Общая тайна

      Фьора смотрела на распростёртое тело внизу лестницы, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Девушка застыла на своём месте, точно мраморное изваяние. — Фьора, доченька, — голос отца доносился до сознания как сквозь вату, — иди к себе, милая. Франческо Бельтрами легонько сжал плечо дочери, собираясь увести её, но Фьора и с места не сдвинулась, продолжая неотрывно глядеть на бездыханное тело своей тётки Иеронимы Пацци. Что произошло, Фьора помнила не очень хорошо. Слова Иеронимы, ядовито выплеванные в лицо отцу девушки, Франческо Бельтрами, в его кабинете, вихрем кружились в голове Фьоры. «Наша дорогая Фьора, которую ты воспитал, как принцессу, вовсе не твоя дочь. У тебя ведь никогда не было романа с чужестранкой. Она плод кровосмесительной и прелюбодейной связи, дочь родителей — брата и сестры де Бревай — Мари и Жана, которых бургундское правосудие за их преступления приговорило к смерти. А ты подобрал её в грязи…» — не выходило из головы девушки то, что ей довелось подслушать. «… ты посмел назвать флорентийкой ублюдка, которого следовало уничтожить ещё при рождении». Эти слова жгли душу больнее всего, сказанного ранее. — Мне пришлось спустить её с лестницы, — едва слышно проронила Фьора, — или мы, или она. — Так, Фьора, — Франческо повернул дочь к себе лицом, — ты ничего не видела, иди к себе. — Ну уж нет! Я не позволю тебе отвечать перед законом за совершённое мной. Тётю Иерониму убила я, ты здесь ни при чём! Запомни, отец, Иеронима наступила себе на подол, упала с лестницы и свернула себе шею. Не вздумай брать вину на себя! — А что будет с тобой, ты подумала? — Бельтрами встряхнул дочь, держа за плечи. — Если у тебя будут проблемы с законом? — Отец, не забывай, что я, став женой Филиппа, отныне по праву являюсь подданной Бургундии. Не переживай за меня. Мой супруг не допустит, чтобы я гнила в тюрьме, если правда откроется. — Ты так в этом уверена? — Да. Что же, одним скелетом в шкафу нашей семьи стало больше…