Избранный

Тем временем октябрь подходил к концу, а Северус никак не мог окончательно решиться и подобрать момент, чтобы начать налаживать отношения с Гарри. Благодаря Альбусу, который предложил ему обучать Гарри контролю магии, у него появился тот самый шанс, но нужно было выждать время, чтобы магия Гарри окончательно стабилизировалась, что, по прогнозам мадам Помфри, произойдет лишь в первых числах ноября. Но теперь, когда Северус твердо решил попытать счастья, ему казалось, что время тянется как магловская жвачка. Ему оставалось лишь ждать назначенных занятий и терпеть, стиснув зубы, назойливое внимание поклонников Гарри. Многие студенты, желавшие стать парой прославленному герою и разделить с ним его известность, словно намеренно подливали масла в огонь, распаляя Северуса с каждым днем все сильнее. С завидным постоянством и свойственным ему невезением он повсюду оказывался случайным свидетелем сплетен о Поттере и его вероятных возлюбленных. В такие моменты он забывал все наставления и просьбы Альбуса, срывая свою злость на самих сплетниках. Позже, после того как алая пелена ревности спадала он раскаивался лишь в том, что поддался эмоциям, явно выдавая свое недовольство предметом обсуждения. И, хотя причина наказания для сплетников всегда была разной, тем не менее вскоре по школе пошли неясные слухи. Все это были домыслы, но опасно приближенные к правде, число посвященных в которую было ничтожно мало. В конце концов, безграничное терпение директора дало сбой, и он вызвал Северуса к себе для личного разговора. — Так больше не может продолжаться! — Альбус, раздраженный упрямством Северуса и долгим разговором, перешел на повышенный тон. — Сотню очков в день минимум теряют все факультеты благодаря тебе и из-за до смешного простых причин. Ты должен как-то научиться себя контролировать, иначе мне придется на время отстранить тебя от преподавания, Северус. Северус молчал, не зная, что ответить. Они уже обсуждали ранее его предвзятое поведение и ревность, но он не смог сдержать данного Альбусу обещания и продолжал отыгрываться на студентах. — Я понимаю, — директор вернулся к своему обычному тону, — тебе неприятно и больно слышать подобные разговоры о Гарри, но раз ты сам решил отступить, то ты не вправе мешать ему устраивать личную жизнь. — Я понимаю, Альбус. Но ничего не могу с собой поделать. Едва я слышу подобные разговоры, то весь контроль летит к чертям, и остается лишь желание придушить голыми руками тех… — он осекся, чувствуя на себе внимательный взгляд директора. — Прости, это выше моих сил. В кабинете повисло гнетущее молчание, прерываемое лишь негромким клекотом Фоукса. — Прости, Северус, но если в течение этой недели ты не прекратишь нападки на студентов, то мне придется отстранить тебя от занятий. — Как вам будет угодно, господин директор. А теперь, простите, мне нужно идти. — Удачи тебе, мой мальчик, — прошептал Альбус вслед Северусу уже покинувшему его кабинет. Северус спускался по многочисленным лестницам замка в свои комнаты в подземельях. В мыслях и чувствах царила пустота, и снова возникло непреодолимое искушение потянуться к той нити, что соединяла его с партнером, но он, как и много раз до этого, одернул себя. Он видел нечто неприличное в том, чтобы так бесцеремонно вторгаться в чужое пространство, словно подглядывать в замочную скважину, не опасаясь быть пойманным. В комнате он недолго смог насладиться покоем. Едва он устроился в кресле у камина, раздался громкий стук в дверь, от чего вмиг вернулось прежнее раздражение. Резко распахнув дверь, он уже приготовился накричать на того, кто его побеспокоил, но увидел, что на его пороге стоит его Гарри. — Мистер Поттер? — Я могу войти, сэр? Северус отступил в сторону, пропуская неожиданного гостя. Гарри прошел в комнату, остановившись, привыкая к полумраку помещения. — Надеюсь, то из-за чего вы меня побеспокоили чрезвычайно важно и касается непосредственно меня? — намеренно раздраженно спросил Северус. — О, непременно, сэр! — неожиданно отчего-то разозлился Гарри. — Так в чем дело? Северус устроился в кресле, пристально изучая пришедшего. Было ясно видно, что Гарри пришел по делу. Его беспричинная злость и нервозность буквально бросались в глаза внимательному наблюдателю. Поттер прошел от двери до второго кресла и, не дождавшись приглашения, устроился в нем. — Вам это точно покажется полным бредом, но уже неделю по школе ходят слухи, — он сделал паузу, словно ожидая ответа от Северуса. Не получив его, он продолжил, нервничая еще сильнее. — Это о нас с вами, сэр. — Вот как? — безразлично отозвался Снейп. — И о чем они? — Все это сплошные догадки, но все уверены, что вы как-то пытаетесь повлиять на мою личную жизнь. Что, где бы ни велись обо мне разговоры, вы всегда появляетесь неожиданно и назначаете взыскание с особой беспощадностью. — Что за бред вы несете, Поттер? Снейп покрылся холодным потом при мысли, что Альбус мог быть прав, и его предвзятое поведение стало слишком заметным, чтобы продолжать закрывать на него глаза. — Нет, это не бред! — закричал Гарри. — Я до последнего не мог поверить, но факты очень убедительны. — Сядьте и успокойтесь! — рявкнул Северус. — Вы, Поттер, либо слишком доверчивы, либо жаждете прежнего внимания, которым вас обделяет общество, а с помощью нашего разговора о внезапных слухах пытаетесь исправить ситуацию. Северус перевел дыхание, пытаясь вернуть себе утерянный контроль над своими эмоциями. Магия и близость партнера, его откровенные вопросы выбивали из колеи и мешали сосредоточиться. — Вы можете говорить, что угодно, но это не просто беспочвенные выдумки толпы. Те слухи - правда. А вы просто черствый сухарь, который никогда и никого не любил. — Замолчи! Ты ничего обо мне не знаешь, Поттер. — Достаточно того, что известно всем и видно каждому, кто имел честь пообщаться с вами. Вы не способны любить, профессор, — шепотом, но словно вколачивая гвозди в гроб, произнес Гарри. Снейп подскочил и, схватив Гарри за плечи, хорошенько его встряхнул. — Ты ничего обо мне не знаешь, Поттер. — Его горячий шепот был четко слышен в тишине полутемной комнаты. — К сожалению, я могу любить и чувствовать непрекращающуюся боль от невозможности быть рядом с любимым. Северус взглянул Гарри в глаза и, окончательно потеряв контроль над своими поступками, прижал его к себе и впился жадным поцелуем в его удивленно приоткрытый рот. Глядя глаза в глаза, он упивался прикосновением желанных губ и читал во взгляде Гарри лишь безграничное изумление. Разорвав поцелуй, он по-прежнему держал Гарри в своих руках, ожидая его реакции. — Что вы себе позволяете, Снейп!? Гарри вырвался из его объятий, и Северус остался стоять с безвольно опущенными руками. Чувство, близкое к счастью, пропало без следа, и взамен ему вернулась уже ставшая родной пустота. — Ты был уверен, что я не способен любить? Так вот это не так. Я люблю тебя. — Это шутка, да? — голос выдал его неуверенность. Он отступил на шаг, но замер, заметив, как перекосилось болью лицо Снейпа. — Хорошо, я готов поверить, что вы способны любить, — он бездумно провел пальцами по губам, до сих пор чувствуя столь внезапный поцелуй. — Но почему именно я? — Ты моя вторая половинка, моя судьба дарованная мне магией. И только вместе мы сможем обрести счастье. Зачарованный голосом Северуса Гарри не заметил, как тот вновь подошел вплотную к нему и, не успев опомниться, снова оказался в его объятиях. — Вы лжете. — Нет, — прошептал Северус и вновь поцеловал Гарри, не давая ему шанса на сопротивление. Мягкие губы, тело партнера, тесно прижатое к его в одностороннем объятии, лишили его остатков здравого смысла и, не обращая внимания на безуспешные попытки Гарри оттолкнуть его, он целовал того, о ком смел лишь мечтать. Оторвавшись от губ, он приник к шее, нежно касаясь губами там, где особо ярко чувствовалось биение пульса. — Профессор, остановитесь, — взмолился Гарри, вкладывая все свои силы, пытаясь оттолкнуть его от себя. — Пожалуйста, позволь мне любить тебя, — Северус осторожно поцеловал приоткрытые губы Гарри. — Я не сделаю тебе больно, я люблю тебя и я только твой и ничей больше. — Люблю, — шептал Северус вперемешку с трепетными поцелуями, сводившими Гарри с ума и стирающими мысли о том, что это его нелюбимый преподаватель и необходимо вырваться из его объятий, и бежать так долго и далеко, как это возможно. — Ты мой, Гарри. Он подхватил Гарри на руки и, не прерывая поцелуя, прошел в спальню, где опустил свою драгоценную ношу на кровать. Прижав руки Гарри над головой, он продолжил целовать его припухшие губы, снимая одежду, что скрывала от него желанное тело. Руки жадно скользили по открывшейся коже, лаская и впитывая ее жар. Прекратив поцелуй, он начал целовать тело Гарри, с восторгом слушая его стоны. Поклоняясь Гарри, Северус непрерывно ласкал его тело. Руками и губами он впитывал в себя его жар и страсть, отдавая в ответ свою любовь. Его контроль был позабыт, и слова, что он держал в себе, все, что не мог высказать Гарри все эти годы, теперь вырывались из него необузданным потоком признаний и ласковых фраз. Скинув с себя одежду, он прижался к Гарри желая запомнить этот момент навсегда. Он любовался Гарри, впитывая глубоко в себя его образ такого открытого и доступного. Ярко-алые щеки и возбужденно блестящие глаза завораживали и влюбляли в себя вновь. Северус развел его ноги в стороны и губами прижался к анусу партнера. Раздавшиеся стоны доставили ему почти физическое удовольствие. Северус заклинанием призвал смазку и уже обильно смазанными пальцами проник в тело партнера, вновь вызывая у того стон наслаждения. Растягивая Гарри для себя, он пристально следил за его лицом и действовал осторожно, стараясь избежать боли и дискомфорта. Наконец он мог свободно проникнуть тремя пальцами, и нетерпение и желание обладать взяло над ним верх, и, смазав член, он проник в распластанного под ним Гарри. Гарри застонал от боли, и Северус замер, напряженный и возбужденный. Теснота и жар, окружавшие его член сводили с ума, но он терпел, из последних сил сдерживая себя, чтобы не причинить Гарри еще большую боль. Наконец тот задышал свободней и он, посчитав это хорошим знаком, возобновил осторожное проникновение. Каждое движение пронзало его вспышкой удовольствия. После пары движений он попал по простате и вновь услышал так полюбившиеся ему стоны удовольствия Гарри. Каждое движение приносило все больше удовольствия, пока они не достигли пика, сорвавшись оргазмом. Балансируя на краю сознания, оба, не заметив слабого мерцания их сил, заснули в объятиях друг друга. *** Проснулся Гарри, чувствуя непонятную и непривычную для него боль и ломоту во всем теле. Первое, что он заметил, когда открыл глаза, в помещении было настолько темно, что рассмотреть можно было лишь очертания предметов. Он пошевелился под тяжелым одеялом, наконец, позволяя воспоминаниям четко проявиться. Гарри сел, подтянув ноги к груди, и смутился еще сильнее, поняв, что из одежды на нем ничего не было. Назвать произошедшее неожиданностью значило сильно преуменьшить, но к своему стыду он не чувствовал себя униженным или оскверненным. Он был немало удивлен тем, как его тело отвечало на ласки Снейпа, в то время когда сознание словно было скрыто пеленой тумана. То, с какой страстью он отдавался своему самому нелюбимому преподавателю, смутило его сильней всего прочего. Гарри натянул одеяло на голову смущенный воспоминаниями о чувствах Снейпа к нему. «В конце концов это может быть неправдой», — попытался обмануть сам себя Гарри, потому как профессор уже доказал ему, что все сказанное им правда от первого до последнего слова. Сквозь крохотную щелку приоткрытой двери пробивался свет из гостиной от горящих в очаге поленьев. Каким-то непонятным образом он знал, что профессор сейчас там, в полном одиночестве он сидит сейчас у горящего камина и раскаивается в том, что совершил. Собрав все свое мужество, Гарри оделся и, крепко зажмурившись, шагнул в ярко освещенное помещение. Снейп без сомнений заметил его присутствие, но никак не отреагировал. Гарри замер, не решаясь подойти ближе и нарушить покой профессора, который, казалось, был полностью поглощен созерцанием пламени, яростно уничтожавшем дерево в камине. — Профессор, — тихо позвал Гарри. Снейп дернулся, словно очнувшись от удара. Гарри удивленно рассматривал мужчину, который казалось, стал выглядеть еще хуже: темные круги под глазами и заострившиеся черты лица придавали ему вид тяжелобольного человека. — Как ты себя чувствуешь? — Я в порядке, — смущенно ответил Гарри. — А с вами все хорошо? — Ты спрашиваешь все ли со мной хорошо после того, как я… — он не закончил, ладонями закрыв лицо. — Мерлин, не знаю, сможешь ли когда-нибудь простить меня. Такого Снейпа было жаль, и если ранее у Гарри и возникала мысль ему как-то отомстить за тот недолгий момент, что ему было страшно, то, глядя на него, все мысли о возмездии испарялись. Снейп выглядел едва ли не убитым произошедшим. — То, о чем вы говорили до того… — Гарри замялся, не зная как закончить, но Северус сразу понял его. — До того как я на тебя набросился. Будем называть все своими именами. Да, все правда. — Скажите это еще раз, — неожиданно жестко потребовал Гарри. — Я люблю тебя. Снова этот горящий взгляд и слова, так легко сорвавшиеся с губ Снейпа, как будто выбили почву из-под ног. Гарри отвернулся, чтобы не видеть этот взгляд полный болезненной привязанности и, рассматривая лепнину на камине, произнес: — Я совсем не ненавижу вас, как вы думаете. И отвращения никакого не чувствую, хотя это может быть последствием пережитого шока, но мне, кажется, даже понравилось, — его щеки вспыхнули алым. — Мне нужно подумать. — О чем? — Северус был удивлен, что его казнь откладывалась на неопределенное время. — Я не знаю, как ответить человеку, который сначала признался мне в любви, а потом затащил в постель! — разозлился Гарри. — Да. Глупо наверно просить прощения, но все равно извини. Я виноват. — Мне надо идти, — Гарри ушел от ответа, а немного погодя и из комнат профессора, чувствуя необъяснимое облегчение. Всю последующую неделю Гарри и Северус избегали общества друг друга, не контактируя никак даже на уроках профессора. Снейп отменил индивидуальные занятия с Гарри, на которых должен был обучить его контролировать возросший объем сил, потому что не завершившееся окончательно соединение продолжало высасывать из него жизненные силы. Ежедневно его состояние ухудшалось и, близился день, когда он мог просто не встать с постели и единственной радостью для него было не чувствовать эмоции своего партнера. То, благодаря чему он мог определить его настроение, исчезло, но не переросло в крепкую партнерскую связь как должно было произойти после полного принятия партнерства. Гарри теперь все больше времени проводил наедине с собой, бросив попытки построить личную жизнь. Те несколько кратковременных романов, что у него уже были, теперь казались ему искусственными. Каждую ночь ему снился его профессор, и каждый раз он на разный лад повторял: «Люблю». После таких видений, неотличимых от реальности, весь день проходил словно в тумане, и появлялась решимость пить Сон без сновидений, но ближе к ночи ему вновь хотелось услышать такие непривычные для него слова. Его друзья, поглощенные друг другом, не замечали его необычного состояния, и он, чтобы не вызывать неудобных вопросов от других, все чаще уходил в какой-нибудь заброшенный коридор замка, где погружался в свои мысли, пытаясь разобраться в себе. Только поэтому появление Малфоя и его слова, прозвучавшие в полной тишине, было неожиданностью: — Вижу, мой сын был прав на ваш счет, мистер Поттер. Вы всего лишь жадный до славы эгоист, скучающий без внимания общества. Гарри недоуменно обернулся на его голос удивленный скорее присутствием Малфоя в этом заброшенном коридоре, чем его резкими словами. — День добрый, мистер Малфой, — Гарри слез с подоконника, твердо встав перед мужчиной. — Чем вы на этот раз недовольны, Ваша светлость? До сих пор недовольны тем, что я, а не ваш сын, стал наследником рода Блэк? — Язвим, мистер Поттер? Неужели вы совсем не расстроены, что человек, которому вы обязаны жизнью, может умереть? — Что за бред? — изумился Поттер, внутренне холодея от неприятного предчувствия. — Не может быть, чтобы вы были не в курсе, — не поверил Люциус. Но приглядевшись, он убедился в неосведомленности мальчишки в происходящем. — Вот оно что. Как это на него похоже, — пробормотал себе под нос мужчина. Вся его враждебность пропала, оставив лишь заметную досаду. — Вы о профессоре Снейпе? — догадался Гарри. — Что-то произошло? — Не я вам должен об этом рассказывать, но ему плохо, и помочь можете только вы. — Почему? — Это он сам вам должен рассказывать, но вы должны понимать, что первым он за помощью не придет. Малфой повернулся спиной к нему, показывая, что разговор окончен. — Уверен, вы обижены на него, но мой друг не заслужил такой болезненной смерти. — Но что с ним? — Северус говорил, вы видели, что происходило с вашим другом, Люпином, когда он проводил полнолуния без своей пары? — Люциус обернулся, выжидающе глядя на Гарри. Дождавшись утвердительно склоненной головы, он продолжил: — Так вот с Северусом что-то похожее, но растянутое больше чем на один день. — Надеюсь, вы сделаете правильные выводы, — закончил Малфой и скрылся раньше, чем Гарри очнулся от шока. Здравый смысл протестовал против выводов, которые сделал Гарри со слов Малфоя. Не могло так получиться, что он вдруг стал партнером Снейпа. Весьма некстати вспомнился лихорадочный шепот профессора и непонятые им тогда слова о судьбе и магии, что связала их вместе. Тогда он вообще мало что мог понять. Магия, вышедшая из-под контроля, и тело, столь остро реагировавшее на присутствие рядом Снейпа, не оставляли шанса на ясность мыслей. Теперь, после слов Малфоя, все встало на свои места, хотя окончательно принять происходящее он не мог. Единственным способом проверить слова Малфоя было пойти к Снейпу и спросить его напрямик. Отчего-то Гарри был уверен, что тот не станет лгать и ответит как есть, пусть и не сразу, а после обязательной порции ядовитых комментариев. К комнатам профессора он подошел с бешено колотящимся о грудную клетку сердцем и потными от нервов ладонями. Некстати вспомнился его предыдущий визит к профессору, и, чтобы окончательно не струсить и не сбежать, развернувшись у порога, Гарри, все еще нервничая, постучал в дверь. Но та оказалась незаперта, и он прошел в помещение, решив, что ее открыл хозяин, приглашая его внутрь. Однако в гостиной никого не оказалось. Распахнутые двери в другие помещения и царивший в них мрак дали понять, что кроме Гарри здесь никого нет. Он закрыл за собой дверь, решив дождаться профессора в гостиной. Впервые внимательно осматривая это помещение, он заметил, что хотя оно и выглядело неброско, но было очень уютным. Высокие книжные шкафы закрывали стены, по обе стороны от камина расположились два уютных, насколько он помнил, кресла, а чуть левее от двери занял место большой письменный стол заваленный бумагами, перьями и пустыми чашками. Гарри, движимый любопытством, подошел ближе, рассматривая бумаги, густо исписанные знакомым почерком профессора. В камине особо громко щелкнуло полено, и он обернулся, напуганный неожиданным звуком, уронив при этом на пол записную книжку профессора, очень старую на вид. При падении она раскрылась, открыв короткую запись на обороте: эта книга является собственностью Принца-полукровки. Гарри замер без движения и затаил дыхание. Шокирующая правда обрушилась на него без предупреждения, изменив все, что было до этого. Это открытие стало для него насмешкой и ударом судьбы. Личностью Принца-полукровки он заинтересовался с тех пор, как прочел это имя на выданном ему учебнике зельеварения. Попытки разузнать что-либо у одноклассников он бросил в тот же вечер: книга была старая, к тому же никто из его друзей не был таким гением в зельях как неизвестный Принц. Осторожные расспросы крестного и Ремуса тоже ни к чему не привели. Теперь же все стало ясно - просто Снейп не забрал свой учебник из класса, в котором преподавал ранее. Вот вам и гений зельеварения и человек, остроты которого ранят не хуже заклинаний. Гарри тяжело опустился на подвернувшееся кресло, пытаясь осмыслить, что человек, с которым он общался посредством учебника - Снейп. «Северус», — мысленно поправил себя Гарри. Тот успел стать ему другом, пока Гарри читал его правки к зельям, едкие комментарии и короткие цитаты, в спешке нацарапанные на полях учебника. Скрипнула дверь, Гарри напрягся, но не обернулся, кожей чувствуя взгляд хозяина комнат. Северус подошел ближе, остановившись у него за спиной, вместе с ним изучая свои записи. — Здравствуй, — тихо произнес Гарри. — Выходит, что Принц-полукровка, это ты? — Давным-давно не пользовался этим именем. Ты уже где-то встречал его? Он обернулся, изучая Снейпа с ужасом и отмечая, что Люциус был прав, и тот действительно выглядел как тяжело больной человек. — Учебник, — его голос охрип, но прокашлявшись, он продолжил, — по продвинутым зельям, который мне дал Слизнорт, был подписан этим именем. Северус смотрел на него, не понимая, к чему он завел этот разговор. — Я долго пытался узнать, кто же этот таинственный Принц, но у кого бы ни спросил, никто не знал, кто это. — Почему это было так важно для тебя? — Мне понравилось с ним общаться. Пусть наш диалог и выходил несколько странным и односторонним, но в нем я почувствовал родственную душу. Гарри усмехнулся. — И, конечно, мне очень хотелось отблагодарить человека, благодаря которому я стал первым на курсе продвинутых зелий. Северус улыбнулся уголками губ, продолжая удивлять Гарри своим спокойствием. — Ты ведь пришел не за этим? Гарри отвел глаза, чтобы не видеть пронизывающий взгляд Северуса. Такой Снейп казался ему незнакомцем, и неизвестно, что от него нужно было ожидать. Но, решив, что лучше быть откровенным, он признался: — Малфой рассказал, что вы плохо себя чувствуете, при этом, тонко намекнув, будто я как-то могу повлиять на ваше состояние. — Чушь! Снова он лезет не в свое дело, — разозлился Северус. — О чем еще он говорил? — Он намекал и, мне кажется, я неправильно его понял. — Гарри замолчал, но собравшись с духом, выпалил: — Это правда, что я ваш партнер? Снейп замер, словно скованный заклинанием и, казалось, даже не дышал. Гарри внимательно следил за мужчиной, надеясь по его движениям определить ответ на свой вопрос. — Так это правда? — снова спросил Гарри. — Да, — удивительно легко признался Снейп. Он протянул руки и, зажав ладонь Гарри между ними, слегка ослабил контроль над своей магией. — Чувствуешь? — прошептал Северус. — Моя магия откликается на прикосновение твоей силы, — удивился Гарри, но руку не отнял. Прикосновение было приятным. — В прошлый раз, когда я, — он замялся, — не сдержался, мы соединились. Тебя оно ни к чему не обязывает, ты волен жить, как и планировал до всего этого. — То есть ты отпускаешь меня и разрешаешь жить дальше, словно между нами ничего не произошло? — Я не могу тебе что-то разрешать или запрещать, но в целом ты абсолютно прав. Ты свободен ото всех обязательств, которые обычно сопровождают партнерский союз. — Черта с два, Снейп! — закричал Гарри, выхватив руку из плена Снейпа. — Ты можешь говорить что угодно, но я не позволю тебе подохнуть от собственной гордости и глупости. — Вот как? И что же ты предлагаешь? - Северус подошел к нему вплотную, произнеся: — Что это будут за отношения, Гарри? Ты едва не дрожишь, а я даже не прикоснулся к тебе, как хотел бы. — Не рассчитывай меня запугать, Снейп. Гарри откинулся назад, запрокидывая голову и пристально всматриваясь в лицо мужчине. После напряженной тишины он ответил: — Не знаю, получится ли у нас наладить отношения и ужиться вместе, но нужно попробовать. — Так сильно веришь в легенды и суеверия о счастье с истинным партнером? — Скорее да, чем нет, — ответил Гарри, не обращая внимания на ухмылку Снейпа. Он был твердо уверен, что еще чуть-чуть и тот прекратит язвить и демонстрировать свой ужасный характер. — Проверим, насколько ты готов быть со мной? Он склонился к Гарри, озадаченному этими странными словами, ясно высказывая свои намерения. Усилием воли тот не отшатнулся, едва ощутив прикосновение теплых губ Северуса к своим. Северус не двигался, словно испытывая его на прочность и, приоткрыв плотно сомкнутые глаза, Гарри встретил его взгляд, кричащий о любви. Осмелев, Гарри ответил на поцелуй, ощущая тепло и неожиданную мягкость тонких губ Снейпа. Легко коснувшись языком нижней губы, он почувствовал дрожь охватившую тело профессора, за которой последовал его тихий стон. Сильно смущенный он отстранился от Северуса и молчал, ожидая его реакции. — Я тебя люблю, — прошептал Северус.