Королева

Саске обычно не спал, так как сон не был его регулярной жизненной потребностью, однако сейчас его организм ясно дал понять, что пора засыпать. Тело ломило, а голова медленно тяжелела. Он прижался теснее к Наруто и закрыл глаза, проваливаясь в сон. *** Раннее утреннее солнце безрезультатно тыкалось лучами в здание лаборатории, нагревая бетон и не имея возможности добраться до людей внутри. Минато сонно зевнул и налил себе еще кофе, устало потирая переносицу. — Ты бы поспал, что ли, — равнодушно посоветовал вошедший в небольшую комнату с широким экраном, пультом управления и двумя рабочими креслами, Какаши. Намикадзе не ответил, устремляя взгляд в кружку и мысленно отмечая сколько у него осталось кофе и сколько еще времени до рассвета. — Восемь утра, — ответил на негласный вопрос Хатаке, так же наливая себе кофе и устремляя взгляд на экран. Минато кивнул, отставив кружку с кофе и прикрыв глаза. Воцарилось привычное молчание, которое нисколько не угнетало ни того, ни другого ученого. — Он психопат, — наконец, выдал Минато, открывая глаза и устремляя взгляд на экран. — Он поместил свой искусственный интеллект, с заложенной внутрь программой об убийстве Королевы в труп, нашпигованный разными железками. Программа активировалась, когда центральный «мозг» погибал. — Просто дотошный, — не согласился Хатаке, чуть морщась. — Психопат, — категорично повторил Минато, мотнув головой. Какаши только пожал плечами, как бы говоря, что у каждого на это свое мнение. — И сколько таких тел он создал? — через некоторое время, зевнув, спросил он. — Шесть, — быстро ответил Минато, сжимая в руках теплую кружку и вдыхая аромат кофе, уставившись в одну точку. — Но я уже отключил их через того, который был первым, — добавил он, чуть помолчав. Хатаке вздохнул и откинулся на стул, запрокидывая голову и глядя в потолок. — И правда — психопат, — тихо прошептал он, теперь понимая, почему Минато предпочел не спать ночь и сейчас выглядел так помято. Такие вот трупы для Королевы были невозможны для опознания, и Пейн, как бывший государственный ученый, работающий над проектом, знал это. Саске мог убить каждого, кого мог опознать и отыскать в своей персональной базе данных. Однако он не имел права убивать кого-то, кого не мог определить в какой-то определенный биологический вид. Королева была совершенным военным оружием еще и потому, что в ее базе данных не было сведений о трупах и детях. То есть, при любых вооруженных конфликтах это существо никогда не станет осквернять мертвецов для запугивания противника или убивать детей в возрасте до двенадцати лет. Хотя в базе данных это не прописывается и официально считается, что данное оружие способно на убийство людей любого возраста и пола. *** Холодная вода с белыми кусками треснувшего льда на поверхности. Многочисленные толстые резиновые трубки, шум приборов и полная изоляция звуков. Холод. Сковывающий, пронзающий и вымораживающий все вопросы и какие-либо ощущения. Непередаваемая пустота и физическая боль от этой пока еще непривычной холодной клетки. Давит. Мешает дышать даже сквозь маску. Толща ледяной воды. Он никогда не спрашивал себя, что он такое и откуда он взялся. Его это не интересовало. У него никогда не было чувств и каких-либо вопросов к окружающим его людям в длинных белых халатах. Эти люди разговаривали друг с другом, их лица странно искажались. Эти странные люди за стеклом. Они часто смотрели на него, иногда сливали ледяную воду, чтобы потом залить снова. Они все были там, за стеклом. Он не слышал их, не чувствовал, когда они прикасались к стеклу своими теплыми ладонями. Все, что было у него — толща ледяной воды, отделяющей его от них. Чаще всего там за стеклом находилась странноватая красноволосая женщина, которая, впрочем, как и все остальные, носила белый халат, иногда прикасалась к стеклу и делала что-то еще. Он не знал, что именно, да ему и не было до этого дела. К женщине часто приходил светловолосый мужчина в неизменно белом халате. Они улыбались, вместе прикасались к стеклу и подолгу обнимались. Женщина часто засыпала у него на плече, и тогда он начинал осторожно перебирать ее длинные красные волосы, чему-то улыбаясь. Они были там, за стеклом. А Он был здесь. В толще ледяной воды, с одним лишь сознанием, лишенный всяческих чувств и чьих-либо прикосновений. Дни тянулись долго и были почти безразмерными, одинаковыми, ледяными и безжизненными. Пока однажды красноволосая женщина не привела с собой маленького мальчика, цвет волос и глаз которого были точь-в-точь как у того мужчины. Маленькая ладонь легла на стекло, а любопытный взгляд детских глаз скользнул по существу. Взгляд опалил. Обжег почти на физическом уровне, подарив жаркое необузданное пламя. Этот ребенок словно светился изнутри, источал такое тепло, что обжигал даже взглядом. Раскаленное солнце с пылкими лучами. И существо за стеклом в этот момент четко осознало, что даже если сгорит дотла, если сожжет всего себя без остатка, то все равно дотронется до этого хлесткого тепла. Впервые появилось какое-то желание. Какое-то чувство. Стало невыносимо больно и холодно в этой толще воды, в то время как это теплое совершенно незнакомое для него солнце находилось там, за стеклом и стоило лишь протянуть руку, чтобы… Стекло затрещало, вода надавила и проломила оказавшееся внезапно слишком хрупким стекло. Мелкие осколки разрезали воду и впились под кожу, но Ему сейчас было все равно. Резко сжать по-детски тонкое запястье своей хрупкой рукой, которая точно так же сейчас казалась детской, хотя настоящим ребенком Он и не был, просто «тело» — оболочка — еще не выросла до конца. Прикосновение обожгло почти до боли, до влаги, брызнувшей из чернильных глаз без намека на белок, но существо не отпустило, дернулось ближе и прижалось к этому солнцу, лишь поначалу обжигаясь, а потом уже греясь. Дрожь заколотила все тело. Сердце — недоработанный биологический моторчик, разрывало ударами грудь, отбивая дробью пульс в голове. Существо постепенно задыхалось, обожженное этим ярким светом, но так и не желающее отпустить то впервые ощущаемое тепло. Теплый ребенок в руках уже терял сознание, но в самый последний момент произнес имя, которое существо запомнило очень и очень надолго. Саске вздрогнул и резко раскрыл глаза, просыпаясь. Наруто спал рядом, положив одну руку ему на грудь, а другую согнув в локте и подложив под голову. Саске осторожно сел, чуть отодвигая его руку и не желая будить. Однако Узумаки все же завозился и открыл глаза, натыкаясь сонным рассредоточенным взглядом на парня. — Доброе ут… — хотел было сказать Саске, но его резко дернули за запястье, повалив на себя, и прижали к горячему телу, утыкаясь носом в волосы и обнимая. — Спать, — хрипло буркнул Наруто, словно плюшевого медведя прижимая к себе Королеву и закрывая глаза. — Рано еще, — шепотом добавил он. — Да, — не стал спорить Саске, тоже закрывая глаза и прижимаясь головой к его груди. — Еще рано, — тихо выдохнул он, стараясь вновь уснуть, однако организм, не нуждающийся больше в отдыхе, категорически отказывался вновь отправляться в страну Морфея, поэтому Королева так и осталась в сознании. А еще в теплых объятиях. Впрочем, прежнюю крепость прерванного сна Наруто уже воссоздать не удалось, поэтому вскоре он и сам окончательно разлепил глаза и, зевая, пошел в ванную, позвав с собой Саске. После душа Наруто, как и всегда, не изменяя своим обычным привычкам, пошел на кухню заваривать самый питательный, по его мнению, и обогащенный йодом продукт — рамен. Саске от рамена благоразумно отказался. — Ты знаешь, что это очень вредно для твоего организма? — садясь напротив Наруто и сцепляя руки в замок, проговорил он. Узумаки пожал плечами, продолжая поглощать белую размокшую лапшу со специями. — Есть куда более полезная еда, — продолжил Саске, не сводя пронзительного взгляда с парня. — Например? — изогнул бровь Наруто, бросив на Королеву насмешливый взгляд. — Овощи, крупы, животные продукты, морепродукты, — не растерявшись, перечислил Саске. — Это долго, — фыркнул Узумаки, вновь подхватывая палочками кудрявую ленту лапши и отправляя в рот. — Это может плохо сказаться на здоровье, — не отставал Саске. — Мне все равно, — отмахнулся Наруто, которого сейчас начинала уже порядком раздражать такая вот назойливость со стороны Королевы. Саске сжал зубы, встал и, прежде чем парень успел среагировать, резко схватил его стаканчик и быстро вылил в готового небольшого робота-чистильщика, довольно распахнувшего металлическую крышку-пасть синего цвета. Робот сыто мигнул синим дисплеем и звонко захлопнул крышку, моментально отъезжая в сторону. Наруто с шоком смотрел на этого маленького механического злодея, утащившего его завтрак, а затем, наконец, перевел взгляд на Саске, как бы задавая немой вопрос. — Мне не все равно, — четко и с особенной силой в словах припечатал Саске, без страха глядя на Наруто и делая особый акцент на первом слове. Узумаки поднял брови, все еще задавая этот негласный удивленный вопрос. Почему-то он совсем не злился. Было даже забавно наблюдать за таким вот чудаковатым Саске. — Мне не все равно… — уже тише повторила Королева, подходя ближе, протягивая руку и касаясь щеки Наруто. Узумаки хотел было что-то ответить, однако резкий звонок в дверь прервал его. Парень удивленно моргнул, оборачиваясь лицом к проходу, но потом, решив, что гость, кто бы он ни был, подождет, вновь повернулся к Саске. — Ну тогда, — он мягко улыбнулся ему и взял его ладонь в руку, — учись готовить, Саске, — парень встал и весело посмотрел на Саске. Наруто, конечно, шутил, однако Королева шутку поняла мало, приняв всерьез. Открыв входную дверь квартиры, Узумаки удивленно уставился на улыбающуюся Сакуру, сжимающей в руках белый горшок с зеленым растением, длинные и колючие листья которого, заостряясь, вырастали прямо из земли, а на их концах были небольшие красненькие шишечки готовых распуститься бутонов. — Привет, — шире улыбнулась девушка, протягивая цветок Наруто. — И тебе, — кивнул тот, принимая цветок и хмуро его оглядывая. — Зачем мне это? — недоумевающе спросил парень, поднимая взгляд на девушку. — Подарок, — быстро бросила Харуно, бесцеремонно отпихивая Наруто в сторону и проходя в квартиру. Сакура, как всегда, поражала обилием розового цвета в повседневной одежде. Однако если в детстве этот розовый цвет был ярким и почти малиновым, то теперь он сменился на нежные приглушенные тона. На девушке было тонкое свободное платье до колен, с многочисленными складками и рюшками, без декольте, но не закрывающее плечи, а доходящее до уровня выше груди и чуть стягивая ее. Также на ней были странные, по мнению Наруто, белые короткие перчатки и розовые, в тон платью, балетки с белой пряжкой. И не менее странная соломенная шляпа с белой лентой и широкими полями. — Ты один? — разуваясь и заправляя прядь волос за ухо, спросила она, оборачиваясь через плечо на Наруто. — Нет, — наблюдая за девушкой, ответил Узумаки, чуть хмурясь. Сакура замерла на секунду, прищурилась и, сверкнув строгим взглядом зеленых глаз, сняла шляпу, нахлобучила ее на друга и целенаправленно прошла в гостиную. Узумаки вздохнул и, скинув шляпу, прошел за ней. — Ты не часто заходишь, — заметил он, поставив цветок на журнальный столик рядом с диваном, на который уселась девушка. Сакура пожала плечами и откинулась на спинку дивана, прикрывая глаза. — Решила проведать старого друга. — Говоришь, как старушка, — фыркнул Наруто, садясь рядом и переводя взгляд на цветок. — Как называется? — он кивнул на растение, отмечая красные бутоны на концах острых листьев. — У него длинное название, — отмахнулась Сакура, которая не совсем помнила название цветка. — Зацветет дня через два. Красиво зацветет. Бутоны такие большие и яркие… — она демонстративно растопырила пальцы на руках, показывая обеими руками величину бутона и будто сжимая небольшой детский мячик. — Цвести будет целых пять дней. А потом завянет и погибнет, — девушка перевела взгляд на цветок. — Удобно, правда? Наруто нервно дернул бровью и тоже посмотрел на цветок. — По-моему, это как-то трагично, что ли, — улыбнулся он. — Да? А по-моему, очень удобно. Цветок красив, когда цветет. А в остальное время это просто бесполезная трава, растущая без цели. Его не съедят животные, он никак не поможет укреплению почвы в земле — просто бесполезная вещь. А когда он цветет, он хотя бы красив. Однако, отцветая, он снова становится уродлив и бесполезен. А этот цветок, отцветая, сразу умирает. И никаких проблем. Это удобно, разве нет? — девушка говорила негромко, неторопливо и с какой-то беспощадной холодностью и скукой в голосе. И Наруто внутренне почему-то содрогнулся от этого рационального мышления подруги. — Наруто? — холодноватая, чуть вопросительная интонация удивительно чистого голоса. Узумаки моргнул, отвлекаясь от мыслей и обернулся на вошедшего в гостиную Саске. Сакура тоже обернулась и удивленно приподняла брови. Не его она ожидала тут увидеть. Королева подошла к парню и, кинув холодный, настороженный взгляд на Харуно, встала рядом с ним. — Привет, — улыбнулась девушка, не замечая взгляда и вообще не глядя на Саске, а рассматривая цветок и, кажется, вовсе думая о чем-то своем. Наруто закусил губу и хитро взглянул на напряженного Саске, а затем перевел взгляд на откровенно игнорирующую его Сакуру. Узумаки внезапно показалось до жути забавным увидеть реакцию подруги. Он взял парня за запястье и потянул на себя, заставляя сесть к себе на колени, осторожно и в тоже время настойчиво, с некоторой показушностью в движениях, взял Саске за подбородок, разворачивая к себе его лицо, и подался вперед. Узумаки поцеловал не сразу, лизнул нижнюю губу парня и только затем демонстративно проник языком в его рот, углубляя поцелуй и подаваясь ближе к Королеве, прижимая к себе за талию. Наруто открыл глаза и, не отстраняясь, скосил взгляд на Сакуру. Реакция ошарашенной побледневшей девушки его удовлетворила настолько, что он не выдержал и отстранился, рассмеявшись и утыкаясь носом в шею Саске. — Удивлена? — прошептал он, чувствуя как тонкие пальцы парня начинают перебирать его волосы. Харуно не нашла, что ответить, попросту глядя на Наруто удивленно расширенными глазами. Через секунду она нахмурилась и отвела взгляд, прикрывая глаза и потирая переносицу. Тонкие брови сошлись и чуть изломились. Так обычно бывало, когда девушка думала о чем-то, чего категорически не понимала, но пыталась. — Он же парень, да? — на всякий случай уточнила она, все еще хмурясь. — Лично проверил, — пошло улыбнулся Наруто, с мелькнувшими искорками в глазах. Искры, похоже, высекались копытцами чертей, что отплясывали веселую сальсу в глазах Узумаки. — И не один раз, — решая смутить подругу еще больше, чуть прищурился он и перевел взгляд на Саске, провел руками по его бедрам и чуть ущипнул. — Да, Саске? — обаятельно улыбнувшись ему. Королева медленно кивнула и в ответ провела ладонью по волосам парня, поглаживая. Сакура тихо кашлянула и мотнула головой. Её было не так уж и легко смутить, и Наруто это, в общем-то, и не удалось. Однако девушка действительно очень удивилась такому повороту, попросту не зная как реагировать. Вообще, она была убеждена, что личная жизнь Узумаки ее никак не касается, однако… Все же как-то в голове не укладывалось, что Наруто — тот самый знакомый с детства парень, с пятнадцати лет измеряющих достоинства девушек размером их груди, стал встречаться с парнем. Это такое временное помешательство у него? — Я рада, если ты доволен или счастлив, — заявила девушка, уверенно кивнув самой себе, а затем перевела решительный взгляд на парней. — И принеси мне уже чаю, я пить хочу, — вновь, как ни в чем не бывало, нахмурилась она, моментально согнав с себя все удивление и шок и вновь вернувшись в обычное состояние. Ну, или почти обычное. По крайней мере, теперь она точно знала, что говорить Хинате про новую «подружку» Наруто не станет. Наруто фыркнул и закатил глаза, но все же встал и пошел на кухню, решив, что в этот раз можно сделать одолжение Харуно и налить ей чаю. Оставшись наедине с Саске, девушка вздохнула и пожалела, что попросила чаю. Нужно было просить чего-то покрепче. — И… — начала было она, обращаясь к парню, чтобы задать вопрос вроде «Как же вы познакомились?» или «Где встретились?», но потом быстро передумала, решив, что такой вопрос будет слишком уж бестактен. Харуно была очень, если так можно сказать, правильной девушкой во всех смыслах. Она никогда не опаздывала, не позволяла себе фамильярности в обращении с людьми (за исключением кучки друзей) и была очень щепетильна в вопросах, касающихся всевозможных правил, норм поведения и даже внешнего вида. И самым главным ее минусом было то, что она придиралась по всем пунктам не только к себе, но и к окружающим, часто навязывая даже малознакомым людям свое мнение касаемо их поведения и внешнего вида. — Красивый, правда? — кивнув на цветок, начала она совершенно на отвлеченную тему, чтобы убить повисшее в гостиной молчание. — Моя мама выращивает цветы, — сама не зная зачем, проинформировала она. Саске на это лишь кивнул. Его не интересовало, что это за цветок, какой он и кто его вырастил. — У него листья еще такие шероховатые на ощупь, — продолжила Сакура. — Из-за этого их называют «кошачий язык». А еще они обладают неким антибактериальным действием, если приложить их к ране, — она дотронулась рукой до одного из длинных листьев и провела подушечкой большого пальца по его поверхности. — Ты тоже можешь потрогать, — дружелюбно предложила Харуно, убирая руку. Саске бросил взгляд на девушку, а затем осторожно протянул руку и дотронулся до одного из листьев. А в следующую секунду резко отдернул руку, расширяя черные глаза и глядя на то место, до которого только что дотронулся. Черными ломаными линиями от места, где поверхности цветка коснулись пальцы Королевы, разошлось что-то жуткое. Лист моментально почернел весь, а затем по кускам начал, словно глина, осыпаться на стол. Зараза, выпуская все новые метастазы, охватывала весь цветок целиком, и вскоре, за считанные секунды, растение полностью почернело и осыпалось на стол разломанными острыми кусками. Сакура вжалась в спинку дивана и чуть расширенными от шока глазами смотрела на эти черные куски. — Что еще за фокусы?.. — сглотнув, пораженно прошептала она, переведя взгляд на Саске и ожидая объяснений. — Что ты сделал? Саске и сам не знал, что он сейчас сделал и почему от одного лишь его прикосновения цветок почернел и в буквальном смысле осыпался. Непонимание ударило в голову, быстро засеменило, размешивая мысли и превращая их в верткие иглы, вонзающиеся в нервную систему. Мысли — одна хуже и ужасающее другой. Голос вошедшего в гостиную Узумаки заставил вздрогнуть, и резким ударом сбил все мысли, как в боулинге сбивает шар кегли, оставив после себя всего одну ужасающую и пугающую до дрожи: «А вдруг то же самое случится и с Наруто?».