Я не кукла

Максим всматривался в Еву, пристально, словно пытаясь запомнить каждый ее взгляд брошенный на него или на кого-то другого, движение руки или улыбка, даже если она не предназначена ему, а кому-то там, например, его лучшему другу. Андрей довольно часто, не только сейчас, крутился около нее. Иногда Ларину казалось, что она не безразлична Савину, а потом он вспоминал, что у друга есть любимая девушка и успокаивался. Девушка. Хмыкнув, подумал Максим про себя. Веронику было тяжело назвать девушкой, скорее недоразумением природы и ошибкой своих родителей, но почему его так резко бросило в ее сторону, он не понимал. Видимо помутнение или алкоголь, который ударил не только в голову, но и в штаны, а точнее в то, что там. В здравом уме он вряд ли посмотрел бы в ее сторону, ни сейчас, ни позже, не только потому что Ника была девушкой лучшего друга, а потому, что она была далека от его идеалов и предпочтений, но все вышло как-то наперекосяк. Вновь устремив взгляд на Еву, Максим усомнился в своей адекватности. Не понимая, как скажет ей о том, что сегодня их последняя ночь вдвоем, как пары в которой один любит, а другой мучает и мучается сам, не зная, что на самом деле испытывает, потому что все так сложно и так запутано, что голова трещит по швам, готовая вот-вот взорваться. Но ему нужно было что-то придумать и срочно. Подойдя к своей девушке и взяв ее за руку, он с озорной улыбкой, нагнувшись, прошептал ей на ухо: — Пойдем со мной, у меня есть для тебя подарок. — Но как же мы уйдем? Я ведь обещала Кристине и Полине, что мы пробудем здесь всю ночь и встретим Новый Год вместе со всем. — Плевать. — Отмахнулся Ларин, прижимаясь губами к губам девушки, которая, не скрывая своего удивления, смотрела на него. — Здесь столько народу, что они не заметят, если вдруг мы куда-то исчезнем. Тем более, мне ужасно хочется снять с тебя это платье и уложить в постель. — Ты что, напился? — Я ничего не пил. Ты из меня делаешь какого-то алкоголика, серьезно, я уже сам начинаю в это верить и все благодаря тебе. — Ты идиот, Ларин. — Произнесла Ева, притягивая к себе любимого парня, отвечая на каждый его поцелуй, который стал все больше углубляться и становиться более страстным и желанным. — Я люблю тебя. — Зачем он это сказал — непонятно, но сказал и ему стало легче. Напряжение внутри немного спало. Он почувствовал, как Ева расслабилась и ее руки уже беспорядочно блуждали по его спине. — Слушайте, если вы хотите уединиться, то наверху есть свободная комната. Я ведь не просто так ее вам выделила. — Смеясь, к ним подошла чуть выпившая Полина с бокалом шампанского. — Только не забудьте, что вы обязаны быть здесь ровно в полночь, либо я сама поднимусь вытащу вас из постели. Меня не будет волновать, есть ли на вас одежда. — Блондинка, будто маленький и капризный ребенок, показала им язык. — Хочешь увидеть меня без футболки и штанов? — Что я там у тебя не видела, Ларин? И чем ты можешь меня удивить? — Поверь, мне есть чем тебя удивить, Поль. — Что, правда? — Расширив глаза в притворном удивлении, спросила она. — Я так и знала, что ты полон сюрпризов, Макс, но чтобы так? — Полина сделала глоток шипучей жидкости в своем бокале. — Тебе уже достаточно выпивки, Морозова. — Забрав из ее рук бокал с остатками шампанского, Максим глазами отыскал Егора и махнув ему рукой, показывая, чтобы тот подошел к ним и забрал свою девушку. Но вместо него к ним подошла Вероника, которая как-то странно посмотрела на Максима, что не скрылось от глаз Евы, все это время его обнившей, но тут все ее мысли улетучились, как только Ларин вновь поцеловал ее долгим поцелуем и, подхватив на руки, стал пробираться сквозь толпу людей, пришедших на вечеринку устроенную общими друзьями. — Они так мило смотрятся вместе. — Еще как. — Голос Ники сквозил злостью и ненавистью, но поняв, что он выдает все ее чувства, замолчала. Она не собиралась откровенничать с Полиной, которая ее стала раздражать с первых дней знакомства. Впрочем, Кольцова ненавидела всю их компанию, такую омерзительно правильную, что выворачивало наизнанку. Но у нее были цели и желания, которых она хотела добиться любой ценой, даже пройтись босыми ногами по углям или трупам. Ей необходимо выбраться из той грязи в которой оказалась ее семья — банкротство, и как раз Максим был тем, кто мог ей помочь, ведь она знала за какие ниточки его тянуть и управлять. И это была не беременность от которой Ника хотела избавиться в самом начале, да и ребенок был совершенно не Ларина, хотя он поверил в обратное, а другое, то, что касалось его семьи, ведь эта правда могла искалечить жизнь всей семье Лариных, поэтому Максим был готов сделать что угодно, ибо как бы он не говорил и не показывал, семья всегда будет важна для него. Особенно благополучие младшей сестры. Хотя в тоже время его собственная репутация была ему не важна. Вероника прекрасно знала, что Максим безразличен по отношению к целому миру и мнению этого самого мира. У него и для него существует свое пространство, свой уголок или что-то там еще. **** Как только за ними закрылась дверь, Максим поставил Еву на ноги и найдя в темноте ее губы, поцеловал, проведя кончиком языка по нижней губе, заставляя ее раскрыть рот и впустить его язык внутрь, что она и делает. Их языки встречаются и из горла Максима вырывается приглушенный стон от удовольствия, которое он получает, когда руки Евы расстегнув на нем рубашку, медленными движениями начинают поглаживать его грудь, затем перемещаясь к его спине и чуть надавливая, заставляя прижаться к себе. Лишь один раз ему пришлось оторваться от ее губ, чтобы снять с нее злополучное платье красного цвета, так идеально подобранное под цвет ее кожи и подчеркивающее все прелести фигуры. Переступив через платье, которое упало на пол у ее ног, Ева сбросила туфли с ног в разные стороны и когда ее вновь Максим поднял, обхватила его ногами, как можно тесней прижимаясь к его паху, чувствуя не только его возбуждение, но и свое, которое горячей волной разливалось по всему телу, сосредотачиваясь где-то внизу, в животе и настойчиво требовало выйти наружу. Теперь уже она настойчиво целовала Максима, но когда проведя ногтями по его пояснице почувствовала, как он вздрогнул, лишь тихо рассмеялась в его губы. — Не делай так. — Обдав ее горячим дыхание, прошептал Ларин, опустив Еву на постель и оказавшись на ней, всем своим весом вжимая в матрас. От ощущения тяжести его тела по кожи Евы пробежали миллионы маленьких мурашек, отчего она вздрогнула. Она, без капли смущения, развела ноги в стороны, позволяя ему занять более удобное положение. — А что мне делать тогда? — Получать удовольствие. — Его слова прозвучали где-то на уровне шеи, ведь Максим как раз принялся покрывать её поцелуями, пробуя нежную кожу на вкус, водя и дразня языком, оставляя мокрые дорожки, и спуская ниже к груди, которая была скрыта под лифчиком такого же цвета, как и платье, которое было позабыто и оставлено в беспорядке на полу. Спустив одну бретельку с плеча, Максим провел по нему губами, затем, спустив другую, проделал то же и с другим плечом, но больше всего внимания он уделил груди, освободив ее из бюстгальтера, он припал губами к одному соску, посасывая и покусывая до тех пор, пока он не становится твердым от возбуждения. Когда губы Максима накрыли другой сосок, Ева прогнулась в спине, погрузившись пальцами в его волосы, она прижала сильней его голову к своей груди от удовольствия, непроизвольно делая соответствующие движения бедрами, желая ощутить его в себе как можно скорей, но Максим не собирался спешить. Он хотел доставить ей удовольствие, даже если сам не удовлетворится. Сегодняшняя ночь полностью для Евы. Он хотел хотя бы в этом сделать ей приятно и доставить удовольствие. К недавно отброшенному бюстгальтеру полетели и Евены стринги, а язык Макса вырисовывал на ее животе разные узоры, понятные лишь ему одному, отчего на его губах играла легкая улыбка, а глаза были прикрыты. Но вот его мысли бродили не только по этой комнате, но и внизу, вокруг Вероники, которой он показал и дал явно понять, что она значит в его жизни по сравнению с Евой, которую хотелось целовать и обнимать. Тихо постанывая от удовольствия, Ева наблюдала за тем, что делает Максим, который полностью отдавался тому, что сейчас его больше всего волновало, если не дальше. Ей вдруг показалось, что все эти поцелуи и прикосновения последние между ними, и Ларин просто с ней прощается, но ведь этого не могло быть на самом деле, они вместе и ничего не изменится в их отношениях, поэтому отогнав прочь смутные мысли, она полностью позволила себе расслабиться и забыться в том, что сейчас происходило. Но это продолжалось недолго, ей захотелось взять инициативу в свои руки, но Максим не позволил ей даже пошевелиться с силой сжав бедра и подминая под себя. Ей захотелось немного посопротивляться, но как только губы Ларина коснулись ее коленки, то последние слова так и застряли в горле, заменив его на стон удовольствия, когда Максим вошел в нее и начал делать медленные движения дразня и заставляя Еву умолять продолжать и ускоряться, но поймав нужный темп, она сама начала двигаться быстрей лишь для того, чтобы еще глубже почувствовать его член в себе. Наклонившись ближе к ее лицу, Максим припал к губам Евы поцелуем, соединяя их вместе полностью, казалось бы навсегда, как одно целое в этом мире, какими они были не только сейчас, а всегда, каждый день, что проводили бок о бок и их души соединялись, хотя до всего этого ему казалось, что это невозможно и полная ерунда, в которую верят девочки-подростки и видят в своих сказочно-розовых снах, в которых всегда присутствует прекрасный принц, но не такие люди, каким являлся сам Максим. Единственное, что сейчас ему оставалось это поступиться в своих взглядах и принципах, потому что больше никогда такого шанса не будет. Делая последние движения в Еве, Максим еще раз посмотрел на нее: глаза плотно закрыты, губы покраснели и распухли от долгих поцелуев, лицо, как и все тело, покрыто испариной, а ладони прижаты к его спине, за которую пытаются хвататься и прижать ближе и сильней к себе. В этот момент она была особенно красива и очаровательна, беззащитная и открытая не только для него, но и для целого мира, который сократился в своих размерах до этой комнаты. Пика они достигли вместе, после чего обессиленно опустившись на нее, Максим, часто дыша, закрыл наконец-то глаза. На губах играла безумная улыбка, когда губы Евы коснулись макушки его головы в легком, почти воздушном поцелуе. — Как думаешь, Новый Год уже наступил? — Еле слышно спросила девушка. — Судя по тому, какой грохот поднял салют, то со всей вероятностью можно предположить, что да, наступил. — Максим, перекатившись на бок рядом с ней, нашел руку Евы, сжал чуть влажные пальцы, переплетая со своими. — Надо же, все пропустили. — А ты хотела сейчас быть там, внизу, на улице со всеми? — Да, и целовать тебя. — Ее голос звучал разочарованно. Ей и вправду хотелось находиться со всеми, любуясь праздничным салютом и радоваться ему как в детстве, но и не выпускать в этот момент из своих рук руки Максима, целуя любимые губы. — Нам и здесь хорошо. — Хрипловато прошептал он ей на ухо, пальцами проведя по плоскому животу девушки, отчего та вздрогнула. — Ну не знаю, может, не совсем и хорошо, а только приятно. — Что ты только что сказала? — Что было приятно, но не так хорошо, как казалось бы. — Ева приблизила свое лицо к Максиму и провела своими губами по его, не отводя взгляд от его синих глаз. Она всего лишь дразнила его, зная, как он может это воспринять. И это подействовало. Ее наградили поцелуем. Проспав почти до утра, Ева проснулась с приятной болью во всем теле, но в придя в себя ото сна, поняла, что находится в комнате одна. Осмотревшись, она поняла, что Максима нет, а на месте, где он еще ночью спал, одиноко лежал букет из лилий, которые она так любила и большая коробка, затянутая в блестящую бумагу бирюзового цвета и письмо в белом конверте, который, взяв в руки, открыла, но читая каждую новую строчку, улыбка испарялась, а глаза, казалось, опустели. Не зная, где она берет силы, Ева дочитал все до конца. Я не знал каким образом еще с тобой проститься, поэтому принял решение, что это будут бездушные строчки, которые не меньше слов в голос ранят, разрывают и уничтожают душу, но по крайней мере в них не видно глаз, которые являются отражением нашей души. Мне не хочется, чтобы ты видела сейчас мою или чтобы я, посмотрев в твои глаза, отыскал внутри то, что заставит замолчать и просто закрыть за собою злополучную дверь. Воспринимай это, как знаешь, как тебе хочется и как будет легче, хотя понимаю, даже своим отсталым мозгом, что правда, которую ты отыщешь здесь, причинит тебе слишком много боли и ранит так сильно, что дышать не захочется. Мне ведь тоже не легче писать все это, как и жить с этим долгие месяцы, но я так запутался. Если бы только знала, Ева, как я запутался и как сильно мне необходим совет и ты рядом, но этого ничего нет, и тебя больше нет. Я боялся тебя разбудить, хотя эту ночь так и не сумел сомкнуть глаз. Все лежал и думал. Но так и не пришел ни к какому выводу. Но сейчас не об этом. А о том, что я хочу тебе сообщить. Все началось два месяца назад: я и Вероника. Мы переспали. Только в моей голове это лишь смутное воспоминание, как и тот день в целом. Помню лишь одно, что мы с тобою поругались. У твоих родителей была годовщина. И с самого начала все не заладилось. Не знаю, какая кошка пробежала между моим отцом и твоим, но это, понятное дело, отразилось и на нас с тобой. Я был зол оттого, что ты тогда не захотела принимать мою сторону, а лишь осуждала и осуждала, при этом капризничая будто маленький ребенок. После чего я ушел. Мы тогда с тобою не виделись около недели. В те дни я очень скучал по тебе, знаю, и ты тоже скучала по мне, но никто не шел на примирение, видимо тогда появилась трещина, а потом она разрослась, когда Вероника сообщила о своей беременности. В этой ситуации я не знал, что делать, точнее, знал или, быть может, догадывался, но скорее всего оттягивал это так долго, потому что боялся того дня, когда ты об этом узнаешь и что будет с тобой, как ты перенесешь этот удар. Тебе и сейчас будет трудно, но ты справишься. А мне просто надоело тебе смотреть в глаза и врать, как врал всегда, все это время, но только не в том, что у меня кто-то был на стороне, а ты слушала и прощала раз за разом, хотя должна была уйти. Но в итоге ухожу я. Квартира, в которой мы жили вместе, остается тебе. Родители подарили мне ее на восемнадцатилетние, полностью оформив все документы, но я их переделал. Она теперь твоя. Ты ее хозяйка. Делай с ней все, что пожелаешь. Это не откупные, просто я хочу, чтобы так было и точка. Документы и ключи найдешь в коробке с подарком, хотя представляю, какой злой ты будешь, когда прочитаешь это. Меня не удивит, если ты выбросишь все в ближайшее окно. Не пытайся искать меня, как и я не буду пытаться искать встречи с тобою. Просто знай, что я рядом. Прости меня. Максим. Ей хотелось зарыдать, но слез не было. Выбравшись из кровати и найдя свою одежду, она, собрав вещи и забрав то, что ей оставил после себя Максим, покинула дом Кристины, желая лишь одного — убраться оттуда и от тех людей как можно дальше. Но уйти незамеченной ей не удалось. В гостиной Ева столкнулась с Вероникой. Та, заметив шатенку, не удержалась от колкости в ее адрес. — Ты уже все знаешь? — Знаю, только не думаю, что тебе будет от этого хорошо. Смотри, Ника, жизнь бумеранг, все имеет свойство возвращаться. — Обойдя ее, Ева направилась к двери, но застыла, как только услышала полный ядом голос Кольцовой. — Он никогда тебя не любил. — Тебя он тоже не любит. Ты не сможешь вечно держать его с помощью ребенка, когда-нибудь он уйдет и ты ничего не сможешь изменить. Ничего. Мне тебя жаль. Ты несчастная. И жалкая. — Откуда у нее взялись силы вот так говорить спокойно и смотреть в глаза Нике, Ева не понимала. — Лучше пожалей себя, чем пытаешься злорадствовать надо мной.