В гостях у монстра

Люси упивалась своим триумфом. Против воли захваченная новыми переживаниями, она утратила бдительность и не смогла сдержать испуганного возгласа, когда Нацу вдруг поймал ее запястье и больно сжал его. -Ну, довольно! И почему только она ни разу не слышала от него ничего, кроме команд и угроз?.. -Что тебя не устраивает? Пусти, мне больно! Ты же дал слово! -Прекрасно помню. Но ты, кажется, твердо решила спровоцировать меня на нарушение границ, которые сама же и установила. Я не наивный остолоп вроде Жерара и, как правило… - он подчеркнул это выражение насмешливой интонацией и одним резким движением поднялся на колени, в то же время не выпуская руки Люси, - как правило, я не отказываю себе в тех мимолетных радостях, какие ты способна мне доставить. Так что будь осторожна, или я приму твои заигрывания за сигнал к атаке. При этом его глаза нарочито медленно вбирали в себя ее наготу, задерживаясь на груди, и чуть ниже плоского живота. -Я уже давно понял что ты не умеешь проигрывать.- голос Драгнила звучал ровно. Парень продолжал сжимать нежные кисти девушки. Он чувствовал как лихорадочно бьется её пульс. Тут девушка не выдержала. -Перестань крутить мне руки, я же сказала - больно! - Сказала, - подтвердил Нацу и некоторое время задумчиво следил за ее яростными, но безуспешными попытками освободиться. - Но, кажется, тебе не удалось выманить у меня еще одно обещание: не причинять боли? Что-то не припомню. - Пусти! — прошипела Люси. - Я тебе не какая-нибудь!.. Ты еще не положил меня на обе лопатки! Если это именно то, чего ты добиваешься! - Неужели ты думаешь, что если бы я этого захотел, меня остановили бы твои жалкие увертки? Но ты не хуже меня знаешь, что еще немного и ты сама будешь пылать страстью, и я смогу делать все что угодно с этим телом, которым ты так бесстыдно щеголяешь! В серой глубине его глаз сверкнули искры, наподобие язычков пламени, что вырываются из-под тлеющих углей. Это был тревожный симптом, и девушка безошибочно угадала его значение. - Ни за что! - бросила она ему прямо в лицо, отчаянно жалея о том, что не может покрыть его царапинами. Ах, если бы у нее был нож, она без сожалений всадила бы отточенное лезвие в это упругое мужское тело, значительно превосходящее ее силой. - Ни за что! Тебе никогда не вызвать во мне желания! И она храбро скрестила взгляд своих увлажнившихся, полных отчаяния и ненависти глаз с его пламенным взглядом. Потом засмеялась каким-то чужим, ломким смехом. - Потому что… если ты возьмешь меня силой или каким-либо коварным способом распалишь мое тело и овладеешь им, я всего-навсего закрою глаза и представлю на твоем месте кого-нибудь другого - кого угодно! Понятно тебе? Я сама выбираю себе Любовников! Ты же - совсем не в моем вкусе! Я ясно выражаюсь? За этим взрывом последовало напряженное зловещее молчание. Казалось, они оба затаили дыхание. Люси была на взводе и не могла отвести от Нацу глаз: его взгляд сделался жестким и твердым, как сталь. Других перемен в нем она пока не заметила. Но почему он молчит и ничего не делает? К своему стыду, Люси почувствовала, как бешено колотится ее сердце, и испугалась, что он догадается, в каком она ужасе. - Слышал, что я сказала? - на этот раз ее голос прозвучал на очень высокой ноте и едва не сорвался. - Естественно. Мы же так близко друг от друга - трудно не расслышать, приятным, слишком приятным голосом откликнулся он. Хартфелии еще сильнее захотелось пуститься наутек. - Кроме того, ты отличаешься замечательной дикцией и просто завидной прямотой - когда хочешь. Пожалуй, тебя можно отнести к продажным женщинам, отъявленным вертихвосткам. Ты моментально загораешься и тотчас гаснешь. Прирожденная шлюха. То, что он произнес эти немыслимые, эти безобразные слова все тем же спокойным, даже небрежным тоном, было выше ее понимания. - Если бы я и вправду была… такой, как ты говоришь, будьте уверены, что вам не купить меня ни за какие деньги. Боже, как же она хотела домой. Внутри блондинку просто рвало на части. От страха, ненависти. Ей хотелось его как минимум избить. Почему, почему она согласилась поехать?! Девушка как можно сильнее сдерживалась, что бы не зарыдать. Но её роль не позволяла ей этого сделать. Она продолжала изображать стерву. - Я все больше убеждаюсь, что под обольстительной оболочкой, благодаря которой ты снискала известность, таятся все пороки, присущие вашему полу.Назвать их? -Я не желаю слушать. Пусти сейчас же, говорю тебе! Нацу невозмутимо продолжал: - У тебя слишком кипучий темперамент и слишком злой язычок: и то и другое сослужит тебе плохую службу, если однажды ты поставишь перед собой цель удержать любовника дольше, чем на одну-две ночи. Холодная, расчетливая, насквозь лживая… — А ты не что иное, как самовлюбленный осел! Рассматриваешь меня под мутным стеклом своего микроскопа и чрезвычайно доволен собой, в то время как на самом деле… Люси остановилась как раз вовремя, побоявшись последствий того, что она едва не произнесла. -Что на самом деле? Тебе следовало бы поучиться заканчивать предложения!- за обманчивой медоточивостью его голоса она уловила готовность перейти опасную грань. -Как только тебе надоест насильно удерживать меня здесь, заставляя выслушивать гнусные измышления, я немедленно уйду. Мне уже невмоготу стоять на коленях на жестком холодном полу, или ты считаешь, что таким образом я искуплю свои пресловутые грехи? На этот раз Нацу разразился грязной, площадной бранью и наконец грубо поставил ее на ноги. Возможно, он рассчитывал, что девушка потеряет равновесие и упадет ему на грудь, но, черт возьми, она, как кошка, удержалась на ногах и по-прежнему не сводила с него карих глаз в которых плясали золотые язычки пламени. Что можно прочесть в этих глазах отъявленной кокетки, проститутки по призванию? И тело под стать - он не мог не видеть этого, как не мог и не реагировать соответствующим образом. Он назвал ее расчетливой? Так оно и есть. И по всему видно, она насквозь порочна. Королева шлюх! Кажется, она что-то вякнула об искуплении? -Боюсь, что искупление существует лишь для чистосердечно раскаявшихся. Люси насторожило то, что его голос понизился чуть ли не до горлового рычания, а глаза сделались подозрительно не подвижными и продолжали следить за каждым ее движение,но он все-таки отпустил ее занемевшую руку, и девушка принялась нарочито медленно растирать ее, одновременно как можно более незаметно отступая от него. -Благодарю, но тебе действительно нет необходимости что-либо расшифровывать. Не сомневаюсь, ты с удовольствием заточил бы меня в темницу или применил еще что-либо такое же подобное, подверг изощренным пыткам, вырывая признание во всех грехах, которые мне приписывает твое больное воображение. - Она демонстративно поежилась и продолжала: - Мне остается только воздать хвалу Господу за общественный прогресс. У меня за плечами долгая эволюция, так-то, мальчик! Момент как раз был подходящий для того, чтобы эффектно, с достоинством и грацией покинуть сцену. Вот только отыскать бы запропастившийся купальный халат. -Рад это слышать, - сухо сказал Нацу и с отменной вежливостью добавил: -Ты что-то ищешь? Не это ли? "Это" оказалось пропавшим халатом, который он подобрал и так небрежно швырнул, что ей пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы поймать его. Как раз на это он и рассчитывал! Раздался громкий всплеск; Люси пошла ко дну, затем вынырнула, услышала его омерзительный хохот и снова погрузилась в бездну. На этот раз она не спешила подниматься на поверхность. Уроки подводного плавания сделали ее способной подолгу задерживать дыхание, а за бортом бассейна в этот час не горели светильники. Если Нацу решит, что она ударилась головой и вот-вот захлебнется, - интересно, попытается ли он спасти ее или преспокойно даст утонуть? Люси почти исчерпала запас воздуха и вдруг услышала, как он нырнул за ней. Тогда она пулей выскочила на поверхность, подплыла к бортику и одним прыжком выбралась из бассейна. Гнусный, самоуверенный подонок! девушка понадеялась, что он еще долго будет шарить под водой - достаточно долго, чтобы испытать страх перед перспективой судебного расследования и обвинения в убийстве. Может, он предпочтет утопиться? Она помчалась к выходу, не смея оглянуться, как вдруг ее остановил ненавистный голос: - У тебя хватило ума удрать от меня, чертова сучка! Окажись ты рядом, тебе больше не пришлось бы притворяться утопленницей! Люси вновь пустилась бежать, нимало не смущаясь тем, что последнее слово осталось за ее противником. Все, что она себе позволила, это осторожный взгляд через плечо. Ее вдруг охватила паника: босые ноги поскользнулись на остывшем мраморном полу, и она чуть не упала, но вновь устояла, добежала до своих апартаментов и в изнеможении прислонилась спиной к двери. Тогда только она вспомнила, что дверь не запирается.