер взглянул на Намуку, игнорируя стычку. Намука кивнул. — Ну что? Мы все слышали, что сказали агенты. Давайте сделаем это быстро. — Кто назначил тебя главным? — фыркнул Петерс. — Парни, готовьте «колеса». Санитары направились в сторону ординаторской, а Малдер окликнул Намуку. — Кто раньше находился в этой палате? — В этой? Док. Стивен Шеффилд. Он был здесь врачом. — Что же произошло? — Свихнулся из-за работы. Примерно год назад. Кричал, что нас постигнет кара, и прочую ерунду. Он умер недавно… от разрыва сердца, — голос санитара дрогнул. — Он был настолько агрессивен, что находился в крыле для особо опасных? — поинтересовалась Скалли. — Нет. Говорят, его пытались переводить, но состояние ухудшалось. Он требовал, чтобы его вернули сюда. Говорил, что всё равно умрет, неважно, где будет находиться. — Умрет? — Знаете, — Намука нахмурился и склонился к Малдеру, — здесь уже почти год пропадают люди. Просто они невидимки. Такие же, как я. — Что вы имеете в виду? — спросила Скалли. — Инупиаты. Нашего исчезновения здесь не замечает никто. Он вздохнул и, развернувшись на каблуках, зашагал по коридору. — Думаешь, стоит расспросить Льюиса об этом? — сказала Скалли. — Думаю, нам нужно добраться до полицейского архива. Слишком много вопросов накопилось. Вряд ли Льюис ответит нам на все. Скалли ничего не сказала, лишь коротко кивнула и зашагала по коридору, то и дело заглядывая в медицинские карты пациентов. Практически во всех значился один и тот же диагноз: «Шизофрения». — Скалли! Она обернулась. Малдер остановился у двери, на которой значился номер шестьсот пятнадцать. Не обращая внимания на шум в конце коридора, — санитары, похоже, принялись за работу, ведь один из пациентов истошно орал — Скалли взяла журнал. — Сара Мишель Уолтерс, госпитализирована в 1965 году в возрасте двенадцати лет. Диагноз: шизофрения кататонического типа с выраженными психомоторными нарушениями, негативизм, социальный аутизм, бред овладения. Утверждает, что ее разум находится в плену иного более сильного… ммм… Каннибализм? — О-о-о… Сара, — Намука появился словно из ниоткуда: — Ее привезли сюда после того, как она заживо съела собственного отчима. Скалли нахмурилась, пытаясь представить, что за личность находится за этой дверью. — Двенадцатилетняя девочка? — Небывалая была шумиха. Но улики налицо, да она и сейчас не прочь поживиться человечиной, — он поморщился и стукнул по двери. — Сара… Внутри было тихо. Малдер прикрыл папку и взглянул на Скалли с интересом. — Кажется, я догадываюсь, с кем из местных пациентов стоит познакомиться поближе. Нам нужна помощь! Намука взглянул на Малдера с ужасом. Похоже, он понял намек. — Эй, сюда, скорее! Парни!