Избранный

Северус не любил первое сентября с тех самых пор, как начал преподавать в Хогвартсе. Поддавшись на уговоры старого и уважаемого им преподавателя зельеварения Горация Слизнорта, он не осознавал, на какие муки себя обрекает. Более того, если брать в расчет его вампирскую природу, этот поступок был крайне неразумным. Ежедневная пытка в виде непрерывного, неконтролируемого потока сознания мыслей и чувств студентов была серьезным испытанием для его окклюментивных щитов. Но именно в Хогвартсе шанс встретить своего партнера был максимальным. Ежегодно в школу приезжали все новые и новые студенты, и Северус с надеждой вглядывался в их лица, пытался ощутить ту особую связь, о которой он лишь читал и слышал от ему подобных. Но с каждым разом разочарование было все сильнее. С каждым годом отчаянье все сильнее било по его вере и надежде, приближая к мыслям о том, чтобы прекратить поиск и уйти подобно тем, кто уже не верил в чудо. Такие вампиры скрывались в своих замках и поместьях от всего мира, лишь иногда появляясь на самых масштабных балах. Один раз в год они снова позволяли себе надеяться на встречу с тем самым человеком, который соединит с ними свою жизнь. Направляясь в Большой зал утром первого сентября, Северус был мрачен и хмур сильнее обычного. Недавно он решил, что если в ближайшие пять лет не встретит свою пару, то прекратит поиск. Решение это далось ему непросто, но, едва представив, что боль от разочарования будет его постоянной спутницей, Северус содрогнулся от ужаса. Настоящей пыткой было жить среди людей без силы партнера, что должна уравновешивать магию Истинного вампира. Из-за непрерывной борьбы с самой реальностью портился его и без того не золотой характер. Занимая свое место за столом преподавателей, он прислушался к разговору:  — … совершенно замечательный мальчик, — голос профессора Вектор разносился над столом. Северус поздоровался, желая коллегам доброго утра и тем самым привлекая к себе внимание.  — Доброе, мой мальчик, — Альбус был постоянен в своем обращении с ним. — Мы с коллегами обсуждаем, на какой факультет Шляпа распределит Гарри Поттера. Снейп приподнял бровь, и директор, истолковав это как выражение интереса, продолжил:  — Я предположил, что мальчик будет таким же умным, как его мама, и поступит в Рэйвенкло. Минерва же утверждает, что Гарри будет, как и его отец, в Гриффиндоре. А профессор Вектор — она помогала мальчику делать покупки к предстоящему учебному году — утверждает, что он может быть распределен в Хаффлпафф. Вежливый и добрый ребенок.  — Ну уж точно не в Слизерин, — с ухмылкой отозвался Северус. Мысль о том, что Гарри Поттер, сын ненавистного Джеймса Поттера, может попасть на его факультет, вызывала бы ужас, будь она хотя бы на сотую долю реальной. Лично он не сомневался, что Поттер-младший будет мало чем отличаться от своего папаши. Такой же наглый и невоспитанный — точная копия Джеймса. До вечера он и его коллеги были заняты, заканчивая приготовления к приезду студентов. И куда бы Снейп ни пришел, всюду он слышал разговоры о Поттере. Конечно, мальчик-который-выжил, известная личность. Победив в год с небольшим Темного Лорда, он на десяток лет прославил себя, закрепив эффект таинственным исчезновением. День, когда темная метка стала бледнее, и он перестал чувствовать связь через нее, стал для Северуса праздником. Потому что глупость, совершенная им, имела слишком крупные последствия. Речи Лорда были убедительны, но, как оказалось, слова шли вразрез с делами. Пытки и убийства маглов вызвали отвращение и желание стереть себе память, чтобы не помнить увиденного. Поэтому о потере хозяина он совершенно не скорбел. К вечеру жизнь в замке закипела с прежней силой. Если летом замок казался необитаемым, то к приезду школьников в нем словно снова просыпалась жажда жизни. В этом была своя собственная магия, особое очарование. Занимая свое место в ожидании школьников, Снейп едва мог скрывать сковавшее его напряжение. Казалось, время тянулось бесконечно долго, а беззаботная болтовня коллег раздражала сильнее обычного. Но вот высокие двери раскрываются, и в Большой зал шеренгой, следом за Минервой, следуют первогодки. Она расставляет их полукругом неподалеку от табурета с Распределяющей шляпой и становится перед ними. Песнь Шляпы не отличалась от тех, что Снейп слышал ранее, и поэтому он, не слушая ее, осматривал новых студентов. Кто-то жался к своим новым знакомым, другие храбрились, не показывая своего волнения от предстоящего распределения. Северус продолжил рассматривать студентов, высматривая свою личную Немезиду в лице Поттера. Тот стоял, повернувшись к нему вполоборота, и болтал с очередным рыжим Уизли. Но момент, когда мальчишка обернулся, был сродни удару под дых. В миг, когда Северус взглянул в его ярко-зеленые глаза, он был проклят. Северус понял, что за ним он пойдет куда угодно, свернет горы и свергнет империи. Но вот Поттер отвел взгляд, и Северусу стало легче дышать. И тотчас понимание обрушилось на него, сминая волю и подчиняя себе без остатка. Какая насмешка судьбы. Тому, кого он ненавидел за его происхождение, было суждено стать его партнером, его якорем в безумной реальности. Теперь ненавидеть мальчишку было невозможно. Непонятная горечь разливалась по внутренностям Снейпа. Стерпеть такой удар судьбы спокойно он не мог. Весь праздничный пир Северус просидел, стараясь побороть своих внутренних демонов. Те были еще слабы: во-первых, потому что партнер был еще совсем ребенком, а во-вторых, он еще не чувствовал его запаха. Но завтра все изменится. На первом же уроке зельеварения для гриффиндорцев он почувствует его запах и тогда пропадет окончательно. Изо всех сил пытаясь сохранить нейтральное выражение лица, он ждал, когда можно будет покинуть ужин. Традиционное распевание гимна сегодня казалось еще отвратительнее. Но все имеет свойство заканчиваться, и вот, отсидев короткое собрание деканов в кабинете директора и прочитав непривычно короткую приветственную речь для первокурсников, он с наслаждением заперся в своих покоях. Это будет долгий и тяжелый год, как и все последующие.

***

Весь первый курс мелкого Поттера стал для Северуса проклятием. Против своей воли он переживал за несносного мальчишку и, преследуя его, старался оградить от неприятностей, в которые тот с удовольствием попадал. А в ответ он видел ненависть и отвращение на таком юном личике. Снейпу было тяжело преодолевать желание защищать и оберегать Гарри от малейшей неприятности. Сама сущность велела ему всюду следовать за мальчиком. Но он знал: дальше будет только хуже. Пока Гарри еще юн, его не одолевают желания тела, но едва он начнет увлекаться противоположным или своим полом, Северус вновь почувствует прелесть быть молодым с бушующими гормонами. Более или менее он примирился с ситуацией, когда увидел Гарри в Больничном крыле после его встречи с Лордом. Весь бледный, он без движения лежал на кровати, и лишь мерно вздымавшаяся грудь показывала, что мальчик жив. Стульев поблизости не наблюдалось, и потому Снейп опустился прямо на пол возле кровати мальчика. Сегодня он едва не потерял своего партнера, против воли, но все же любимого. Протянув руку, желая дотронуться до мальчика, Северус все же сдержался. У него не было никакого права на это, и, будь Гарри в сознании, то отшатнулся бы от него, гневно сверкая глазами. Северус вдохнул полной грудью, позволяя запаху партнера заполнить легкие. Он слушал его дыхание рядом с собой, и его охватывало спокойствие, не испытываемое ранее. Счастье — вот что это было. Получив его украдкой, словно вор, скрываясь ото всех, он все же был счастлив. Последующий второй год обучения Северус предпочел бы забыть и не вспоминать никогда. За лето после первого курса Поттер подрос, и, казалось, возросла его тяга к приключениям, сопровождающимися смертельными опасностями. Снейп по мере сил пытался оградить Гарри от опасностей, но любая его опека воспринималась как попытка навредить и оскорбить. Третий курс был не лучше. Его Северус предпочел бы вообще не вспоминать без крайней на то необходимости. И вот, летом перед четвертым курсом Гарри, на очередном собрании Альбус сообщает, что в Хогвартсе будет проводиться Турнир Трех Волшебников. Дальше Снейп уже не слушал, заранее прощаясь с нервными клетками и спокойным сном. За лето Гарри серьезно подрос, но все равно был ниже своих однокурсников и даже некоторых однокурсниц. Северусу становилось труднее держаться на расстоянии. Тому абсолютно не способствовало то наблюдение, что мальчик не был точной копией отца. От Джеймса ему достались лишь внешность и талант находить неприятности. И, конечно, жажда жизни, которой Гарри, сам того не замечая, заражал всех вокруг себя. Сияя и ослепляя окружающих, подобно солнцу, мальчишка часто был окружен друзьями и однокурсниками. Каждый мог погреться в его теплых лучах, и только ему, Северусу, путь к нему был заказан. В нем диким зверем металось чувство собственника, желая оградить Гарри от малейших поползновений. Слыша разговоры девчонок о том, какой Гарри милый и добрый, и как чудесно они смотрелись бы на балу, Снейп приходил в бешенство. Он без зазрения совести пользовался своим служебным положением, срывая на них свою злость, назначая отработки, снимая баллы или же просто пугая тех своим внезапным появлением. Все это приносило ему мрачное удовлетворение, а после заставляло чувствовать себя хуже в разы. Время шло, и Северус начинал испытывать физический дискомфорт из-за отсутствия партнера рядом с собой. То, что сначала списывалось им на недосып, оказалось, имело под собой куда более ясные причины. И то, что Поттера он мог видеть каждый день, лишь ухудшало его самочувствие. Стараясь усилить контакт с магией партнера, он искусственно выводил ее из инертного состояния. Снейп целенаправленно злил Гарри, потому что только так их магия соприкасалась, принося временное облегчение; в то время, как Поттер начинал ненавидеть его всей душой, Северус переставал чувствовать головную боль и слабость во всем теле. И лишь когда мальчишка уехал на летние каникулы перед пятым курсом, Северус понял, что успел привыкнуть к его магии. Сила партнера покоряла и завораживала. Но когда Северус поймал себя на том, что начинает скучать по самому парню, его ярким улыбкам и заразительному смеху, которые он мог подглядеть и послушать в коридорах Хогвартса, он понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно. По приезде Гарри в школу на новый учебный год справляться с собой становилось все тяжелее. Мальчик за лето подрос, и то, что большую часть лета он жил не с родственниками, пошло на пользу его фигуре: он перестал напоминать обтянутый кожей скелет. Но не прошло и недели, как Снейп начал проклинать похорошевшего Поттера и всех, кто посмел хотя бы приблизиться к нему на расстояние вытянутой руки. Поклонники и поклонницы не отставали от того даже после клевещущих статей в Пророке, и, хотя количество виснущих на герое девчонок поубавилось, окончательно от Поттера не отстал никто. Не сразу, но он смог признаться себе в том, что те демоны, что жаждали крови Чанг и подобных ей пустоголовых клуш, были ничем иным, как дикой ревностью, собственническим инстинктом. Тогда же он признался себе, что Гарри нравится ему, это не любовь, но что-то близкое к ней. И жить стало легче, и тяжелый камень, мешавший дышать ночами, рассыпался в пыль.

***

Неслышно пробираясь по темным переходам замка в поисках нарушителей, Снейп старался не производить ни звука, что, учитывая его природу, ему с легкостью удавалось. Заслышав за следующим поворотом торопливые шаги и тихий шепот двух женских голосов, он довольно улыбнулся. Как оказалось, это были Чжоу Чанг и ее подруга Мариэтта Эджком. Тут улыбка Северуса стала выражать не просто удовлетворение, а предвкушение расправы с мнимым врагом. То, что у него и Чанг, претендующей на звание девушки Гарри Поттера, были разные весовые категории, его волновало мало. Неслышно появившись за спинами у девушек, он произнес своим самым угрожающим тоном:  — Гуляем после отбоя, мисс Чанг, мисс Эджком? — вопросительно выгнутая бровь и грозное молчание, словно он действительно ждал ответа на свой вопрос.  — Мы с отработки, профессор. Мистер Филч задержал нас дольше положенного, — начала оправдываться Чанг, словно забыв, кто именно стоит перед ними.  — Вот как. Значит, у Вас есть при себе записка от мистера Филча, которая подтвердит ваши слова? Девушки сжались от его тона, и Северус едва не урчал от удовольствия. И пусть девчонка не поймет причину того, почему ее наказали строже положенного, его это мало интересовало.  — Как вижу, подтвердить свои слова вы не можете. Что ж, — Снейп состроил скорбное лицо, словно ему действительно жаль, — двадцать баллов с каждой и отработка со мной завтра в восемь. А теперь поторопитесь, пока не попались еще кому-нибудь, путь до гостиной Рэйвенкло неблизкий. Профессор подождал, пока девушки скроются за поворотом, не смея воспользоваться тайным проходом на глазах у преподавателя. Если ему повезет, то по дороге их встретит кто-нибудь из патруля, организованного Амбридж, и Рэйвенкло потеряет еще несколько десятков баллов. Его совсем не мучило, что из-за нескольких девушек, виснувших на его Гарри, пострадает весь факультет. Его совесть никогда его не подводила. Он внимательно прислушивался к слухам о Гарри и всеми силами старался оградить его от внимания противоположного пола. Но когда стало ясно, что на месте двух удаленных девушек появляются три, он изменил тактику. Теперь отработки в непомерном количестве получал уже сам Гарри, причем проходили они с Северусом, чему тот неизменно был рад. Помимо отработок, Северус занимался с Гарри и окклюменцией. Но ему сложно было учить парня тому, что у него самого получалось так же естественно, как дышать. Конечно, защиту разума он усиливал самостоятельно, но фундамент в него заложили сама природа и магия. Видя отчаяние, злость и боль партнера, Северус не мог сдерживаться, и эмоции прорывались наружу. Это никогда не было тем, что он испытывал на самом деле. То, что он выдавал за ненависть к мальчишке, было гневом на самого себя из-за того, что он не может предоставить ему такой элементарной защиты. Будь их связь подтверждена и закреплена должным образом, ничего этого и не потребовалось бы. Северус мог просто накрыть его своими щитами, а после Гарри справился бы сам. Но ни о какой связи между ними не могло быть и речи. Мальчик — надежда Света и старый Пожиратель Смерти, что за пара. Во время их занятий окклюменцией они никогда не сдерживались и выговаривали друг другу все в лицо, не выбирая выражений. Тот день не стал исключением. Наоборот, казалось, что напряжение между ними возросло в разы, и вот-вот начнут летать искры.  — Вы не стараетесь, Поттер!  — Если бы Вы нормально объяснили, что от меня требуется, мы бы давно с этим покончили, профессор. Они были в равной мере злы друг на друга. Вынужденное сотрудничество никого не делало счастливее. Ну, разве что Северуса, который после их встреч спал сном младенца. Скомандовав Поттеру подняться на ноги, Северус снова начал атаку, проваливаясь в воспоминания мальчишки. Все самые постыдные и смущающие воспоминания были у него как на ладони. Сам того не желая, в этот день он проник в самые травмирующие воспоминания Поттера. Смерть родителей от руки Темного Лорда, самые печальные дни детства, нападение дементоров на него и Блэка, смерть Седрика Диггори. Поэтому к концу занятия они оба, обессиленные, опираясь на ближайшую горизонтальную поверхность, пытались восстановить дыхание, а Гарри ещё и избавиться от дрожи в не раз ушибленных коленях. Ни у одного из них не было сил даже на то, чтобы ругаться. Когда Поттер уже собирался уходить, Снейп неожиданно решился сказать то, заговорить о чем не решился бы, не будь он настолько ослаблен прошедшим занятием.  — Поттер. То, что я вам сейчас скажу, не должен знать никто, особенно директор. Темный лорд готовит для вас ловушку. Тот коридор, что вы видите во снах, существует на самом деле. Мне неизвестно, для чего и как именно, но Лорд жаждет заманить вас туда. Гарри замер, внимательно впитывая каждое его слово.  — И еще. Лорд может создавать ложные воспоминания. Не все то, что я видел в вашей памяти, из ваших снов, правда. Он насылает на вас морок, неотличимый от настоящего. Будьте осторожны. Ничего не понимающий Поттер поблагодарил за информацию и спешно скрылся за дверью в коридор.