Бесконечное одиночество

Я стояла перед совершенно незнакомой мне дверью с широкими деревянными панелями. Блестящий глазок находился прямо на уровне моих глаз, что заставило меня слегка улыбнуться – мистер Оттом замерил всё специально под мой рост. Сжав в руке новый ключ, я вставила его в скважину. Щелчок. Отворила дверь и осторожно заглянула внутрь, увидев то, что в принципе и ожидала увидеть. Полный разгром. Осколки огромного разбитого торшера валялись почти по всей гостиной. Сама его ножка лежала на перекошенном ковре у распотрошённого дивана. Мне вспомнились спокойные одинокие вечера, которые я проводила за чтением какой-нибудь книги при свете этого самого торшера, сидя на диване и кутаясь в плед. Картину дополняла чашечка обжигающего горячего кофе на журнальном столике, стеклянная столешница которого, кстати, сейчас так же была полностью разбита. Жаль. Этот столик мне подарил мистер Оттом, привезя его, кажется, с какого-то аукциона из Щвеции. Интересно, ко мне залезли специально, или я обычная жертва? Всего лишь цифра, ничего не значащая единица, которую внесут в годовую статистику ограблений? Я осторожно прошлась по гостиной, оглядывая пустые полки, с которых буквально смели все книги и мелкие вещички. Вспомнить бы, где я его оставила… Внимательно осматривая весь валяющийся под ногами хлам, я направилась в спальню. Никаких изменений – такой же погром, как и в остальных комнатах. Вся кровать была разворочена, простыни и одеяло сбиты в кучу, половина матраса сдвинута на пол. Ящики комода и прикроватной тумбочки раскрыты, все вещи, бельё, постельные принадлежности… всё было скомкано и выброшено на пол. Понимая, что хуже уже не станет, я заново всё перевернула. Комод, шкаф, тумбочка… Я даже заглянула под кровать, обнаружив там пару бюстгальтеров и крем для загара. Но это отнюдь не то, что я ищу. Совсем не то. Глаза защипало, а передо мной возникло худенькое лицо со светящимися глазами. «Возьми плеер, если хочешь. Он мне всё равно больше не понадобится», – прозвучал в ушах звенящий колокольчиком голос Сары. – «Когда будешь слушать мою музыку, я буду приходить и держать тебя за руку…» Нет-нет-нет, не может быть! Ну кому мог понадобиться маленький невзрачный старенький плеер? Кому?! Это моя память. Это ведь единственная вещь, принадлежащая Саре… Это моё утешение и моя жизнь. Это напоминание о том, что Сара действительно была жива, что она была моей единственной подругой… И что теперь её больше нет. Я забралась на ту часть матраса, что была на полу, и свернулась клубочком, обхватив колени. Точно так же иногда Сара лежала у меня в ногах, приходя поздно ночью в мою палату, когда не могла заснуть. Она не будила меня, не мешала спать. Она просто находила свободное место в ногах или с краю и сворачивалась клубочком. Я обычно просыпалась за полчаса до утреннего обхода и заставала её, пристально наблюдавшую за мной. Сначала это было достаточно жутко – странно осознавать, что кто-то долгое время смотрит на то, как ты спишь. Но потом я привыкла. Мне это даже понравилось. Сара просто не могла уснуть и наблюдала за тем, как я дышу. Однажды она сказала, что очень боится, если вдруг за одним из моих очередных вздохов не будет следующего… А ведь то же самое я чувствовала, когда смотрела на спящего в больнице Маршалла. Было страшно смотреть на его тяжёлое прерывистое дыхание, и меня на протяжении недели не отпускало напряжение. Потому что я не могла его потерять. Я не могла его потерять так же, как потеряла Сару. Жалею ли я, что тогда позволила Саре совершить это? Отчасти да. Мне одновременно хотелось сотворить что-нибудь в отместку с собой, ибо вина, съедающая меня изнутри, порой была невыносима. Хотелось сброситься с крыши, порезать себе вены, прыгнуть с обрыва в пустоту… Но осознание того, что это был её выбор, не зависящий ни от кого, приводило меня в чувство и одновременно затуманивало разум. Я корила себя за то, что не смогла отговорить её. Но… кто я такая, чтобы на меня послушала? Смерть это страшно. Особенно тогда, когда ты совсем не хочешь умирать. Я дотянулась до валявшегося неподалёку пледа и натянула его на себя. Темнота, тут же окутавшая всё вокруг, словно ослепила меня. Теперь уже без разницы закрыты у меня глаза или нет – тьма была везде. Как в ту ночь. «…Ты должна меня понять, это мой выбор, я готова это сделать, не держи меня. Если ты сейчас не поможешь мне, то я всё равно, с твоей помощью или без неё сделаю то, что нужно. Конечно, без тебя придётся помучиться, но всё же, я добьюсь того, чего хочу. Лекси, я не хочу жить без него, я не могу без него…» Не в силах сдерживаться, я уткнулась носом в мягкую ткань и дала волю чувствам. Хорошо, что Маршалл не отправился со мной сюда. Я настояла на том, чтобы поехать самостоятельно лишь для того, чтобы осмотреть и оценить ущерб и забрать нужные вещи. Он остался дома, пообещал, что будет ждать меня и поработает в студии. Если бы он был сейчас рядом, я бы сорвалась на него. Я бы не смогла вынести всё то, что роилось в голове. Этот клубок мыслей и воспоминаний оказался настолько живым и горячим, что становилось невыносимо и хотелось кричать. Он расшевелил старую рану, которая, казалось бы, вроде уже зажила. Я зажмурилась так, что из глаз посыпались искры. Хватит реветь, тряпка! Я сильная, и сделала всё, что было в моих силах. Я не виновата в её смерти. Не виновата. – Лекс, как ты думаешь, на небе у каждой из звёздочек есть своя пара? Я стянула с себя плед и увидела Сару. Она сидела в больничной пижаме на подоконнике и с интересом всматривалась в звёздное небо. – У них у всех просто должна быть пара, Лекс, – продолжала говорить девочка, – так же, как и у людей. У каждого человека есть вторая половинка. И иногда эти половинки находятся так далеко друг от друга, что помочь их встрече может только чудо. Я поднялась с места и подошла к окну. Сара обернулась и, увидев меня, растянула губы в детской приветливой улыбке. – Сара? – Я не могла поверить в то, что вижу. – Эй, ты чего? – засмеялась она. – Только не говори, что у тебя от этих таблеток, какими нас тут пичкают, разум помутился, и ты меня не помнишь! Давай лучше скажи, знаешь ли ты какие-нибудь созвездия? – Сара снова устремила мечтательный взгляд в ночное небо за оконным стеклом. – Нет, Сара, подожди. Как ты здесь… – Что? – Ты ведь… – Умерла? – тепло улыбнулась девочка. Заметив, как я подалась назад, Сара проговорила: – И ты думала, что раз я умерла, то никогда больше меня не увидишь? Лекси, – она взяла мои руки в свои и нежно стиснула, – я пришла за тобой. Я вдруг почувствовала в руках какую-то мелочь. Раскрыв ладони, при лунном свете я увидела кучу таблеток. Меня охватил ужас. – Давай, дорогая, ты же хочешь, чтобы мы с тобой были навсегда вместе? – подбадривающе проговорила Сара, легонько подталкивая мои ладони ко рту. – Мне страшно… – прошептала я. – Мне тоже было страшно, и ты прекрасно знаешь об этом. – Но я не хочу… – Не хочешь быть со мной? – округлила глаза Сара. – Что тебя держит в этом мире, Лекс? – Ты знаешь что. – Сделай это. Давай, Лекси. Я жду тебя. Мы будем вместе. Ты и я. Навсегда, слышишь? – она продолжала подталкивать меня проглотить отраву. – Нет! – я отшатнулась от неё и отшвырнула гадость в сторону. Послышался громкий стук ударившихся драже о пол и стену. – Ты ничего не знаешь о том, что сейчас происходит! Уходи, прошу тебя, оставь меня! – Оставить? – Лицо Сары исказила усмешка. Никогда прежде я не видела на её лице подобных эмоций. – Оставить тебя, Лекси, проживать ту жизнь, о которой я мечтала всё своё недолгое жалкое существование? – Сара спрыгнула с подоконника и начала медленно приближаться. – Ты – та, что украла у меня мою мечту, – с ненавистью прошипела она, – ты не должна быть здесь, ты должна была умереть вместо меня! Я попятилась назад, спотыкаясь о разбросанные на полу вещи. – Ты украла у меня мою мечту, – продолжала наступать Сара. – Ты заняла моё место, дрянь! – Нет, нет, это неправда! – я обхватила голову руками и, закрыв глаза, села на корточки. – Ты мертва, Сара, тебя нет. Ты лишь галлюцинация в моей голове… – Утешай себя этим… – Всего лишь галлюцинация, галлюцинация… – вновь и вновь повторяла я себе. Спустя некоторое время я поняла, что в комнате стоит гробовая тишина. Я открыла глаза и не обнаружила вокруг ничего, кроме всё тех же разбросанных вещей. «Кажется, я схожу с ума», – пронеслось в голове. Ещё раз оглядела разгромленную комнату. Нужно возвращаться. На улице меня ждал водитель, которому Маршалл велел доставить меня без всяких проблем сначала до моей квартиры, а потом обратно к нему. Или мне стоит говорить «домой»? Я достала из кармана мобильник, пару раз ткнула в экран. – Да, Лекси? – Мистер Оттом, я съезжаю. Здесь погром, как вы и говорили, всё раскурочено практически в пух и прах. – Куда ты съезжаешь? – озабоченно спросил опекун, пропустив мимо ушей слова о бардаке. – Буду жить у Маршалла. Молчание. Слышно лишь спокойное прерывистое дыхание. Без сомнения, он обдумывал услышанное и не знал, как отреагировать на новость. – Ты уверена в этом? – наконец спросил он. В трубке запищало оповещение о входящем вызове. – Да, мистер Оттом, уверена. Созвонимся позже, хорошо? У меня вторая линия. – Хорошо, Лекси, береги се… Я отключила опекуна и снова приложила телефон к уху. – Лекси? Ты ещё у себя? – Да, что такое? – Я почувствовала, как голос Маршалла подрагивает от возбуждения. – Планы несколько изменились. Я закончил в студии на сегодня, и сейчас мы с Ройсом едем в клуб. – Что? Какой ещё клуб? Ройс прилетел с нами в Детройт? – Быстрее приезжай домой, если хочешь пойти со мной. Тебе надо будет переодеться. – Передай привет красотке на другом конце провода!.. – в трубке на заднем плане послышался голос Ройса. Сама не до конца понимая, что именно меня так взволновало – взбудораженный голос Маршалла, внезапное появление Ройса или тот факт, что они собрались в клуб, я пообещала приехать как можно скорее и поспешила к выходу. У самой двери я остановилась, заметив, что на новой двери недостаёт лёгких царапин, которые оставил Маршалл в тот день, когда он внезапно пришёл мне, застав меня в одном полотенце. Я улыбнулась тёплым воспоминаниям и, проведя рукой по тому месту, где должны быть царапины, толкнула дверь, чтобы покинуть квартиру. Вернувшись в дом Маршалла, я застала его и Ройса практически на пороге. Они оба сидели на диванчике в коридоре и опустошали каждый по банке энергетика. – Милая твоя вернулась! – провозгласил Ройс, едва я зашла в дом. – Да завались ты уже, – отмахнулся Маршалл и обратился ко мне, оглядывая сверху донизу. – Думаю, переодеваться тебе не нужно, сойдёт и так. – Что происходит то? – я недоумевающе переводила взгляд с одного мужчины на другого. – Ройс, я не знала, что ты прилетишь следом за нами. – Ройс прилетел не к нам, – загадочно улыбнулся Маршалл. – Как оказалось, сегодня проходит тусовка в клубе, когда организуются фристайл-батлы, чтобы городские и не только эмси смогли показать себя, получить свою долю шума и засветиться перед толпой, – пояснил он. – А раньше я частенько посещал такие мероприятия с Пруфом, чтобы приглядеться к участникам. Кто знает, какие таланты скрывает улица… Идём со мной, я покажу тебе, что такое настоящий уличный рэп. – С этими словами мужчина взял меня за руку и тут же потащил за собой. Через час мы уже въезжали на задворки какой-то заброшенной автомобильной парковки. Рядом зеленела тусклыми огнями вывеска клуба. Горели только три буквы из восьми, поэтому было совершенно невозможно опознать его название. Рядом со входом в клуб стоял невозмутимого вида чернокожий мужчина, сложив руки на груди и поглядывая на парочку тощих парней, отирающихся неподалёку. Не заезжая вглубь и приглушив фары, Маршалл припарковался как можно дальше от всех – на парковке находились авто, среди которых тонированный мустанг выглядел словно белая ворона среди потрёпанных голубей. – Держись меня, и всё будет хорошо, – велел Маршалл, пока мы шли ко входу.