Двадцать пятый кадр

Кадр первый В центре четырёхметровой белой комнатки, огранённой узким чёрным уголком, врастают в пол и потолок тонкие бруски чёрного металла, на которых закреплён белый прямоугольник койки. На ней, приходя в себя, постанывает обнажённый молодой человек, по виду проживший на свете немногим более двух с половиной десятков лет. – Укольчик, Кид, – ласково и спокойно говорит ему подошедшая Лиола. – Что... Что со мной?! – его тёмно-карие глаза ещё мутны и плохо видят, пересохший язык еле ворочается, но, различив по другую сторону постели грузную приземистую фигурку хрангийца, парень шепчет почти инстинктивно, – Орангали, помогите мне! Прозрачная струйка из шприца устремляется в потолок, чтобы мгновенно развеяться. Игла под малым углом пронзает кожу и верхние слои жировой клетчатки. Хва`Тхар каменеет в молитве: пусть это повреждение не относится к тем, что вызывает мутацию. – Почему вы не освободите мне руки? – пытаясь вырваться, парень извивается всем телом, но силовые путы держат крепко, – Почему я не могу двигаться? Почему так больно?! Под действием укола судороги постепенно стихают, парень погружается в оцепенение, в только что покинутое забытьё. Теперь остаётся только ждать. Если ничтожный прокол запустит процесс трансформации одного биологического вида в другой, этого мальчика мы потеряем. А вместе с ним – и надежду на хоть какую-нибудь лекарственную поддержку двадцати пяти тяжелораненых. – Куани и девушка-найва, затаив дыхание, смотрят в смягчившееся лицо Кида, на его дрожащие во сне ресницы. Тьма пока не может поглотить парня насовсем, какая-то часть сознания мечется, пытаясь приспособиться к новой ситуации, прокручивает недавно произошедшее, проецируя образы рваные и болезненно-чёткие. Эматически одаренный, как и все представители его расы Хва`Тхар дрожащими пальцами берёт запястье парня, и свежие воспоминания полуиллина и гуарри сталкиваются, будто два океанских вала, чтобы слиться воедино… …Импульс настигает девушку в полёте. Лиола падает навзничь. Киборги знают, как обезвредить подобную себе. Алуаны не собираются её убивать, цель – только вырубить и забрать с собой добычу. Здоровущий пират наклоняется, и, подхватив найву под мышки, волочит в сторону. Прекрасные голубые глаза Лиолы, уставленные вверх, стекленеют. С головки слетает красная шапочка, высвобождая золото длинных волос. – Лиола, девочка! – вскрикивает вакирр, – Зачем же!.. Схватить бластер со стенда гуарри успевает, как и выстрелить пару раз в хлынувшую лавину киборгов, которая с обоих концов затопляет медотсек. И даже весьма метко для пожилого целителя поразить нескольких особо рьяных верзил, прежде чем его окружают, и прежде чем одна здоровенная пятерня алуана выдирает из рук хрангийца оружие, за миг до того, как другая сгребает О`Ку`Лехи за шиворот, поднимает высоко над полом и встряхивает, будто неплотно набитый мешок с опилками. Синерожий киборг размахивается, чтобы размозжить маленького целителя о стену, но чей-то командный рык вполовину сокращает амплитуду богатырского замаха. Удар о металл крушит кости хрангийца. Сломали плечо и несколько рёбер, – отстранённо определяет куани и отключается… О`Ку`Лехи`Хва`Тхар ёрзает в кресле, утирая слёзы. «Что со мной?!» – кричал каждый из очнувшихся мальчиков. А что я им отвечу?! Как скажу, что отныне они никогда не покинут медотсека и будут полностью обездвижены, чтобы не повредить себе во время приступов?.. Наплакавшийся гуарри судорожно зевает. Выспаться теперь удастся не скоро. Да и сниться будут не райские кущи… Среди множества кошмаров порой встречаются ночные страшилки про¬фессиона¬лов: учителю снится, будто его враз отупевшие ученики с треском проваливают урок перед высокой комиссией, космонавигатору в сновидении открывается не¬упорядоченный хаос неизвестной вселенной, а пилоту видится во сне падение его потерявшего управление корабля. Даже последнее было бы предпочтительнее профессионального кошмара врача, настигшего меня наяву, – куани прикрывает выпуклые глаза. – Энергии Прохода хватит на то, чтобы преобразователи нашего маленького судна бесперебойно снабжали мальчиков едой и лекарствами неопределённо долгое время. Об этом можно не волноваться. И Лиола – лучшая помощница, какую только можно пожелать. Действительно натиль – любящая сестра для них. Но у нас на руках два с половиной десятка тяжелейших пациентов, которым ни я, ни умелица-найва, при самом горячем желании и старании не в силах помочь по-настоящему. Так, чтобы поднять их на ноги, а не просто продлевать жизнь, превращённую в медленное и мучительное умирание.