CONTRA OMNES RES

Тюр был единственным из всех участников Совета, кто вызвался проводить царя до Обсерватории, и, что немаловажно, единственным, кому Локи это бы позволил. По улицам проехали быстро: в городе ещё царили утренняя тишина и безлюдье. Военачальник держался чуть позади, соблюдая приличия, но, едва ступили на гладь Радужного моста, поравнялся с магом. Скакали молча, Локи концентрировался на предстоящем поединке, Тюра снедали нехорошие предчувствия. Время от времени ас бросал тревожные взгляды на небо, где мерцала затянутая огненной дымкой Рэя, поле скорой битвы. На Совете всё вышло точно так, как и планировал царь. Доклад Хеймдалля, помноженный на сводки с периферии и угрозы в адрес Ванахейма, недвусмысленно указывали на приближение войны, грозящей обернуться Рагнарёком. Память о прошлом нападении псов Тиндалоса была свежа, спрогнозировать исход новой битвы труда не составляло. И решение царя самолично принять вызов, испытав волю норн в Круге Силы, было принято без энтузиазма, но с рациональным одобрением. Большие споры вызвала кандидатура возможного победителя: несмотря на клятву перед Иггдрасилем, леди Контромнию в образе царицы не видел никто. Покориться женщине, да ещё столь юной? Царь с улыбкой выслушал многочисленные протесты и аргументы, затем призвал Гунгнир и с размаху воткнул древко в мраморный пол, заставив собрание немедленно замолкнуть. Маг сделал шаг назад и, жестом предлагая полюбоваться на пылающий наконечник копья, проговорил: - К Гунгниру привязана магия Хранителя мира. Это означает, что лишь истинный царь Асгарда сможет взять его в руки. Кто бы ни пришёл сюда с копьём власти, он станет лучшим царём со времён сотворения Вселенной. Совет поверил. Его провожали не как царя и мага – как воина, идущего за победой. И только молча скакавший рядом Тюр нутром чуял, что государь не намерен возвращаться. Ас первым спешился у входа, подхватил поводья царской лошади. Животные замерли в терпеливом ожидании, а мужчины прошли внутрь. Страж врат приветствовал Локи многозначительным кивком и пристальным взглядом не мигающих жёлтых глаз, Тюр прижал кулак к груди и преклонил колено. - Хранитель не видит происходящее в Рэе, как нам судить об окончании боя, государь? – спросил он. Локи повернул голову в сторону затянутой дымкой планеты. - Он увидит, - уверенно ответил он. – Сегодня над Рэей взойдёт солнце. Хеймдалль активировал мост, и Тюр, так и не поднявшийся с колен, напряжённо вглядывавшийся в идеально ровную спину царя, прошептал: - Вернитесь живым, Ваше величество. *** Вид, представший взору царя, ни капли не напоминал прежнюю Рэю. Обугленная площадка под ногами ещё несколько недель назад была возделанным полем, низкие свинцовые тучи так густо облепили видимый участок неба, что невозможно было определить, день это или ночь. А всего лишь на расстоянии десяти шагов от того места, где оказался Локи, мир заканчивался, отгороженный со всех сторон не то воронками смерчей, не то плотным туманом. Чёрная непроницаемая завеса находилась в постоянном движении, наполненная звуками, шевелениями и, маг это остро ощутил – ненавистью. Если это не красочная уловка дочери, от Рэи действительно ничего не осталось. У противоположной границы стены Вечной Ночи опытный глаз воина и мага заметил тень: чёрное на чёрном. Локи направился в ту сторону, и вскоре неясный силуэт стал фигурой в тёмном плаще, развевающемся на несуществующем ветру. Они остановились в нескольких шагах друг от друга: маг в сияющих золотом доспехах, с мощным артефактом в руке, и изящная, затянутая в чёрную кожу, словно выточенная из обсидиана статуэтка, юная девушка. Она развела руки в стороны, продемонстрировав пустые ладони, гордо вскинула голову, отбрасывая непослушную прядь волос с лица. - Всё-таки пришёл, - констатировала она не то с удивлением, не то с сожалением. - Как я мог не принять столь любезное приглашение, - в тон ей отозвался Локи. – Чего ты хочешь? - Его, - девушка кивнула на Гунгнир. - Бери, - усмехнулся маг, бросая ей копьё. Контромния поймала тяжёлое древко одной рукой, повертела в пальцах. Бросила назад. - Ты знаешь не хуже меня, коли вышел с ним на бой, дерись. - Я не собираюсь с тобой драться, Контромния. - Я это предвидела. Взгляни, Локи, взгляни внимательно: эти две стены тьмы, справа и слева, стремятся соединиться друг с другом. Они как любовники, что не в силах расцепить объятия. Моя магия ещё какое-то время будет препятствовать их сближению, но они питаются ей. Стоит им соприкоснуться, и возникнет первородная тьма и хаос. Рэя уже уничтожена, её не спасти. Но от мёртвого мира тьма расползётся по ветвям Иггдрасиля, уничтожая всё на своём пути. Нужен мощный артефакт, такой, как Гунгнир, чтобы остановить это. А пока один из нас не одержал победу… -… копьё годится разве что для погона скота, - закончил маг. Контромния не лгала, он бы почувствовал ложь. Но к чему столько приготовлений? Чего опасалась девочка, создавая непреодолимые условия для поединка? Что он откажется? Или что она сама может передумать? Локи склонялся ко второму варианту. Неколебимая решимость дочери подстёгивалась внешними обстоятельствами. Это следует учесть. Маг воткнул древко копья в землю, отступил назад, проговорил на древнем языке два слова: - Круг Силы. Гунгнир задрожал, из наконечника посыпались разноцветные искры, которые, падая на землю, змеями вились по поверхности, образуя сложное переплетение. Через минуту на выжженной почве замкнулся круг диаметром не более десяти шагов, снаружи от которого остались копьё власти и оба участника. - Не передумала? – спросил Локи и вступил внутрь. - Нет, - тряхнула волосами дочь, последовав за ним. Контур круга замерцал, невидимая стена оградила участников поединка внутри площадки. Теперь покинуть её можно было только по завершении боя. Маг немного прошёлся вдоль периметра, не сводя глаз с дочери, демон последовала его примеру. Локи казалось, он смотрит в зеркало: дочь неосознанно повторяла его манеры. Походка, взгляд, наклон головы – всё было до боли знакомым для обоих. Вот только терпения молодому демону явно недоставало. - Мы так и будем танцевать весь день? – фыркнула дочь, когда Локи зашёл на второй круг. Маг усмехнулся. - Я не знаю, чем сражаются с детьми, - ответил он. – Может, деревянный меч? – Маг выудил из воздуха тренировочное оружие, покрутил им, сделал несколько пробных выпадов. Неодобрительно покачал головой. – Нет, пожалуй, ты уже доросла до металлического. Деревянная игрушка превратилась в тяжёлый обоюдоострый клинок. Локи поудобнее перехватил его двумя руками, занял боевую стойку, готовясь отразить удар. А через секунду выпрямился, опуская клинок, и искренне рассмеялся. - Я глупо себя чувствую с подобным оружием, - сказал он. - И глупо выглядишь, - подтвердила Контромния, делая шаг вперёд. В её руке материализовался почти невесомый клинок из сверхпрочного металла, демон атаковала, маг отбил удар. У девушки было меньше опыта и меньше собранности в бою, она делала слишком широкие замахи, вкладывала в фехтование ненужные усилия. Локи отводил клинок дочери только движениями кисти, но, стоило ему перейти в наступление, как пыл дочери удвоился. Её невесомое лезвие порхало тут и там, жаля воздух в опасной близости от доспехов, один раз ей даже удалось провести обманный удар и пробить оборону отца, оставив неглубокую царапину на скуле. Локи усмехнулся, потрогал пальцами лицо, и в то же мгновение подцепил лезвие дочери у самой гарды, резким поворотом отвёл его от себя, плашмя ударил клинком по запястью дочери. Контромния вскрикнула от неожиданности и выронила меч. - Сдаешься? – спокойно спросил Локи, направляя лезвие на горло демона. - Я выйду отсюда царицей Асгарда, - заявила в ответ дочь, презрительно вздёргивая подбородок. Её взгляд сконцентрировался на рукояти отцовского меча, мгновение – и маг отбросил начавший плавиться в руке металл. - А ты уверена, что асы примут тебя? – Локи неодобрительно глянул на посиневшие пальцы и усилием воли заставил их вернуть привычный цвет. - Примут, - Контромния демонстративно сложила руки на груди. – Ты сам провозгласил меня наследницей силы. Никто не посмеет это оспорить. - Ты получишь их жизни, но не их умы. - Верно, - кивнула демон и картинно нахмурилась. – И как я не подумала прежде! Теперь придётся жить в постоянном страхе, оглядываться на каждом шагу в ожидании смуты, бунта и свержения. Поделись опытом, отец, - она выплюнула обращение как нечто оскорбительное, - как ты с этим справлялся? - Долго, - улыбнулся одними губами Локи. - Плохо, - вздохнула дочь. – Придётся воспользоваться своим аргументом. С этими словами она рванула застёжку на горле, приоткрывая грудь, выудила из-под одежды кулон на длинной цепочке и продемонстрировала его отцу. При виде большого ярко-синего камня, оправленного в простой подвес, маг побледнел и отшатнулся. Через мгновение он взял себя в руки, но Контромния успела заметить реакцию отца. С улыбкой, достойной самой Хель, она приблизилась, держа камень на вытянутой руке перед собой, заставляя Локи отступать до тех пор, пока он не упёрся спиной в границу круга. Помахала подвесом перед лицом отца, наблюдая с интересом учёного, как пульсируют в такт колебаниям камня зрачки мага, как начинает поблёскивать синева в его глазах. - Нашла, - выдохнул маг. – Поздравляю. - Желаешь знать, как? – Демон вернула цепочку на шею, но под одеждой прятать не стала, отчего взгляд отца остался прикованным к камню. – Всё просто. Увидела его в мыслях Одина, когда он умирал. Вспомнила, что говорили во дворце: будто на битве с братьями жезл с камнем Разума видели в руках дяди Тора. Пришлось посетить Мидгард. По адресу электронной почты, помнишь, мы с тобой отправляли? – я нашла, где живёт твой брат. Навестила его, наслала подходящие сны и увидела лабиринт, в который он отнёс жезл. Пришлось, правда, потратить немало усилий, и много раз пройти этот путь с дядей Тором, прежде чем я запомнила каждую деталь – но временем я всегда располагала в избытке. Пройти по известному маршруту труда не составило, как и вынуть камень из жезла. Это технологии братьев, я работала с такими. – Она выдержала паузу, не дождавшись реакции отца, добавила: - Так что в Асгарде мне будут подвластны не только тела, но и умы. Локи не нашёл, что на это возразить. Мысленно отругал себя за недальновидность: нужно было раньше забрать камень самому. И не стоило так тщательно готовить почву для восшествия на престол дочери. Слишком часто она называет псов братьями, внешнее влияние налицо. Ничего, Гунгнир, усиленный магией Хранителя, избавит её от всего наносного. Контромния говорила что-то ещё, Локи уже не слышал. Страстный шёпот камня разума заглушал все остальные звуки, пульсировал в висках, затягивая в омут безумия. Сопротивляться зову становилось всё труднее. Ещё несколько минут – и он сделает всё, чтобы завладеть камнем, что принадлежит ему по праву, он уже готов свернуть шею собственной дочери, лишь бы кулон не мерцал призывно на её груди. Нет. Нужно заставить её заблокировать излучение камня. Она говорила, что знакома с технологией? Значит, ей не составит труда сделать это. Локи вобрал всю имеющуюся в окружающем пространстве магию и мощным толчком швырнул её в камень. Ударная волна отбросила Контромнию назад, она распахнула крылья, помогая себе удержать равновесие. Камень Разума ослепительно сверкнул, и таким же голубым сиянием окрасились глаза демона. Дочь выставила перед собой растопыренные пальцы, прошептала заклинание на древнем языке, и в Локи ударил столб огня. Маг едва успел увернуться и выставить щит, и тотчас новый поток энергии ледяного ларца швырнул его к барьеру, приподнимая над землёй. Контромния наблюдала, как стремительно меняется облик отца, проступают родовые узоры на коже, наливаются кровью глаза. Увидела – или это была фантазия, навеянная висящим на шее кулоном? – ненависть в его взгляде, отчего желание победить только усилилось. И ещё, почему-то боль, и некстати вспомнилось, что Камень Разума усиливает те качества носителя, что необходимы в текущий момент. Если бой – значит, бой до смерти соперника, и никак иначе. Значит, не просто смертельный удар, а изрубленное на куски тело, выпущенные кишки, отрезанная голова. Нет, не это ей сейчас нужно. Совсем не это! Отец бросил в неё новое заклятие, оно ударилось о кулон, отрикошетило в грудь Локи, ярко-зелёные глаза мага приобрели оттенок морской волны. Он пошатнулся, но устоял на ногах. И вдруг бросился на дочь, готовый, подобно волку, растерзать свою добычу. Контромния не успела поставить блокировку на излучение камня, завязалась драка, годившаяся, разве что, для захудалой таверны. Отец и дочь катались по земле рычащим клубком, пинали друг друга, пытаясь ударить руками. Вспышки магии обоих заключили дерущихся в плотный кокон, не дававший ни расцепиться, ни применить заклятие. Контромния выпустила когти, стремясь оцарапать лицо отца, Локи с лёгкостью перехватил её запястья одной рукой. Из стальной хватки мага демону было не выбраться, физически она была гораздо слабее мужчины, но, когда Локи навис над ней, прижимая коленом к земле, демон не переставала сопротивляться. Она попробовала ударить мага ногой в пах, промахнулась, но получила увесистую пощёчину, от которой голова мотнулась вбок, и острый камешек оставил царапину на виске. Контромния сделала вид, что лишилась чувств, Локи не поверил, но хватку на запястьях дочери чуть ослабил, свободную руку протягивая к камню. Демон воспользовалась моментом, чтобы вытянуть из рукава тонкое острое лезвие, и молниеносно приставила клинок к горлу мага, погрузив на несколько миллиметров под кожу. Локи замер, Контромния лихорадочно нащупала кулон, поднесла к глазам и поставила режим блокировки. Синева в глазах отца мгновенно исчезла. - Убьёшь? – хрипло спросил он, не пытаясь пошевелиться. - Нет, - покачала головой демон. – Поднимайся. Локи встал на ноги. Подал руку дочери, помогая подняться. Оба тяжело дышали, Контромния вытерла кровь с разбитой губы. - Признай поражение, и мы выйдем отсюда, - предложила она. Локи усмехнулся, сделал несколько шагов к барьеру, провёл ладонью по прочной невидимой поверхности, и та отозвалась странными символами. Асгардский Круг Силы не размыкался до пролития жертвенной крови, но этот круг Контромния успела изменить. Снова просчёт. - Разве не ради моей смерти ты здесь? – поинтересовался маг будничным тоном. - Ты – мой третий аргумент в пользу асгардского трона, - охотно пояснила демон. – Если ты признаешь меня царицей, признают все. Так что мне не выгодно убивать тебя сейчас. - Премного благодарен. *** Локи готов был завыть от досады – за последние шестнадцать часов ему приходилось трижды менять планы на ближайшее будущее – но не позволил себе даже кривой усмешки. Вздёрнул бровь и запустил в дочь заклятием, в гневе не рассчитав силы. Он только что вполне мог её убить. Дочь, умница, среагировала правильно: не только выставила щит, но и ответила контрударом, от которого Локи спасла лишь заговорённая броня. Маг удовлетворённо хмыкнул и, отвлекая внимание иллюзией, запустил следующее заклятие. Это был не примитивный товарищеский спарринг, и не хладнокровная игра на выживание, и не горячка битвы, где с равной вероятностью можно получить удар от своих и чужих. Это был тот уровень сражения, от которого даже Локи получал истинное наслаждение. Поединок с равным, а порой даже превосходящим по силе противником, в котором требовалось проявить не только бойцовские качества: силу, хитрость, изворотливость, выносливость, но и стратегические умения, актёрскую игру, магический талант. Лёгкая эйфория, помогающая кристальной ясности мышления, волнами перекатывалась под кожей, её блеск Локи видел и в глазах дочери. Но, в отличие от демона, полностью отдававшейся сражению, магу приходилось беспрестанно одёргивать себя: во-первых, чтобы не навредить дочери, во-вторых, чтобы параллельно выстроить новый план действий. Азарт поединка мало способствовал холодным размышлениям. А прежний план был хорош. Принять вызов дочери, выйти на бой, подставиться под случайный – или намеренный - удар и пасть замертво. Или, ещё лучше, испустить последний вздох под слова сожаления (или восторженный крик) вмиг раскаявшейся (или не раскаявшейся) дочери. Успеть великодушно простить её в том и другом случае, и умереть-таки на её руках. Что-что, а красиво умирать Локи умел. Отдать Контромнии бразды правления Асгардом, позволить ей осознать всю глубину собственных заблуждений и насладиться скорбью по безвременно ушедшему к предкам отцу. Издали следить, чтобы охваченная горем царица не натворила глупостей. Вовремя воскреснуть, выступить в роли спасителя мира и счастливо воссоединиться с семьёй. В результате он избавляется от опостылевшего трона, делает свою дочь законной царицей Асгарда, получает нового хранителя мира, возвращает все свои магические резервы. А теперь Контромния заявляет, что ей пока не выгодно его убивать! Ритуал уже запущен, он непременно должен погибнуть до захода солнца, иначе неизвестно, к каким последствиям это может привести. Дочь нужно было спровоцировать: вот сейчас, когда блеск в глазах стал чуть ярче, одержимость боем – чуть сильнее. Скоро она перестанет так жёстко контролировать себя, и вероятность поймать её смертельный удар повысится. Ещё немного. Сказать ей что-нибудь оскорбительное? Ей не даёт покоя сомнительное происхождение, на этом можно сыграть. - Я и кошку Фрейи могу провозгласить царицей, это не значит, что она сядет на трон, – отражая лёгким поворотом кисти мощный удар, нарушил затянувшееся молчание Локи. Движение, на первый взгляд, было вялым, но требовало огромных физических и энергетических затрат. – Асы не примут тебя. Во взгляде демона мелькнуло удивление – с чего бы это отцу возвращаться к законченному разговору? Она терпеливо пожала плечами. - Примут. Как твою наследницу силы и как твою дочь, - с паузами ответила Контромния. Видно было, что она устала, и для бесед у девочки не хватает дыхания. Локи следовало поторопиться. - С чего ты взяла, что ты моя дочь? – энергетический поток большой силы отбросил мага назад, он едва удержал равновесие и победно улыбнулся. – То, что я был с твоей матерью во время ритуала, ещё ничего не доказывает, она испытывала сильный голод и совокуплялась тогда со всеми мужчинами в округе… Локи специально произнёс не «познала» на асгардском, а «совокуплялась», на низком наречии, и попал в цель. Контромния издала утробный животный рык, выпустила когти, расправила крылья – маг успел заметить, что они красные – и бросилась в атаку. Последнее, что Локи помнил, это сокрушительный удар о камни, он которого помутилось в глазах и выбило воздух из лёгких. И – блаженная чернота. Не получилось. Локи с сожалением отметил это, едва пришёл в сознание. Первым – и, к несчастью, единственным ощущением от собственного тела было вливание магии. Не чужеродной. Знакомой и привычной, почти своей. Силы ётунхеймского ларца. Открывая глаза, маг предполагал, что ничего хорошего он не увидит. Так и вышло: серый рэйский пейзаж закрывало наполовину склонённое лицо Контромнии. Брови сведены к переносице, губы плотно сжаты, взгляд – сосредоточенный и безэмоциональный, словно девочка решала математическую задачу. Или изучала его внутренности. Локи попытался пошевелиться. Тело абсолютно не слушалось, но это привлекло внимание дочери. - Лежи, у тебя все кости переломаны, - равнодушно заметила она. – Через полчаса срастётся, сможешь встать. Через серую пелену облаков внезапно пробился яркий солнечный луч, больно ударил по глазам. Маг зажмурился, с трудом повернул голову. Контромния щелчком пальцев перенаправила луч, поднялась с колен и вышла из зоны видимости. - Я ничего не чувствую, - пробормотал Локи. Некстати вернувшиеся воспоминания о собственной неподвижности панической атакой бились в сознании. Только не снова! - Это всего лишь анестезирующие чары, - успокоила вернувшаяся дочь. – Я немного увлеклась, разделывая тебя под орех. Уж прости. Она продемонстрировала зажатое в пальцах древко Гунгнира, по которому пробегали голубые и золотые искры, Локи готов был поклясться, что копьё в руках дочери мурлыкает, как сытый кот на коленях хозяйки. - Техническая победа, - прокомментировала Контромния. Отошла на несколько шагов в сторону и добавила: - Хеймдалль, открывай. *** Появление Контромнии в Обсерватории Радужного моста ознаменовалось мёртвой тишиной. Слышно было потрескивание озона от закрывающегося энергетического тоннеля, да лязг доспехов переступившего с ноги на ногу эйнхерия. Девушка мельком взглянула на стоящего на возвышении стража врат, приветствовала его снисходительным кивком головы – тот уподобился золотой статуе. Обернулась к многочисленной группе асов, заполнявших зал. Насчитала порядка трёх десятков воинов и несколько благородных мужей, из которых узнала только мрачного Тюра и молодого Сигурда. Сделала шаг вперёд. - Где государь? – отделившийся от толпы военачальник обратился не то к Хеймдаллю, не то к демону. - Так вы приветствуете свою царицу, господин Тюр? – нарочито громко отозвалась Контромния, расправляя плечи. Ас приложил кулак к сердцу и на мгновение склонил голову, обозначая почтение. - Где государь, моя госпожа? Он попытался подойти ближе, но Контромния не позволила, выставляя перед собой наконечник копья. - В Рэе, - удивлённо ответила она. И, предвосхищая следующий вопрос, пояснила: - Оправляется от ран. Спустя, - она прислушалась к внутренним часам, - двадцать две минуты его можно будет забрать. Едва это случится, - взор новоявленной царицы обратился к стражу врат, - Рэя должна быть навеки отделена от ветвей Иггдрасиля. Начинай подготовку, страж. Хеймдалль не шелохнулся. - Ты оглох, страж? – ласково проговорила демон, и доспехи аса начали стремительно покрываться инеем, а затем и льдом. Ледяная глыба уже закрыла хранителя по пояс, когда он оторвал взор от горизонта и соизволил ответить: - Вливание твоей магии ускорило процесс, госпожа. Верни Локи сейчас, или он останется там навечно. Контромния тяжело вздохнула, с трудом расправила сжатые в кулак пальцы. - Открывай мост. Вы двое, - она наугад махнула рукой за плечом, - отправляйтесь туда и помогите Локи вернуться. Она уже держала свободную руку на Камне Разума, уверенная, что придётся убеждать силой. Но, когда спустя мгновение мужские руки резко, но почтительно, взяли её за талию, убирая с пути, и четверо солдат вбежали в раскрывшийся тоннель, пальцы демона спрятали кулон под одеждой и наглухо застегнули ворот. Она попробует сама. Спустя несколько минут томительного ожидания в ослепительном сиянии возникла фигура отца, за ним следовали трое из ушедших четверых воинов. Локи шёл медленно, сутулясь и чуть прихрамывая, ступив на пол Обсерватории, он споткнулся и едва не упал, чудом удержав равновесие. Но идущие позади на почтительном расстоянии эйнхерии не сделали ни малейшей попытки поддержать своего царя. Обнажённые мечи и сосредоточенные лица под шлемами скорее были бы присущи отряду в стане врага, нежели в сердце собственного дома. - Можно закрывать, - скомандовал один из воинов, и Хеймдалль повернул рычаг управления. Портал закрылся, окутанная ярко-алой дымкой Рэя начала стремительно бледнеть, пока не исчезла с небосвода. - Где четвёртый? – сорвалось с губ Контромнии, и девушка отругала себя за несдержанность. Если асгардские воины вернулись без своего товарища, значит, он мёртв. Но что или кто могло убить его? - Где Рэя, госпожа? – раздался встречный вопрос прямо над ухом демона. Она только сейчас поняла, что сильные мужские руки всё ещё сжимают её талию, повернула голову – и увидела рядом с собой Сигурда. - Гниющую конечность отрезают, чтобы она не убила весь организм, - с сожалением признала девушка. Её мечты возродить мир из небытия оказались тщетными, пробудив древние силы, она уже не смогла с ними совладать. - Отрезать… убила… - донеслось в это же время бормотание с другой стороны зала. Контромния бросилась туда, и успела увидеть, как медленно поворачивается к ней Локи, с удивлением рассматривая свои полыхающие огнём ладони, как наливаются кровью его глаза и тонкие черты искажает гримаса ярости. Успела заметить, как эйнхерии выставляют перед собой клинки, как товарищи спешат им на помощь. Услышала, как Тюр, примирительно выставивший перед собой ладони, приближается к магу и окликает его: - Государь? Всё хорошо? И пожалела, что стала свидетельницей остального. За одно мгновение Локи схватил Тюра за запястье, оставляя глубокий ожог – по воздуху разлился запах горелой плоти - дёрнул на себя и одним резким движением свернул асу шею. Контромнию передёрнуло от мерзкого хруста, и в ту же секунду зал огласился криками сжигаемых заживо воинов. Огненные шары стремительно разлетелись по помещению, прожигая стены, оплавляя металл, испепеляя плоть. Хёймдаллю удалось отбить несколько снарядов своим мечом, Сигурд выкрикнул приказ отступать, Контромния, вспомнив о том, что она царица, сжала покрепче древко Гунгнира, и. призвав его магию на помощь, бросилась вперёд. Ей удалось создать достаточно прочный ледяной щит, чтобы оградить асов от опасности, но атаки огненных шаров не прекращались. Каждый удар заставлял щит содрогаться и оставлял на поверхности сетку мелких трещин. Как только они сольются воедино, защита рухнет. Контромния сделала глубокий вдох и ступила внутрь. Локи, кажется, только сейчас заметил её присутствие. Безумный взгляд приобрёл осмысленное выражение, он сделал шаг навстречу, не обращая внимания на заполнявшие пространство огненные шары, хаотично летавшие вокруг. Держа перед собой охваченные пламенем ладони, он доверительно сообщил дочери: - Руки… чешутся… - Да, папа, - согласилась Контромния. – Позволь мне помочь тебе. Она оставила копьё власти, приблизилась к отцу, накрыла его ладони своими. Ощутила лёгкое покалывание, перерастающее в нетерпимый жар, ощутила, как закипает в крови неконтролируемый гнев, ищущий выплеска. Призвала весь внутренний холод, чтобы попытаться загасить бушующее в руках отца пламя ярости. Сосредоточилась на процессе. Локи прикрыл глаза, обмяк, огненные снаряды замерли в воздухе. Демон несколько минут сжимала кисти отца, пока огонь на них не начал гаснуть. Выдохнула с облегчением, услышала голос за спиной: - Вот, госпожа. Обернулась – эйнхерий протягивал ей парные изящной вязи антимагические браслеты, демон узнала нанесённые на них знаки. Точно такие же она видела до своего рождения. - Положите на пол, - кивнула она. Жестом отодвинула защитную стену чуть назад, потянулась за браслетами. Для этого ей пришлось на мгновение отпустить руку отца – и хищное выражение на его лице появилось вновь. Уже не сомневаясь, Контромния защёлкнула браслет на одном запястье мага, затем на другом. Огонь на ладонях Локи погас, девушке даже удалось разглядеть на правой руке отца рисунок в виде красной саламандры. Повелитель магии поднял голову, расправил плечи, удивлённо оглядываясь по сторонам. Контромния продолжала настороженно наблюдать за малейшими изменениями в поведении отца. Она не сомневалась, что причиной вспышки ярости было вливание чужеродной магии, которым она баловалась сегодня без меры. Сперва Камень Разума, оставивший отпечаток на ауре отца, затем модифицированная ётунхеймская энергия, прыжок во времени – всё это могло спровоцировать негативный выплеск. Отцу просто нужно отдохнуть, восстановить силы, научиться вновь контролировать себя. Занятая подобными мыслями, она не обратила внимания, что разрозненные огненные шары, вместо того, чтобы исчезнуть, возобновили своё движение. Теперь они медленно ползли навстречу друг другу, сливаясь в один огромный сгусток пламени. Локи тем временем судорожно вдохнул, словно ему не хватало воздуха, закашлялся, его охватила мелкая дрожь. - Папа, тебе плохо? – успела спросить Контромния, прежде чем маг запрокинул голову и с мстительным удовлетворением посмотрел на висящий над ним и мелко дрожащий в такт огненный шар. А в следующее мгновение демон ослепла и оглохла от чудовищного взрыва. Тряхнув головой и прикрыв ладонью глаза – дневное солнце было слишком ярким – Контромния огляделась по сторонам. Увидела лицо склонившегося над ней незнакомого аса, увидела, как шевелятся его губы – но не услышала ни звука. Вяло оттолкнула рукой мужчину, помогшему ей встать. На заплетающихся ногах побрела внутрь искорёженной, но устоявшей Обсерватории, где на полу лежало бесчувственное тело её отца. Рухнула на колени перед магом, поймала взгляд Сигурда, тот утвердительно кивнул: жив. - Нужно унести его… запереть подальше… любые артефакты, поглощающие магию… пока не поймём… Контромния не слышала собственных слов, но надеялась, её слышат другие. Она повторяла снова и снова, обращаясь ко всем по очереди, пока Сигурд не тряхнул её за плечи и медленно, чтобы она могла прочесть по губам, проговорил: - Всё исполнено, моя царица. Демон безрадостно улыбнулась. *** Ощущения были те же, что в посылаемых норнами снах. Та же давящая на уши тишина, тот же щекочущий ноздри лёгкий запах пыли и плесени в застоявшемся воздухе, то же покалывание в кончиках немеющих пальцев. Только багровая пелена, застившая взор, от которой лица стражи казались залитыми кровью, а золочёные доспехи – графитово-чёрными, появилась впервые, и никак не желала исчезать. Локи тряхнул головой, свет факелов дрогнул, эйнхерии плотнее обступили его, нацеливаясь своими мечами и копьями. Магу было всё равно: тронуть без прямого приказа не посмеют, хотя могли бы проявить чуть больше уважения. - Ваше величество, - раздался вежливый голос слева, словно в ответ на его мысли. Локи слегка повернул голову на звук. – Государь, попейте воды. Стражник помахал флягой перед глазами царя, медленно наклонил – и струя прохладной, живительной влаги побежала вниз в нескольких дюймах от лица мага. Невзирая на мучительную жажду, Локи не шелохнулся, и смотрел на воду без сожаления. Тянуться вперёд, позволяя унизить себя и податься на провокацию, он не станет. - Ну, как пожелаете, - прокомментировал эйнхерий и плеснул в лицо царя остатки жидкости из фляги под редкие смешки товарищей. Локи закрыл глаза, сделал глубокий вдох, чтобы не сорваться. Бурлящий внутри гнев всколыхнулся с новой силой, несмотря на блокирующие магию цвержьи наручники, с ладоней сорвалось несколько искр. Они со скоростью пули полетели вперёд, но у самой стены были поглощены одной из лиловых сфер-ловушек. Сфера сыто замерцала и на миг погасла. Локи облизнул пересохшие губы, сделал ещё один глубокий вдох. Гнев постепенно утихал, ворчащим псом укладываясь на пороге охраняемого дома. Он должен научиться контролировать свою ярость, или погубит всех. Он здесь один. Эйнхерии дежурят за дверью, но здесь, в этой клетке – он наедине со своей яростью и своими иллюзиями. Маг открыл глаза – и встретился взглядом с воином, державшим флягу в руке. - Ваше Величество, - повторил тот, - не гневайтесь. Вы меня знаете, я Ульвар, я принёс вам воды. Локи осторожно кивнул, и страж, получив позволение, приложил флягу к его губам. Поил медленно, аккуратно, не позволяя ни капле пролиться мимо, делая паузы, чтобы дать магу перевести дыхание. Когда фляга опустела, воин отступил на шаг назад. И вдруг глумливо усмехнулся и начал говорить какое-то оскорбление. - Спасибо, Ульвар, - перебил Локи, чувствуя, как багровеет мир и как всё труднее отличить реальность от безумия. – А теперь беги. Маг не узнал, успел ли эйнхерий удалиться на безопасное расстояние, или лишился жизни за то, что проявил сострадание к одержимому пленнику – ему было уже всё равно. Танец огня захватил всё его существо, а когда стихия, наконец, усмирилась, факелы на стенах погасли, а большинство лиловых сфер безжизненными растрескавшимися камнями лежали на полу вдоль стен. *** В следующий раз, когда кровавая пелена спала с глаз, видение было ещё более странным. Локи прищурился, тряхнул головой – ничего не изменилось. Тогда маг рассмеялся над проявлениями собственной фантазии. -Так рад меня видеть? – скептически поинтересовалась иллюзия. Богиня была в платье с соблазнительным разрезом до бедра и глубоким декольте, обнажённые руки перевиты гирляндами цветов, в одной она держала меч, другой крепко сжимала золотой рог единорога. - Не предполагал, что ты вообще станешь мне мерещиться, Эйр. Целительница презрительно фыркнула и склонилась, чтобы взгляды оказались на одном уровне. Резко щёлкнула пальцами перед носом царя, мир сдвинулся и на мгновение приобрёл черты реальности. Меч исчез, как и цветочные гирлянды, единорог, правда, никуда не делся, но стал похож на наряженную на потеху публике козу. - Значит, не мерещишься? – уточнил Локи. Вместо ответа богиня размахнулась и влепила ему пощёчину. Маг ощутил новый прилив ярости, но резко прозвучавший приказ из уст целительницы удержал его от неконтролируемых выплесков: - Борись! – выкрикнула Эйр. Спустя серию медленных вдохов и волну прокатившихся по телу судорог Локи смог поднять голову и взглянуть на богиню. - Мне жаль, Локи, - проговорила она без малейшего сожаления. – Твоё безумие убьёт тебя рано или поздно. А пока ты ещё жив, постарайся не разрушить наш мир. Разумеется, он знал, на что шёл, передавая силу Хранителя мира другому. Плата за нарушение магического контракта – безумие и смерть. Он должен был умереть раньше, жертвенная кровь омывает все расторгнутые сделки. Не дали, судя по всему, вряд ли дадут и сейчас. Он должен ускорить процесс. - Как мне это сделать? – окликнул он уходящую богиню. – Я не контролирую себя. Эйр вернулась, опустилась на колени рядом с ним. Зашептала, глядя в глаза: - Есть способ удержать связь с реальностью. Нужна какая-то вещь, предмет, желательно, маленький, о котором ты знаешь всё. Тот, что ты увидишь пальцами. Глаза обманут тебя. Уши обманут тебя. Но ощущения всегда скажут тебе правду. С этими словами целительница склонилась и нежно поцеловала бывшего любовника в губы. - Вот это – правда, - промолвила она, не отрываясь. – Прощай, мой царь. Я скажу Дориан, что ты хочешь её видеть. Локи не видел, как она ушла. Вокруг толпились эйнхерии, мидгардцы, ётуны, даже огненные великаны, все тыкали в него пальцами и наперебой глумились над бывшим царём. А маг чувствовал только вкус поцелуя на губах. *** Дора, в отличие от Эйр, пришла одна, и даже без крыльев. Локи слышал шелест её платья и шаги на лестнице, видел, как отворилась с лязгом тяжелая дверь, как жена грациозно переступила порог. Дора остановилась в трёх шагах, сплетя перед собой пальцы, глядя в сторону, произнесла: - Мне сказали, ты хотел меня видеть, - словно это он отправил её на смерть и теперь, чудом выжившую, винил во всех смертных грехах. Локи промолчал. Да, с каждым часом наполняясь уверенностью, что умереть получится в последний раз, что пути назад уже не будет, он отчаянно, жадно хотел взглянуть ещё раз на своего демона, запомнить её взгляд, её улыбку, шёлк её кожи. Он позволил себе пожалеть о том, что отталкивал Дору на протяжении многих лет, и что так и не принял её до конца: её признание, её страсть, её любовь. Не отдался собственному чувству в полной мере, в своём стремлении быть неуязвимым потеряв что-то важное. Теперь поздно. Кто живёт тысячу лет, не должен оглядываться назад, если ничего нельзя исправить. А с такой Дорой – холодной, неприступной, чужой – исправлять не хотелось. Поэтому Локи продолжал молчать, жена судорожно теребила что-то в пальцах и смотрела в сторону. Наконец, она нашла в себе силы встретиться с ним взглядом. - Я должна благодарить тебя за жизнь нашей дочери. Локи кивнул. - Благодари. Демон сделала шаг вперёд, другой – и вдруг рухнула ничком на пол и разразилась бурными рыданиями. Она плакала, просила прощения, корила себя, норн и обстоятельства, благодарила за всё то, что делал её господин для неё и их ребёнка. Упрекала себя за походя брошенные накануне слова, сожалела о том, что ничего уже нельзя исправить. Успокоившись, поднялась, улыбнулась сквозь слёзы, вытерла лицо руками. Локи заметил, как сверкнуло между пальцев что-то серебряное. - Тренируешься оплакивать на публику? – спросил маг, желая, скорее, не оскорбить, а утешить. – Я ещё жив. Дора, умница, поняла правильно. Судорожно поцеловала в губы, отстранилась, улыбнулась. Вот только глаза выдавали тревогу. - То, что с тобой происходит, страшнее смерти, - поведала демон, и Локи не нашёл, что возразить. Дора тем временем обвила руками мужа за шею – он позволил, осыпала его лицо поцелуями – он позволил. Прикусила мочку уха, отвела прядь волос со лба – что-то острое коснулось кожи, мелькнул серебристый всполох. - Что это? – отстранился Локи. Демон протянула ему ладонь: вокруг пальцев была обвита серебряная цепочка с анком. Предмет. Достаточно маленький, чтобы держать в руке, достаточно знакомый, чтобы увидеть пальцами. С этим коптским крестом было столько связано, он знает его лучше шрамов на собственном теле. - Цепочка всё время рвётся, - оправдывалась жена, - и руны твоего имени исчезли. Но я не могу с ним расстаться. Мне кажется, это единственное, что удерживает нас вместе. Взгляд, в который она вложила непроизнесённые слова, был большим, чем признание. Большим, чем благодарность. Большим, чем жизнь. Локи на мгновение засомневался, вправе ли он лишить демона единственного напоминания об их отношениях. Но потом одёрнул себя. Напоминанием для Доры всегда будет её дочь, ему же не останется ничего. - Отдай его мне, Дора, - сказал Локи и неожиданно для себя добавил: - Пожалуйста. Демон кивнула. Поцеловала анк, тщательно обмотала цепочку вокруг занемевших пальцев мужа, сгибая каждый из них новым поцелуем, нежным и целомудренным. Когла она вновь опустилась на колени, в её глазах блестели слёзы ускользающего счастья. В этой простой просьбе для суккуба было больше, чем ностальгия. Больше, чем признание. Больше, чем жизнь. Это было оправдание их любви. - Уходи, Дора, - наконец, прервал маг затянувшееся молчание. – Позаботься о нашей девочке. Когда демон выскользнула прочь, Локи устало закрыл глаза. Было жаль, что он видит её в последний раз. *** Контромния нервничала. Несмотря на внешнюю уверенность, которой следовало поделиться с окружающими, на удачное воцарение в асгардском дворце, на то, что мама и Совет – а демон не решила, что для неё важнее – приняли её безоговорочно; невзирая на отсутствие перешёптываний за спиной, она чувствовала себя крайне неуютно. Её героический поступок по спасению Биврёста и трёх десятков асов можно было скорее отнести на счёт унаследованной ею магии, нежели принять за осознанный выбор, но Контромния скромно об этом умалчивала, купаясь в лучах славы. Её полагали не захватчицей, а наследницей – разве не этого она всегда хотела? Единственный предмет печали будущей царицы был заперт глубоко в подземелье, и сменявшиеся каждые три часа стражи приносили оттуда безрадостные вести. Локи продолжал буйствовать, и никакая сила не могла совладать с ним. Придворные маги и целители разводили руками, поиски в библиотеке не дали ничего. Хеймдалль – единственный, кто смог пролить свет на происходящее, тоже поведал немного, со свойственной ему меланхоличной лаконичностью: - Ваш отец был хранителем мира. Он пренебрёг условиями обряда, и поплатился за это безумием. Магию Хранителя, прежде окружавшую ауру отца, Контромния на себе действительно чувствовала, но разделить вместе с силой Локи его безумие не решалась. Кивком велела стражу удалиться и отправила нескольких асов во главе с леди Сиф на покупку партии контрабандных «ловушек для колдуна». Каждой смене караула требовалось их не менее двух дюжин. Спустя три дня, два удачных визита в подземелье мамы и леди Эйр, гибель одного эйнхерия внутри клетки, ещё троих – снаружи, четыре выбитых двери и одно землетрясение, немало удивившее весь город, Контромния поняла, что станет единственно верным решением. Но сознательно и запланировано отнять жизнь – и не у абстрактного мира с не менее абстрактными обитателями, а у конкретного живого существа – было невероятно сложно. И, чтобы сложить с себя вину (получить прощение, совет, способный изменить всё к лучшему) она отправилась проведать отца. Едва нога демона коснулась верхней ступени лестницы, на Контромнию нахлынули воспоминания. Всё здесь было, как в её видении. Те же крутые ступени, та же плохо освещённая площадка внизу, те же лица стражей. Девушка поймала себя на том, что от волнения перекатывает в пальцах шар чистой энергии. Сосредоточившись, убрала неуместную сейчас магию, величественно кивнула охране, выслушала доклад о том, что последние два часа всё было тихо, и шагнула в отворившийся проём. Изнутри пахнуло плесенью и спёртым воздухом, мощные электрические разряды пробежали по телу, не причиняя вреда. Демон щелкнула пальцами, заставляя погасшие факелы на стенах вновь осветить небольшую клетку без окон, жестом приказала захлопнуть дверь. Запечатав замок заклинанием и наложив звуконепроницаемую завесу, Контромния сделала несколько шагов вперёд и встретилась взглядом с ним. Он стоял на коленях посередине помещения, его обвитые толстой цепью запястья были вздёрнуты над головой, а прикованные к полу щиколотки не давали возможности пошевелиться. Он разомкнул пересохшие, обветренные губы, и мягко произнёс: - Мне очень больно, Контромния. В голосе не было ни злости, ни обвинения, ни страдания – просто констатация факта. Решимость, ещё недавно переполнявшая наследницу, мгновенно куда-то испарилась, её место заняла нежность к отцу. Сердце дочери сжалось, она опустилась на колени перед Локи: - Потерпи, чуть-чуть потерпи, сейчас всё пройдёт, я освобожу тебя, ещё немного… Попыталась прикоснуться к его лицу, но холодный взгляд отца остановил её. Замершая в нелепой позе, с протянутой рукой демон тяжело вздохнула: - Прости меня. Я не знаю, что мне делать дальше, папа, - с ужасом прошептала Контромния, вновь чувствуя себя той маленькой напуганной девочкой, на чьём пороге впервые возник высокий незнакомец со странной аурой и чудовищными шрамами на спине. – Не знаю… Пристальный взгляд отца заставил её взять себя в руки. Девушка расправила плечи, сцепила пальцы в замок, чтобы не пытаться вновь прикоснуться к Локи, с уверенностью, которой не было, произнесла: - Я найду выход. Нет. Мы найдём его вместе. Это видение… Изумрудные глаза отца затуманились, с губ сорвался тяжёлый вздох. - Слишком поздно, Дора. Контромния на миг опешила: отец назвал её маминым именем. А затем смятение сменилось испугом: что, если, уйдя в мир своих бредовых иллюзий, папа уже не вернётся? Или вернётся слишком поздно? Она тряхнула отца за руки – тот лишь слабо усмехнулся и мотнул головой, по-прежнему глядя сквозь дочь. Демон растёрла пальцы и прижала их ледяные кончики к пылающим вискам отца. Послала слабый стимулирующий импульс. Взгляд Локи прояснился. - Напугал тебя? Извини, порой это невозможно контролировать, - хрипло пробормотал он. Контромнии стало стыдно и горько: пострадавший по её вине отец просит у неё прощения за последствия своей травмы, а она… На глаза навернулись непрошенные слёзы. - Пока ты обучалась ментальной магии, - продолжал как ни в чём не бывало отец, - я просмотрел все нити вероятностей, идущие от твоего видения. Единственным способом что-то изменить было не допустить его. Мы же своими руками затянули узел, созданный норнами. Обратной дороги нет. - Но если попытаться? Я демон времени, я могу обратить его вспять, – в глубине души Контромния понимала, что отец прав, она тоже часами рассчитывала вероятности, но признать поражение у неё не хватало сил. - Нет. Любая попытка может привести тебя к гибели и удлинит мои мучения. Силы, что бушуют во мне, скоро вырвутся на свободу. Ты получишь чудовище пострашнее, чем Тиндалос и вся его свора. Неконтролируемого безумца, который разрушит всё, что попадётся на его пути. - Я справлюсь. Я защищу от тебя окружающих, я найду способ исцелить тебя. Локи красноречивым взглядом обвёл камеру, нашпигованную поглощающими стихийные выплески магии артефактами, дёрнул кистью – и цепь зазвенела. Контромния с сожалением поджала губы, кивнула: обещание защиты и исцеления выглядело удручающе. Демон готова была принять любой упрёк, но услышала от отца совсем иное: - Дочь, представь, каково это: быть запертым в клетке своего разума и наблюдать, как твой мир гибнет от твоей собственной руки. – Локи произнёс это таким тоном, словно рассказывал на Совете о бедственном положении Ванахейма. Выдержал многозначительную паузу и с гордостью добавил: - Я заслуживаю лучшей участи. - Я знаю, - согласилась Контромния. - Я люблю тебя, папа. - Именно поэтому ты избавишь меня от безумия. Девушка вздохнула и переборола искушение отвести взгляд. *** Контромния открыла глаза. За окнами брезжил рассвет, кроваво-красный, как и все эти дни, по углам комнаты ещё прятались сумерки. Вставать не хотелось, не хотелось даже шевелиться, демону казалось, не контролируй она собственное дыхание, и оно остановится. Вдох-выдох. Ей только что снился отец: сильный, красивый, уверенный в себе. Любящий и готовый защитить. Локи, присевший на корточки, навстречу которому она делает первые шаги. Локи, читающий ей сказку на ночь. Локи, обучающий её искусству магии. Локи, отчитывающий её за недостойное царевны поведение. Локи, скачущий рядом с ней по просторам Асгарда. Локи, наблюдающий за её первым полётом на собственных крыльях. Локи, утешающий её разочарование в первой любви. Тысячи дней, наполненных светом отцовского тепла. Вдох-выдох. Контромния снова закрыла глаза, пытаясь вернуть приятные видения, но картинка перед мысленным взором была уже другой. Локи, которого она потеряла вчера. По-прежнему сильный и гордый царь, свысока смотрящий на то, что творят с его телом. Она была рядом с ним, она смотрела на него – а увидела, кажется, только сейчас. Она пыталась поймать его взгляд, снова и снова, пыталась за бесстрастной маской и презрительной усмешкой разглядеть настоящего папу – и не могла. Искала не там. Вдох-выдох. По её приказу эйнхерии освободили руки бывшего царя, чтобы тут же заковать их вновь, уже за спиной. По её приказу массивная короткая цепь соединила ошейник с наручниками, не позволяя отцу даже расправить плечи. Ей было стыдно за происходящее, и она не заметила, как с облегчением дрогнули пальцы Локи, когда ему всё-таки позволили подняться на ноги. Она наблюдала со своего места в первом ряду, как неспешно и уверенно поднимается на эшафот отец, но не заметила в его ладони порванной цепочки с серебряным анком. Она избегала обвиняющего взгляда матери – и смотрела только на пронзающий сердце меч, в то время как в затухающих глазах отца мелькнула нежность. Вдох-выдох. Когда был зажжён погребальный костёр, мама первой подошла принести присягу новой царице. Она преклонила колени и прошептала: - Он любил тебя, дочка. И не сказал об этом только потому, что так тебе было легче исполнить волю норн. Вдох-выдох. Заставить себя встать, одеться, и выйти в коридор. Принимать присягу асов, смотреть в глаза маме, разбирать текущие дела, ни на мгновение не преставая думать о том, что она убила того единственного мужчину, который искренне любил её. Держать лицо. Не скорбеть и не предаваться отчаянию. Свора Тиндалоса уже близко, они ждут в предвкушении, и не знают, что одна из лучших воспитанниц обратит свои силы против них. Пусть она ещё не давала клятву защищать Иггдрасиль, ни псы, ни кто-то другой его не получат. Она – царица Асгарда, демон времени Контромния Локидоттер. И она справится.