Двадцать пятый кадр

Начальные титры О`Ку`Лехи`Хва`Тхар моргает, но это бесполезно – горечь ест глаза. Корабль, вернее, малая его часть – модуль медотсека – девятый час несётся по межпространственному коридору. Перевозившая колонистов «Иннэа Ометилейя» была старым судном, построенным на верфях Гектора в системе Илион ещё до Излияния Благодати на сгинувшую Трансгалактическую Конфедерацию. В девичестве космофрегат класса «Стихия» назывался похоже: «Вьюга» и служил мобильным военным госпиталем 154-й дивизии 27 сектора 10 флота. Именно поэтому согласно старым, ещё людским, этическим нормам на «Иннэа, Ветром Развеивающей», сработала эвакуаторная функция, не демонтированная за недосугом новыми хозяевами. Гибнущий фрегат в последний момент отстрелил медотсек. Спасая, отбросил подальше самое ценное. Хотя вряд ли новые владельцы «Вьюги» посчитают сколько-нибудь ценным содержимое медотсека, – думает О`Ку`Лехи и тяжко вздыхает. Пилот он слабый, но знаний куани хватает, чтобы два часа назад сделать жуткое открытие: образованный взрывом «Иннэа Ометилейя» Проход, втянувший кувыркавшуюся в вакууме сигарообразную капсулу отсека, представляет собой не соеди¬няющий две полости коридор, пусть и очень протяжённый. Навигационная аппаратура утверждала: модуль несётся в замкнутом бублике. – Не нужно так расстраиваться, куани! Ведь главное, что мы спаслись! – сидящая в соседнем кресле красивая светловолосая девушка в короткой красной тунике и шапочке ласково касается плеча пожилого гуарри. – Мы даже не потеряли никого из раненых! Самое страшное позади. – Ты ошибаешься, – приходят в движение лягушачьи губы Хва`Тхара, и Лиола с ужасом видит, что в выпученных жёлтых глазах обернувшегося старика стоят дрожащие линзы слёз, – Самое страшное только начинается. С трудом оторвав взгляд от обзорного иллюминатора маленькой рубки, куани Хва`Тхар в последний раз протяжно вздыхает и крепко сжав подлокотники перепончатыми руками, ёрзает в высоком, не по росту хрангийца, пилотском кресле. Сосредоточенно сопя, он наконец достаёт до пола плоскими ступнями, обутыми в тяжёлые сандалии. Медленно и по-стариковски тяжело выпрямляется. Запрещающим жестом отстраняет Лиолу. Девушка-найва с нарастающим холодом в сердце смотрит, как О`Ку`Лехи стоит, перевязывая потуже широкий атласный пояс тёмно-бордового с искрой уоро, и запаковывая свою бородавчатую физиономию в неснимаемую с этого мига маску спокойной уверенности. – Идём, девочка, – деловито квакает он, открывая дверь в задней части узкой полукруглой рубки. За дверью открывается первая в анфиладе жёстко нанизанных на сквозной коридор одноместных палат медотсека, – Они вот-вот начнут выходить из наркоза. Нас ожидает очень много работы.