Зараженные

В окно стучался дождь. Какой месяц, я уже и не помню, что уж там про число говорить. Это характерно для людей, как я, оказавшихся в такой же ситуации. Одна половина мира умирает, вторая - деградирует, я как раз отношусь ко второй, и вся наша семья тоже. Мы давно не читаем газеты, не ходим в школу, не узнаем что-то новое. Мы просто забываем старое. Все книги в доме давно были прочитаны нами, а новые купить, увы, мы не можем. Эта мысль навела на меня тоску в этот осенний вечер, а может и дождь заставил меня загрустить. По телевизору показывали одни только новости, и то, сейчас он перестал работать вовсе. Я уже давно не ощущала у себя под ногами свежей травы, мягкой, приятной. Я давно не дышала таким необычным воздухом, как азотом, что бывает только после дождя. Я могла выйти на улицу, но только на минуту, ибо воздух был пропитан вирусом, как считала моя мама. Жизнь превратилась в ад, в кромешную тьму. Единственное, это Алекс - маленькая свечка в этой холодной пустой темноте. Из-за скуки я начала рисовать, и за два месяца научилась вырисовывать шедевры. Но я их никому не показываю. Никому. Ибо это моя фантазия, и многие ее могут посчитать больной, но нет - я совершенно нормальный человек. А в моих рисунках я выражаю то, что чувствую, пускай они кажутся не очень привычными. Я рисую деревья, я рисую природу и себя на фоне этого великолепия - я вырвалась из заточения, вирус прошел мимо, и все хорошо. Но это я рисую только тогда, когда у меня хорошее настроение. Когда плохое - лучше не знать, что я рисую. Один из моих пессимистичных рисунков был таков - голая земля, иссохшая природа, ни единой души на планете и под опаленной землей - миллиарды черепов, наших черепов. -Что-бы из своей комнаты не выходила! Ты под домашним арестом! На неделю! - повышенным тоном приказал отец. - Глупо. Глупо с твоей стороны, папа. Куда мне из комнаты выходить то? На улицу я не выйду. В дом? Дом это и есть домашний арест. Мы все обречены. Пускай мы и выживем, но мы не будем счастливы. Все наши родственники умерли. Куда нам будет деваться? Уж лучше умереть, чем сгнить здесь, в заточении! - начала истерить я. На меня так действовала нехватка кислорода. В нашем доме стоял всего один очиститель воздуха - только так мы проветривали эти душные комнаты. Папа промолчал. Он мысленно согласился со мной, но сделал вид, будто отрицает мои высказывания. Мои родители меня не понимают. Ни одни нормальные люди не послали бы человека, проделавшего такой путь ради меня. Они сгнобили его. Они растоптали наши отношения. Но мы по-прежнему любим друг друга, и я сделаю все, чтобы увидеть Алекса. Пускай даже заражусь.