Колыбельная для монстра

В это время года на Аляске можно увидеть северное сияние — разноцветные лезвия, распарывающие небо на рваные клочки. Это смогло бы поднять настроение, но пока над Норт-Слоупом нависали лишь тяжелые тучи, грозящие очередным снегопадом. Серое небо, серый снег, серые прохожие в одинаковых куртках... Скалли считала местных жителей по меньшей мере отважными: трудно жить в таких условиях — слишком морозная зима, не очень-то теплое лето. Она же относила себя к тем, кто предпочитал проводить отпуск в теплых штатах, у моря, под палящим солнцем. Правда, вот уже без малого пять лет об этом приходилось только мечтать. Нагреватель в машине работал в полную силу, но температура внутри казалась немногим выше уличной. Скалли застегнула пуховик до верха, сунула руки в карманы и взглянула на Малдера. Тот невозмутимо грыз семечки, то и дело из-за спинки переднего кресла высовывалась его макушка. Шапку он надевать не стал, да и куртку расстегнул, будто на улице была весна. Сидеть на месте Малдер и не думал. Пока шериф пыталась объяснить местным рыбакам, что продавать рыбу на улице без соответствующих документов запрещено законами штата, он успел истребить пакетик соленого арахиса и сгрызть яблоко, которое Скалли предусмотрительно захватила с собой. Перелет из Вашингтона на Аляску выжал её морально и физически, а путешествие на старом джипе в боро (1) Норт-Слоуп лишило последних сил. И после всего этого Малдер отказался от поездки в мотель — сказал шерифу, что они готовы начать работу немедленно. Скалли оставалось лишь кивнуть. В конце концов, отчасти в таком поведении напарника она была виновата сама. Накануне Малдер появился в кабинете с улыбкой, означающей только одно: лис взял след. Скалли была готова отправиться домой за вещами, купить билет на первый попавшийся рейс и уже вечером вылететь в другой штат. Но Малдер удивил её, заявив, что делом будет заниматься сам, ведь, по его мнению, Скалли не до конца окрепла после болезни. ______________________________ 1 [Боро — территориальная единица на Аляске] Это означало, что он собирался отправиться на Аляску в одиночку. На последних снимках было видно, что рак вошел в стадию ремиссии, Скалли чувствовала себя лучше, а значит, пора было вернуться не только в полуподвальный кабинет здания Гувера, но и приступить к работе за пределами Вашингтона. Всё это она попыталась объяснить Малдеру. — Я мог потерять тебя, — заявил тот, глядя в пол, словно пытался скрыть от нее что-то запрятанное глубоко в душе. — Малдер, я здорова. Я могу и должна работать. Ты ведь не собираешься опекать меня вечно, — заверила его Скалли, но в ответ получила лишь затравленный взгляд. Малдеру всё еще трудно было поверить, что и на сей раз беда миновала. Вот только чудеса не могут повторяться снова и снова. Рано или поздно ангел-хранитель не справится. После получасовых препирательств Малдер всё-таки заказал два билета на Аляску. Видимо, что-то в ее словах его задело, потому что всю поездку он молча дремал в кресле боинга, устроив длинные ноги в проходе. И вот теперь, несмотря на усталость, решил оставить сумки в машине шерифа и посетить место преступления. Да и преступления ли? За последний месяц в боро пропало два человека — сотрудники местной психиатрической лечебницы. Исчезали они при загадочных обстоятельствах в день своего дежурства. Двери больницы оставались закрытыми, окна были скованы решетками, никто ничего не видел. Да и тела не нашли. Однако местный шериф затребовала помощи у ФБР, и Малдер тут же ухватился за это дело. Скалли не верилось, что пропажа персонала связана с загадочными явлениями — в конце концов, она и сама несколько недель провела на практике в психиатрическом отделении. Общение с неуравновешенными людьми — сложная задача, подчас кажется, что и сам сходишь с ума, начиная верить их фантазиям. Так что неудивительно, если персонал решил сменить работу. К тому же, судя по данным, предоставленным местным отделением полиции, здание психиатрической лечебницы пару месяцев как было определено под снос. Пациентов переводили в другие учреждения, а персонал планировали распустить. Не решились ли «пропавшие» поискать работу в других штатах, пока еще числятся на своих должностях? Малдер хмыкнул, будто расслышав ее мысли: — Согласно отчету шерифа, персонал и пациенты слышали странные голоса и скрипы, а из больницы внезапно пропали кошки, которых прикармливала местная медсестра. Как ты это объяснишь, Скалли? Он раскусил семечко и посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Скалли поежилась и удобнее устроилась на заднем сидении, сдвинув сумки в сторону. В багажник они просто не вошли. — Ты хотел сказать — пациенты с психическими расстройствами слышали голоса? А что касается персонала... Работа в учреждении закрытого типа — это колоссальная нагрузка на психику любого здорового человека. Прибавь к этому старое здание времен Киркбрайда. Ты получишь благодатную почву для развития неврастений. — А кошки взяли отпуск, чтобы справиться с депрессией? Скалли приподняла бровь. — Уверена, всему найдутся свои объяснения. Малдер неопределенно пожал плечами и уставился в окно. Шериф пыталась утихомирить местных: широкие скулы, темные, глубоко посаженные глаза — они называли себя «инупиаты», искренне презирая европейское «эскимосы» (2). Некогда переселенное сюда, а ныне — ставшее коренным население Аляски. ________________________ 2 [Эскимос — с абен. Эскиманциг — «сыроед», «тот, кто ест сырую рыбу». Эскимосы предпочитают называть себя «инупиаты» или «юпик» от слов «инук» (iñuk, «человек») и «-пиак» (-piaq, «настоящий»). Это слово постепенно превратилось в официальное название народа, живущего на Аляске.] — Думаешь, шериф хочет отобрать у них рыбу? — Думаю, они нарушают закон. — Ты посмотри на тех ребят, — Малдер махнул в сторону магазинчика через дорогу. Судя по вывеске, там продавали рыбу и мясо. Рослый мужчина в фартуке ринулся через дорогу, размахивая кулаками. — Когда вы примете меры?! Когда всё это закончится? Они непонятно что пытаются всучить жителям — ни разрешения на ловлю, ни документов на товар, а рыба-то с душком! Черт бы их побрал! Скалли нахмурилась, с трудом нащупав кобуру под теплой курткой. — Думаешь, ей нужна наша помощь? Шериф Камейя подняла руку и что-то сказала мужчине. В теплой куртке и шапке она вписывалась в местный колорит куда лучше остальных, а широкие скулы и темные волосы свидетельствовали о том, что Камейя была по крайней мере наполовину инупиатом. Шума больше не было, беседа продолжалась, только продавцы рыбы смотрели друг на друга с презрением. — Часто у вас такое случается? — поинтересовался Малдер, когда шериф вернулась в машину. — Бывает. Всё никак не могут поделить клочок земли. Приезжие требуют, чтобы инупиаты жили в домиках из снега, как в старину, рыбачили на каяке и не лезли в их жизнь. Но времена меняются. Всем нужны деньги, чтобы прокормить семью. Кто-то меняет уклад жизни, уезжает отсюда туда, где прожить проще, а кто-то пытается заработать, как умеет. Инупиатов предпочитают здесь не замечать, пока те не вмешиваются в привычное течение жизни. Они здесь словно призраки. — Давно вы здесь живете? — Я тут родилась. Мой отец из Висконсина, мать местная. Теперь приходится балансировать между двух огней. Скалли кивнула и посмотрела в окно. Шериф завела машину, джип резво тронулся с места и покатил по заснеженной дороге к берегу. *** Больница встретила их гробовым молчанием. Ветер утих, всё вокруг замерло, придавленное тяжелым февральским снегом, будто свинцом. Здание, сложенное из темного кирпича, казалось замком. Тишина звенела… — Это она и есть. Больница Святого Брутоса. Скалли посмотрела в окно с интересом. Огромное здание из трех корпусов на снежном покрывале казалось неестественно черным. — Шериф, а зачем в таком маленьком городке построили учреждение узкого медицинского профиля? Мне кажется, что жителей в Бэрроу… — Всё верно, агент Скалли. Жителей в Бэрроу едва ли больше восьми тысяч человек. Дело в том, что лечебница долгое время использовалась Штатами для содержания особо опасных преступников, признанных невменяемыми. Им было куда приятнее свозить асоциальных типов подальше, в нашу глушь. Где, если кто и сбежит, то замерзнет через несколько часов. Камейя улыбнулась и свернула с дороги. Едва не завязла в сугробе, но всё-таки вырулила на небольшую стоянку, где уже были припаркованы микроавтобус и три пикапа. — В больнице так мало сотрудников или кто-то предпочитает пешие прогулки? — Малдер, промолчавший всю дорогу, что само по себе удивляло, наконец подал голос. — Сотрудников развозят на автобусе. Здесь ставят машины в основном те, кому ехать за город или в другие поселки. — А мистер Мортимер тоже оставлял здесь свой автомобиль? — Да, — Камейя вышла из машины и указала пальцем на занесенный снегом пикап. — Вон его машина. А хозяина и след простыл. Никто ничего о нем не слышал уже несколько дней. Малдер тоже ступил на снежную тропинку, смел рукавом снег с лобового стекла пикапа Мортимера и заглянул в салон. Скалли подошла поближе и подергала за ручку двери. Было заперто. — Машину обыскивали? — Разумеется. Ничего подозрительного внутри. На пассажирском кресле даже нашли список покупок. Он собирался в магазин, планировал купить мяса, пригласил ребят на барбекю в пятницу. — В досье указано, что в последний раз его видели шестого декабря в одиннадцать часов вечера, когда он направился патрулировать коридоры, — Скалли нехотя стянула перчатки с озябших пальцев и раскрыла папку — Пойдемте в здание, там и поговорим. От стоянки вела протоптанная между сугробами тропинка. Дверь в лечебницу оказалась тяжелой и скрипучей. Они прошли по коридору к посту медсестры — он пустовал. Потоптались на месте и направились прямиком к кабинету главного врача. Малдер скосил взгляд на Скалли и хмыкнул: — А отсюда и правда нетрудно сбежать. Думаю, мистера Мортимера до ближайшей остановки подкинул Санта-Клаус. — Рождество давно минуло, Малдер, — пробормотала Скалли. — В таком случае я не завидую его судьбе. — Мы обыскали тропы с собаками, но тела так и не нашли, — подхватила шериф Камейя. — К тому же всю неделю стояла ясная погода… Странный случай. В первый раз в моей практике такое. Не знаю, что и думать. В приемной тоже никого не обнаружилось, зато в кабинете доктора было шумно. Мужчина что-то кричал. Скалли прислушалась, пытаясь разбрать слова. — Он вернулся! Я же говорил вам, говорил! — Угомонись! Хватит! Я не желаю больше этого слышать. Дверь распахнулась, и из кабинета вылетел бледный и щуплый эскимос в белой форме. Его руки чуть подрагивали, а высокий лоб блестел от испарины. Вслед за ним на зеленый ковер приемной шагнул тучный мужчина в сером твидовом костюме. Темные волосы торчали во все стороны, словно иглы дикобраза. Вряд ли кто-то заподозрил бы в нем главного врача, если бы не бейджик, криво прикрепленный к лацкану пиджака. — Кто вы и что вам здесь нужно? — Льюис, это агенты Малдер и Скалли. Они из ФБР. — ФБР… Примчались, чтобы перевернуть здесь всё вверх дном? Будете искать тела? Рискните. Здесь есть места, в которых я и сам никогда не бывал. — Вы не представились, — Малдер потер переносицу и взглянул на него. — Доктор Алан Льюис. Главный врач. Эскимос в медицинской форме посмотрел на агентов снизу вверх. — Я могу идти, доктор? — Давно пора, — Льюис очевидно был не в духе. — А вы… Сначала вам нужно снять куртки. Таковы правила. И уже потом я покажу вам больницу. Как только Малдер и Скалли сняли пуховики и накинули белые халаты, рация в кармане шерифа затрещала и заговорила встревоженным мужским баритоном: — Шеф, у нас тут ЧП. Ачук притащился со своей рыбой к магазину Тедди. Тот угрожает ружьем. — Еду, — Камейя взглянула на агентов.— Осваивайтесь, ваши сумки я отвезу в мотель. Малдер кивнул и повернулся к доктору Льюису, но тот хлопнул дверью своего кабинета прямо перед носом гостей. — Кажется, у кого-то было неудачное утро... — пробормотал Малдер, открывая дверь и пропуская Скалли вперед. Вспомнив двойной перелет и жутчайшую дорогу, она только покачала головой. — Не то слово. *** — Эта больница построена двести лет назад. И сколько ее не ремонтируй — стены слишком старые, фундамент оседает с каждым днем. Местный муниципалитет уже подписал документы, так что еще пара недель, и персонал будет распущен по домам. Здание снесут. А пациентов уже начали развозить по другим учреждениям, — объяснил главный врач, стоило им свернуть за угол и зашагать по узкому коридору между палатами. — Среди ваших пациентов много асоциальных личностей? — спросила Скалли. Льюис взглянул на нее с любопытством. — Они все асоциальны. Вы имеете в виду, способен ли кто-то из них убить человека? — Мы не говорили, что здесь произошло убийство, — нашелся Малдер. Льюис лишь повел плечом: — Мне не пять лет, агент Малдер. Просто так ФБР в нашу глушь не приезжает, а значит, произошло что-то… действительно неприятное. Скалли приподняла бровь. Под ее взглядом Льюис смутился, но продолжил: — У нас есть те, кто способен нанести людям вред. Но они содержатся в особых условиях. Сейчас мы в крыле для пациентов с расстройствами легкой и средней степени тяжести. Здесь нет личностей, опасных для себя или окружающих. Самые буйные находятся в южном крыле. Палаты они покидают только чтобы раз в неделю принять душ под контролем, — он ухмыльнулся, обнажив зубы, — моих ребят. — А пропавшие? Рик Мортимер и Эльвира Теннерс. В каком крыле они работали? — поинтересовалась Скалли. — Видите ли, у нас небольшой штат сотрудников, так что мы не делим персонал на южное и северное крыло. На дежурство выходят пять человек: одно звено санитаров, две медсестры и лечащий врач. Уже больше месяца в больнице работает только два звена, посменно. Ребята очень дружны. Я старался подбирать коллектив так, чтобы им было спокойно друг с другом. — Мистер Мортимер и мисс Теннерс работали в одном звене? — Да. Сюда сложно набрать персонал. Теперь Гордону или Ричардсу приходится работать в две смены. Всё это очень неудобно. Если они сбежали, клянусь… — Похоже, ваши люди чего-то опасаются, мистер Льюис, — перебил его Малдер. Он поглядывал по сторонам. Скалли тоже огляделась. Двери палат казались абсолютно одинаковыми: белые с синими номерами и серебристыми ручками. Стены коридора были выкрашены в неприятно-серый цвет, кое-где краска отстала, штукатурка осыпалась, и в стене зияли кирпичи, почерневшие от времени. При этом на полу следов обветшалости не наблюдалось — всё было вычищено до блеска. Скалли уже и не помнила, когда в последний раз видела в больницах выкрашенный обычной краской пол. — Некоторые из моих людей — местные… эскимосы, — поправился Льюис. — Вся их жизнь соткана из сказок и легенд. Слепо верить их словам нельзя. — И вы не верите… — Нет, — доктор не задумался ни на минуту. — Тот парень в приемной… Он наверняка может изложить нам свою версию произошедшего. — Хотите поговорить с Намукой? Сегодня он заступает на ночное дежурство, так что у вас впереди весь вечер. Только он наболтает вам такого, отчего волосы дыбом встанут. Это другая культура, мистер Малдер… — Мистер Льюис, мы хотели бы обыскать больницу, — заявил тот. — Обыскать? — Льюис остановился. — Полиция перевернула здесь все вверх дном. Никаких следов пропавших не нашли. — Они просто не знали, что искать. Скалли взглянула на Малдера. Похоже, он был уверен в том, что собирался сделать. — Что ж… Нам скрывать нечего, — Льюис обошел худощавую пациентку, напевающую что-то под нос, и свернул в переход между корпусами. Южное крыло мало чем отличалось от северного. Всё та же серая краска на стенах. Разве что двери палат здесь были металлическими, с узким окошком у пола. Скалли нахмурилась. Обстановка больше напоминала тюрьму, чем больницу. Они прошли по коридору к двери с серой табличкой «Комната персонала». — Кроме металлических дверей, никаких средств защиты здесь больше нет? — Малдер остановился. Брови Льюиса поползли вверх. — Это место когда-то было тюрьмой. Вы что же, считаете, пациенты могли оглушить санитара и просто удрать? Невозможно! Видите тревожные кнопки вон там? Скалли проследила за его взглядом и приблизилась к металлическому ящику с замком. Через мутный пластик защитного кожуха была видна темно-алая кнопка. — Если кто-то из заключенных вырывался, любой из сотрудников мог активировать систему безопасности. Всего-то и нужно — иметь ключ, — он демонстративно потряс висящим на его шее ключом. — При этом все входы и выходы из южного крыла полностью перекрывались металлическими заслонами до момента, пока кто-либо извне их не разблокирует. В комнате персонала и в коридорах стояли шкафы, где можно было взять винтовку, зарядить ее ампулой снотворного и выйти на охоту, — Льюис рассмеялся. — Всё это было очень давно. — А сейчас система безопасности действует? — Думаю, да. Только ею уже много лет не пользовались. И шкафы мы убрали. Пациентов в этом крыле осталось немного, так что мы успешно справляемся с помощью нейролептиков. — Так зачем же вы всё еще носите ключ? — Сила привычки, — Льюис одарил Скалли нечитаемым взглядом. — Люблю американское правосудие, — пробормотал Малдер, и они последовали за доктором Льюисом в комнату персонала. Скалли огляделась. Внутри было накурено так, что голова тут же закружилась, захотелось поскорее выйти на свежий воздух. Санитары, что-то до этого бойко обсуждавшие, как по команде поднялись со своих мест. Издалека их можно было принять за братьев — схожие фигуры, стрижки под «ноль», белые костюмы с не по-зимнему короткими рукавами. На их фоне выделялись лишь щуплый белокурый парень с серыми глазами и тот самый санитар-эскимос. — Намука, задержись. Агенты ФБР хотят обыскать здание. Поможешь им, а то наши клиенты могут их напугать. В конце концов, в здании женщина. Намука кивнул, не сводя со Скалли, как ей показалось, встревоженного взгляда. Один из парней — самый широкоплечий и рослый — подтолкнул Малдера плечом и ухмыльнулся. — Извините… Малдер лишь покачал головой. У него всегда были стальные нервы. — Петерс, потише. Имей уважение к гостям, — пробормотал доктор Льюис, но тот уже захлопнул за собой дверь. — Не знаю, что вы надеетесь найти… но вдруг повезет, — хмыкнув, он вышел вслед за персоналом. Скалли взглянула на Малдера, потом на Намуку. — Слава богам, вы здесь… — в глазах эскимоса светился неподдельный страх.