Избранный

Сентябрь вышел одновременно спокойным и богатым на события. Каждый день в школе что-то происходило, но это не меняло сложившегося порядка. Неожиданно раскрепостившиеся студенты с пятого курса и старше, вдруг разом озаботились поиском второй половинки настолько активно, что это даже начали замечать преподаватели, обычно игнорирующие личную жизнь студентов. Для Северуса это коллективное помешательство, вместе с подозрительным поведением Гарри, стало серьезным поводом для беспокойства. Сам же Поттер не обращал ни на что особого внимания и, к немалому удивлению Северуса, увлекся зельями, он не раз замечал его с учебником по Высшим зельям в коридоре или в укромном месте библиотеки. Ко всему прочему, Гораций заливался соловьем, описывая невероятные способности Поттера к зельеварению, аргументируя его талант врожденным даром и талантом самого Снейпа как преподавателя. От всего этого Северус потерял покой, а то, что он не мог настроиться и понять настроение партнера, раздражало и окончательно выводило из себя. И весь месяц Северус имел возможность чувствовать возросшую магию партнера, которая стала еще активней и родней для него. Каждый раз, как только он приближался на расстояние вытянутой руки к Гарри, ему становилось все труднее сдерживать себя и не привлечь столь желанного мальчишку к себе, никогда не отпуская от себя куда-либо. Но он мог позволить себе лишь короткие прикосновения под предлогом помощи при отработке заклинаний, и каждый раз радовался количеству практических заданий внесенных им в учебный план. Апогеем неприятностей стало приглашение на бал, традиционное для тех, кто не встретил свою пару. Бал состоялся в начале октября, и Северус естественно проигнорировал данное событие, что само собой привлекло внимание его друга и послужило причиной его внезапного визита, принесшего с собой неприятные вести. — Северус, это катастрофа! — вот было первое, что сказал Люциус, как только вышел из камина и устроился в кресле. Северус не выдал своей заинтересованности, зная, что склонный к сплетничеству Малфой не выдержит и сам все расскажет. О ссоре, которой закончилась их предыдущая встреча, они, не сговариваясь, решили не вспоминать. — Видел бы ты, что творилось на балу, который ты проигнорировал с таким спокойствием! Твое отсутствие заметили абсолютно все, а в особенности твой многоуважаемый дед, который когда-то кричал, что знать тебя не желает, и запретил появляться в родном доме. Люциус выдержал паузу, но, не дождавшись от Северуса ответа, продолжил: — Естественно я понимаю, что явись ты на бал, это было бы равносильно предательству партнера, но теперь тебе нужно как-то объяснить свое отсутствие. Или ты все же решил… — Малфой не закончил свою мысль, но Северус его понял. — Нет, я не собираюсь заявлять на него свои права и хоть с кем-то делиться информацией о личности моего партнера. Для всех я просто потерял надежду встретить своего Избранного. — А не рановато? Обычно вампиру исполняется как минимум сотня лет, прежде чем он отказывался от поиска. — Для кого-то это может показаться странным, но мой дед достаточно хорошо изучил мой характер и ничего не заподозрит. — Только если Поттер не перенес на тебя свое феноменальное везение, и его имя не появилось на родовом гобелене Принцев, — пошутил Люциус, но заметив, как окаменело лицо друга, помрачнел, догадавшись о причинах такой внезапной перемены. — Выкладывай, что ты натворил, Сев? — Amore saucius. Только два слова, но едва Малфой вспомнил все, что они за собой скрывают, то пришел в ужас. — Тогда я тебе не завидую. Едва лорд Принц поймет, какой величины рыбку он может заполучить в свои сети, то сразу пойдет к тебе на поклон и всеми силами постарается, чтобы Поттер стал частью вашего рода. К великому сожалению Северуса, все случилось именно так, как и предсказывал Люциус. На протяжении следующих двух недель он получал письма от главы рода, в которых тот скупо извинялся за необдуманное отлучение от рода и интересовался жизнью Северуса, словно ненароком спрашивая о причине, по которой его внук отсутствовал на балу. Письмо оканчивалось радушным приглашением в родовое поместье. Отделавшись от приглашения пространными, и ни к чему не обязывающими обещаниями, Снейп успокоился, поэтому короткая заметка в разделе объявлений в Ежедневном пророке стала для него полной неожиданностью. "Род Принцев рад поделиться радостной новостью о том, что их наследник Северус Т. Принц на тридцать седьмом году жизни обрел своего Истинного партнера. Совместный выход в свет счастливой пары состоится на балу в министерстве в честь Рождества." В тот же вечер ему снова пришло приглашение, которое он принял, желая при личной встрече выяснить мотивы такого самовольного поступка, как подача объявления в газету, и понять, наконец, кто он для рода Принц: позор либо просто белая ворона. Переместившись с помощью присланного вместе с письмом портала, он оказался в библиотеке знакомой ему с детства. Место прибытия его сильно удивило, так как сам он рассчитывал появиться лишь перед воротами поместья, думая, что доступ в поместье ему перекрыт главой рода. Осмотревшись кругом, он предсказуемо не заметил каких-либо изменений. Все те же стеллажи, ровными рядами уходящие в даль и терявшиеся во мраке, у одной стены столы темного дерева, сидя за которыми он когда-то зачитывался книгами о далеких странствиях великих магов, а у противоположной стены мягкий диван темного бархата и глубокое кресло, сейчас повернутое к нему спинкой. — Рад, что ты принял мое приглашение, Северус. Из кресла поднялся его дед, и на Северуса снова нахлынули воспоминания. Он не видел его более пятнадцати лет, но тот по-прежнему был великолепен, как и любой другой вампир. — Не то чтобы у меня был какой-либо выбор после твоего объявления в газете. — Ну, кто-то же должен был это сделать. Было видно, что Лорд Принц ничуть не раскаивается в своем поступке. — Присядь, Северус. Расскажи, как поживаешь, мы слишком долго с тобой не виделись. — Не строй из себя радушного хозяина и заботливого дедушку, тебе это не идет, — отрезал Северус, но, тем не менее, присел в предложенное ему кресло. — Давай сразу перейдем к делу. — Ты ничуть не изменился, — недовольным тоном с ноткой ностальгии произнес лорд. — Все такой же нетерпеливый и категоричный. — А теперь, когда мы поговорили обо мне, может, ты соизволишь объяснить, какого черта лысого ты написал эту чушь в газету? — Ну почему же сразу чушь? Разве в нем есть хоть слова неправды? — Да оно за милю разит ложью, — вскричал Северус. — Поправь меня, если я не прав. Ты - Принц и мой наследник, у тебя есть партнер, о котором ты мне не рассказал, но я прощу тебе это, и на Рождество самая лучшая пора совместного выхода в свет. Как видишь, все в порядке. — Вижу тебе отказала память, дорогой дед. Но ты сам изгнал меня из рода и отлучил от источника, за, как ты выразился, мою «непомерную глупость и горячую голову». А теперь ты благополучно забываешь об этом и смеешь лезть в мою жизнь. — Я прогнал тебя из дома, но не из рода, Северус. Тогда я забыл, насколько упрямым ты можешь быть, и надеялся, что ты одумаешься. А потом был слишком горд, чтобы первым просить прощения. Северус молчал, не зная можно ли верить услышанному. Трудно было решить наверняка, правду ему говорит дед или эта речь, на первый взгляд искренняя, была спланирована заранее. — А имя партнера ты прочитал на родовом гобелене и решил использовать его известность в своих целях? — Прочел, — Александр не стал отрицать очевидного. — Было неожиданно увидеть именно его, но я рад, что у вас все наладилось, и он не предвзят к существам вроде нас, несмотря на свое магловское воспитание. — Все хорошо? — его голос был пропитан горькой иронией. — Его имя отразилось только лишь после ритуала Amore saucius. — Так он... — медленно протянул лорд. — Ничего не знает и не узнает никогда. Ни от меня, ни от кого-либо еще. Терпение его за сегодняшний день было исчерпано и поэтому, высказав свое последнее слово, Северус поднялся и направился к выходу из библиотеки. В след ему донеслось: — Не будь слишком самонадеянным, самостоятельно принимая решение за своего партнера, Северус. Покинув ставший чужим для него дом, Северус переместился к воротам Хогвартса и направился к школе, не обращая внимания на мелкий дождь и пронизывающий ветер. Окольными путями дойдя до своих покоев, он долго не мог успокоиться, разозленный вмешательством деда. Он долгие годы был отлучен от семьи своей матери, при том, что его отец, маглорожденный волшебник, никогда не был ему известен, и ни с кем из его семьи Северус не был знаком. Но теперь оказалось, что дед надеялся на его появление в родном поместье. Их уязвленная старой ссорой гордость не позволяла сделать шаг навстречу, в то время когда каждый из них ждал и надеялся на появление другого. Задвинув все мысли в дальний ящик, Северус отправился спать и, благодаря действию сонного зелья, не более чем через пять минут он уже погрузился в крепкий и темный сон. С того неприятного вечера Северус стал внимательней к происходящему. Наблюдая за Гарри каждый раз, когда они оказывались в одном помещении, он с удивлением заметил его расширившийся круг общения. Уизли и Грейнджер были поглощены своими развивающимися отношениями, и поэтому скучающий Гарри стал уделять внимание противоположному полу. После чего сам Северус, следуя примеру партнера, оказывал особый прием тем, с кем Гарри общался слишком часто. При взгляде на Поттера, щедро улыбающегося своим знакомым, Северуса снова и снова со страшной силой поглощала ярость и ревность. Два этих чувства на протяжении долгих дней не отпускали его надолго, и единственный выход своей злости он нашел в мелкой мести студентам. Он назначал отработки и снимал баллы со всех, кто хоть как-то был замечен с Гарри. Срываясь на каждом студенте и даже не делая различий между факультетами. Но вскоре его предвзятое отношение к студентам было замечено Альбусом, и под его влиянием Северус постарался снизить количество страдающих до приемлемого для них обоих уровня. Каждый проведенный урок становился одновременно пыткой и даром небес. Каждое украденное прикосновение он бережно хранил в своей памяти и жадно ждал следующего шанса нарушить личное пространство Гарри, вновь наполнить легкие его запахом, ощущая своей магией возросшую силу партнера. Покой его был нарушен и в его личных комнатах. С раздражающим постоянством ему навязывали свое общество Альбус и Люциус, не давая шанса выпроводить их без обязательного прочтения наставлений о том, как именно Северус должен себя вести со своим партнером. Оба, и Малфой, и директор, оправдывали свои визиты на ходу придумывая какую-нибудь причину. Раздраженный сверх меры, Северус порой плевал на все правила приличия и указывал незваным гостям на выход, не слушая их и захлопывая дверь прямо перед их носом. Его единственным утешением была слабая ниточка, что соединяла его с Гарри. Лишь в те моменты, когда отчаяние и тоска накатывали, словно девятый вал, он тянулся к партнеру, ненасытно впитывая эхо его эмоций и чувств, донесенных до него их слабой односторонней связью. Неприятности продолжали преследовать Северуса. Во время традиционного урока трансгрессии для шестого курса поначалу все шло как обычно, и ничто не предвещало беды. Несколько студентов неудачно переместились, забыв в дороге руку или ногу, но профессора бдительно следили за ситуацией и быстро пришли на помощь несчастным. Занятие уже подходило к концу и учитель, для закрепления навыков, дал студентам задание переместиться из одного конца зала в другой. Все шло по плану, когда внезапно Поттер исчез с характерным для дальних перемещений хлопком и не появился в обозначенном для него месте. Моментально всех присутствующих охватила паника, но прежде чем присоединиться к всеобщему безумию, Северус почувствовал, как тонкая ниточка, связывающая его с партнером, напряглась и потянула его далеко за пределы замка. Не обращая больше ни на кого внимания, он незаметно отступил в тень, лишь на мгновение, встретив взгляд Альбуса полный понимания и спокойствия. Вышел он на незнакомой лесной поляне, вероятно, отдаленной от тропок популярных у туристов и сразу заметил тело партнера без движения распростертое на стылой земле усыпанной опавшими листьями. Перепуганный Северус быстро осмотрел Гарри на предмет травм или признаков расщепления при трансгрессии и успокоился, не обнаружив ни того ни другого. Подняв Гарри на руки Северус замер на миг, позволяя прочувствовать то, как приятно держать партнера в своих руках, и, насколько привычными стали для него прикосновения их магий. Связь тоненько звенела своей собственной мелодией и дарила успокоение единственному, кто мог ее слышать. Все так же переместившись тенями, но на этот раз на окраину Хогвартса, Северус донес Гарри до лазарета, где мадам Помфри его осмотрела и, заверив, что пациент в порядке, оставила их наедине. Северус не сводил изучающего взгляда с Гарри, радуясь появившемуся шансу побыть с ним наедине и стыдясь того, каким образом это получилось. Долго побыть наедине с партнером ему не удалось: не прошло и пяти минут, как в палату с шумом влетел Блэк. — Как он, Поппи? Спешащая вслед за ним целительница шикнула на него: — Соблюдайте тишину, мистер Блэк, иначе мне придется выставить вас вон из Больничного крыла. Ваш крестник в полном порядке и на данный момент просто крепко спит. — Но что же произошло? — Просто резкий всплеск силы. Вы ведь летом этого года приняли мальчика в свой род? — Блэк утвердительно кивнул. — А контролю силы, как следует, его не обучили? — ее тон стал строже. Виноватый вид мужчины был ей утвердительным ответом. — Как поживает наш пациент, Поппи? — поинтересовался вошедший в палату директор. — Мистер Поттер в порядке. У него произошел рост силы, некоторое время надетый на него амулет помогал справиться с этим, но потом его стало не хватать и в критический момент, совпавший с моментом трансгрессии, случился выброс. После чего мальчик погрузился в обморок, перешедший в восстановительный сон. А теперь, прошу меня простить, но мне пора проверить других пациентов. Северус, хранивший молчание с момента, как целительница вошла в палату, отошел в сторону, не вмешиваясь в происходящее и с завистью наблюдая, как Блэк, имевший на то полное право, бережно держит Гарри за руку и откидывает челку со лба крестника. — Вот и замечательно, что все обошлось, — лучился счастьем Альбус. — Сириус, прости старика, забыл напомнить, за дверью Ремус ждет вести о самочувствии Гарри. Встрепенувшийся Сириус подскочил со стула у постели больного и, поцеловав крестника в лоб, покинул палату. — Как прекрасна любовь. Во всем своем многообразии она украшает окружающий нас мир. Любовь родителей к своему дитя, любовь лучших друзей, либо такая как твоя к Гарри. — Вам стоит сократить потребление Умиротворяющего бальзама, Альбус, — мрачно пошутил Северус. — Ах, дорогой мой мальчик, я могу сделать тебе скидку на твой возраст, но твое упрямство и гордость может дорого тебе обойтись. Ведь если ты не решишься, то потом долго будешь об этом жалеть и гадать о том, что могло бы быть. Но увы, история не знает сослагательного наклонения. — Альбус, вы снова зря тратите свое красноречие. — Да. Не слушай старика, повидавшего многое на этом свете и совершившего множество глупостей, — голубые глаза директора заволокло печалью. — А теперь я тебя оставлю, не хочу надоедать тебе старческой болтовней. Альбус вышел за дверь и Северус долго смотрел ему в след, слушая размеренное дыхание партнера, впервые задумавшись о том, чтобы действительно попытаться связать свою судьбу с Гарри.