Дьявольская красота

Никогда раньше я не чувствовал такого блаженства! Точнее, думал, что испытал его, когда Кристин первый раз поцеловала меня. Каким же тогда я был слепым! Даже представить себе не мог, что может быть что-то большее, чем лёгкий поцелуй в лоб. Сначала я боялся. Боялся, что в какой-то момент она меня оттолкнёт. Но время шло, а её поцелуй становился всё настойчивее и настойчивее. В конце-концов я поддался этой огненной волне страсти, давая унести себя в неведомые дали. Дыхания перемешались, наши губы были, как единый организм, сердца бешено стучали, создавая свою неповторимую мелодию, которую хотелось слушать и слушать. С каждым разом я становился всё смелее, увереннее. Она моя! И я могу сделать с ней всё, что захочу! Я могу добиться большего! Только надо захотеть… Не отрываясь от её губ, я положил Кристин на кровать. Как же мы удачно здесь оказались! Инстинктивно я начал срывать с неё платье. Она не сопротивлялась, даже наоборот, желала этого. Я чувствовал её малейшие мысли каждой клеточкой своего тела. Осталось последнее. Надо сделать «это». Что-то говорило мне, что «это» будет намного-намного лучше даже страстного поцелуя, которым я сейчас наслаждался! Надо оттянуть этот сладкий момент, ведь вкусив запретный плод, не смогу больше наслаждаться обычным поцелуем. Я решил запомнить детально сам поцелуй, сладкий, чуть с терпким вкусом… Я резко отстранился от Кристин. Что я делаю? Как я мог? Как я мог осквернить своим поцелуем это чистое беспомощное создание? И этот вкус… — Дамиен… — томно прошептала Кристин, обвивая меня своими белыми тонкими ручками и прижимая к себе, вновь возобновляя поцелуй. Я понял! Этот вкус! Тот напиток, который дал мне Фиакр! Он опоил её! Конечно, на такое она бы не пошла будучи в здравом уме, ведь завтра свадьба с её дорогим Раулем! А я, как самый настоящий негодяй, воспользовался этим! Я должен это прекратить! Немедленно! .. Но… Мне этого не хотелось. Может быть, бросить все свои подозрения и, наконец, заполучить то, что так желал?.. НЕТ! Я вырвался из объятий Кристин и резко отвернулся от неё, пытаясь успокоить дыхание. Слишком, слишком быстрое. Главное не смотреть на неё. Не смотреть. Иначе не выдержу, и мой грех возобновится. А я этого не переживу. Слишком велико будет чувство вины… — Дамиен, что случилось? — белые руки змеями обвили мою шею, золотые взлохмаченные волосы водопадом упали мне на грудь, на шее я чувствовал её сладкое дыхание. Вновь поцелуи… Она медленно притягивала меня к земле… В груди снова возобновлялся огонь… — Нет... — я скорее прошептал, чем сказал. «Поддайся…» — Нет… «Это же так просто…» — Нет. «Она этого хочет. Ты же не откажешь своему Ангелу?» — НЕТ! — из груди вырвался крик, я вскочил и отбежал от кровати. Но туман всё больше поглощал моё сознание, прося вернуться, а Кристин, как сирена, манила своими призывами. Чтобы прийти, наконец, в себя, я ударил кулаком по стене. Это помогло, но не сильно. Я самозабвенно бил стену, пока на костяшках не стали появляться раны, голос и туман не исчезли, а мой разум не отрезвел. Сквозь стук я слышал испуганный голос Кристин, зовущий меня по моему вымышленному имени. Но тут я почувствовал, что взамен туману на его место пришли ненависть и гнев. Теперь я бил стену, вымещая на ней всю злость и боль. Ненавижу! — Дамиен, остановитесь! — испуганно-дрожащим голосом проговорила Кристин, кладя руку мне на плечо. Это ещё больше меня разозлило. — Нет! — я схватил её за ту самую руку и сильно сжал, — Это ВЫ остановитесь! Зачем, зачем вы это делаете? Зачем губите своё будущее? Ведь у вас завтра свадьба! Кристин заметно побледнела. Её взгляд был ещё более испуганный. Наконец-то этот томный румянец сошёл с её лица. Я заставлю её прозреть! — Поймите, если сделаете это, то назад вам дороги не будет! Все узнают об этом, и вы будете опозорены! Вы это понимаете, неразумное дитя? Молчание. Вглядевшись в её беззащитное лицо, мой гнев постепенно угасал. — Отпустите меня, — прошептала Кристин. Я разжал руку. На её тонком запястье остались красные отпечатки моих пальцев. Я содрогнулся. Снова. Снова я напугал её и сделал больно, хотя уже не был уродом… Я опустился перед ней на колени. Из глаз потекли слёзы. Я склонил голову, как перед святыней. — Простите… Я не хотел… Молчание. Я жду. Жду упрёка, или того, что Кристин убежит. Но она тоже стоит. Мы застыли, как две статуи. Я смотрю на подол её платья, она — на меня. Тут я почувствовал, как Кристин легонько гладит мои волосы. Я осмелился поднять голову. Её лицо. Оно было грустное, как у Девы Марии на скульптуре великого Микеланджело «Пьета». Кристин нежно стёрла с моих щёк слёзы. — Вы ещё больше похожи на него… — тихим голосом сказала Она. — Я и есть он, — надтреснутым голосом произнёс я. Вот так. Просто сказал. Не было смысла больше скрывать. Все карты раскрыты. У нас нет будущего, ради которого мне нужно было бы и дальше скрывать своё имя. Пусть знает, от чего я её уберёг. Это признание разрушило всю идиллию. Кристин ещё больше побледнела и резко отдёрнула руку. Синие глаза внимательно рассматривали моё лицо. — Не смейте так шутить, — прошептала она, — Он мёртв. — Разве я когда-нибудь шутил с вами, моё дитя? — прошептал я, не смея говорить громче, чем Она. Я дал ей возможность ещё рассмотреть меня, чтобы она смирилась с это мыслью. Кристин отшатнулась и отвернулась от меня. Я ждал этой реакции. Был к ней готов. Почему же мне так больно? Кристин резко метнулась к своей одежде и в нездоровой истерике надевала на себя свой костюм. Я опустил голову и уставился в пол. До меня только доносились шуршания одежды, топот её ножек и всхлипы, которые Кристин старалась всеми силами сдержать. Наконец, я увидел подол её голубого платья. Но не смел поднять головы. — Даже после смерти вы преследуете меня, — Её голос дрожал от рыданий. Мне хотелось обнять её, хотя бы, как отец, успокоить её, но я сдерживал себя, чтобы оставаться неподвижным. — Мне всё равно, как вы остались живы и стали таким… Хватит. Оставьте меня. Я не хочу вас больше видеть. И не смейте… Не смейте кому-либо об этом рассказать. Мы с Раулем будем счастливы. И я возненавижу вас ещё больше, если обо всём узнают. Я молчал. — Не хочу вас больше видеть, — повторила Она и подошла к двери. Кристин нажала на ручку двери, но тут шелест платья затих. Я затаил дыхание. — Прощайте, Эрик. Стук двери. Тишина. *** Не знаю, сколько времени прошло с того момента, как я встал с колен. Наверное, вечность. В голове пустота. Только эхо летало и повторяло голосом Кристин: «Прощайте, Эрик». Всё кончено. Больше незачем жить… — Я сказал гостям, что вам очень нездоровится, — пронзил звенящую тишину голос Дьявола. У меня не было сил, чтобы ответить ему. Я сел на кровать и закрыл лицо руками. — Она ушла. И прихватила своего Рауля, — Рыжий сел на кровати рядом со мной. — Хотя это крайне невежливо с вашей стороны не попрощаться с гостями. Мне так всё равно… Пусть говорит, что хочет… — Но я аплодирую вам стоя. Какую драму замутили! Если бы вы её ещё хорошенько стукнули, так вообще была бы трагедия. В лучших традициях Шекспира! — натянуто хихикал Фиакр, — А если бы вы довели своё, так сказать, «дело» до конца, то вообще была бы замечательная пьеса, на которую я бы охотно купил билетик-другой. Что ты от меня хочешь, Дьявол? — Да вы так не расстраивайтесь! А то на вас лица нет! В прямом смысле. Я его не вижу, — Фиакр гримасничал, стараясь увидеть моё лицо за закрывающими его руками, — Найду я вам другую. Я видел, как Малышка Мэг на вас смотрела. Да и вы к ней неравнодушны. Только скажите: «Фиакр, мне вон ту, чёрненькую», — и она ваша! Только скажите… Он замолчал. Видно заметил, наконец, что его шутки на меня не действуют. — Заметь, всё произошло так, как я и говорил, — спокойно сказал Рыжий, — Красота и богатство делают всё. Вспомни, как она отреагировала, когда ты ей открылся. Страх, презрение, гнев. Вот что она испытывала в те минуты, хотя не так давно стонала от сжигающей её любви к тебе. И разве после всего этого она не шлю… — ЗАКРОЙТЕ СВОЮ ПОГАНУЮ ПАСТЬ! — рявкнул я. Фиакр от неожиданности отлетел от меня и приземлился на пол, — Ещё раз скажете о Ней что-нибудь… — А разве я не прав? — усмехнулся Рыжий, — Разве она не поддалась тебе? Разве она сама не полезла к тебе с поцелуями? — Это ВЫ её опоили! — Опоил, — не отрицал Фиакр, вставая и отряхиваясь, — Но алкоголь только развязывает человека, освобождает его, помогает признаться и осуществить то, чего он так хотел. — Это ничего не значит. — Я только помог ей. А дальше она действовала сама. Признай это. Она поддалась. — Мы только целовались… Я не хотел обесчестить её. — Это всё равно считается, — тщательно рассматривал свои ногти Фиакр. Я вновь уставился на пол. Неужели мой Ангел, моё дитя на самом деле… такая? Нет. Я в это не могу поверить. Хотя, это признание… Нет. Она была под действием алкоголя. Это ещё ничего не значит… Хотя, кого я обманываю? Разве уже не всё-равно? Зачем мне бороться? Я проиграл. Кристин отвернулась от меня. И я больше никогда её не увижу. Дьявол победил. — Ну? Давайте, — сказал я. — Чего "давайте"? — внимательно посмотрел на меня Дьявол. — Забирайте мою душу. — Хм… Нет, — ответил Фиакр. — Что? — я внимательно посмотрел на Рыжего. — Что слышал. — Не понимаю… — Я обещал тебе неделю жизни. А прошло сколько? Шесть дней. Будь добр ещё прожить один день. Оторвись, насладись жизнью, тебе же уже нечего терять. Всё равно умрёшь. А когда ты ещё увидишь этот свет? А женщин? Я не могу со спокойной совестью взять твою душу зная, что ты так и не попробовал… ЭТОГО. Когда ты будешь у меня, я тебя так загружу, что мало не покажется, и у тебя даже не будет сил мечтать о ТАКОМ. — С чего это вдруг вы такой великодушный? — сдавленно спросил я. — Наверно, звёзды так сошлись, — театрально вскинул глаза к небу Фиакр, — Ладно. Спи, что ли. Или всё-таки ты чего-то хочешь? Малышку Мэг… — Уйдите. — Понял. Удаляюсь, — отвесил мне поклон Рыжий и вышел из спальни. *** — Фиакр, вы достали то, что я просил? — спросил я, одеваясь в официальный костюм, глядя на себя в зеркало. — Достал, милорд, — сварливо ответил Рыжий, стряхивая со своего костюма комочки земли, — И зачем вам она понадобилась? Зачем вы вообще туда идёте? Вас же туда никто не звал. — Дайте её мне, — я протянул руку, не отрываясь от зеркала. В неё опустилась куча пожелтевших бумаг, на которых были написаны красными чернилами ноты. Последний раз взглянув на мой труд, на который я положил столько лет своей жизни, я передал их обратно Фиакру, чтобы тот бережно завернул их в подарочную упаковку. Обмакнув в чернила перо, я написал прощальное письмо Кристин, в котором рассказал о своих чувствах и о том, что всё имущество завещаю ей. Не помню, как очутился перед местом, где вот-вот начнётся свадьба Кристин и Рауля. Я не заходил на их территорию. Я обещал ей не попадаться на глаза. И я выполню её просьбу. В стороне от всех стоял дарога и кого-то пристально искал. Меня, наверное. За кого ещё ему так переживать? Я тихо подошёл к нему. — Здравствуйте, дарога, — сказал я жутко спокойным голосом. — Здравствуйте, — ответил он. Я чувствовал, как он весь напрягся. Но мне было всё равно. — Не напрягайтесь. Это я. — Простите… — Хватит этих игр, — меня всё жутко раздражало, — Я знаю, что вы догадались. Я — Эрик. Опять эта бледность лица и страх в глазах. — Значит, я был прав. Но как вы… — Неважно. Уже неважно. Пожалуйста, друг мой, передайте это мадемуазель Даэ. И только ей. Больше никому. Скажите, что граф де Мерсан не смог прийти на свадьбу и желает им счастья… — Хорошо, — сказал перс, беря в руки подарок, — Но что вы будете делать дальше? — Я умру. И уже окончательно. Вы меня больше не увидите, — сказал я, и повернулся, чтобы уйти от перса, — Прощайте, дорогой дарога. — Прощайте, Эрик, — послышался мне голос дароги. Точно так же, как Кристин… Я последний раз оглянулся, ища Её в толпе. Дарога подошёл к ней. Ей идёт это белое свадебное платье. Невинна и чиста… Вот он вручил ей подарок. Она прижимает его к себе и оглядывается, ища меня… Не волнуйтесь, милая Кристин, я больше вас не потревожу. Никогда. *** Долгое время я сидел на скамейке возле озера. До самого заката. Время тянулось чересчур медленно, но с другой стороны и слишком быстро. Если бы у меня было бы больше времени, может быть, мы с Кристин были бы вместе? — Подай на пропитание, Бога ради, — ко мне подошла уродливого вида старушка, протягивая костлявую руку, напевая скрипучим голосом свою мантру. — Прочь от меня, — меня передёрнуло от отвращения. Я толкнул старуху, и та, охая и сетуя, убежала от меня. До чего ж она уродлива… — Когда я говорил о развлечениях, я не это имел в виду, — послышался разочарованный голос Фиакра, — Ещё не поздно развлечься… Я ничего не ответил. *** В какой-то момент я оказался в своей спальне. На часах уже было без пяти полночь. Скоро время расплаты… Было страшно. Не хотелось умирать… — Так-так… Скоро ты будешь мой, — потирал ладони Фиакр и фальшиво хихикая, — Я так рад этому, что готов тебе предоставить выбор. — Какой ещё выбор? — Оставить ли твоему трупу красоту, или вернуть тебе твой первоначальный облик. — А какая разница? — спросил я. — Ну, тебе виднее. Если хочешь, чтобы нашли твой уродливый труп и похоронили где-нибудь под забором, если вообще похоронят, то я верну твой настоящий облик. А так тебе нечего боятся, и тебя и похоронят как положено, и даже кто-то оплакивать будет. — Мне всё равно. — Да? Ты уверен? А если сюда придёт Кристин и увидит твою уродливую версию? — спросил Фиакр и пристально посмотрел в зеркало. Я последовал его примеру и с ужасом увидел, как изменился мой облик. Безгубый рот, вид, как у скелета, там, где раньше был нос, зияла дыра, а вместо роскошных волос на "черепе" висели отдельные пряди. Рот раскрылся в беззвучном крике. — Правда, красавец? — ухмыльнулся Рыжий, — И ты хочешь, чтобы тебя нашли таким, или всё-таки таким? — на этих словах отражение снова стало красивым, и я вздохнул с облегчением, — Выбирай. У тебя осталось мало времени. Я никогда не задумывался о том, как после моей смерти будет выглядеть моё тело… Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь увидел меня… таким… Но тут я внимательно посмотрел на Фиакра. — Это сделка? — Ну… Своего рода, — ответил Рыжий. — У вас уже есть моя душа, чего вам ещё надо? — Это так. Бонус. Подарок. Как хочешь называй. Ну? Принимай решение. Пока я думал, мне показалось, что время остановилось. И остановилось, благодаря Дьяволу. — Я отказываюсь от красоты, - скрепя сердцем сказал я. Слова давались с трудом, но не хотелось давать Дьяволу лишнего повода радоваться своей победе. Тем более, что именно из-за красоты всё это произошло... — Ты уверен? — Да. — Ну что ж. Будь по твоему. Пока будешь умирать, ты можешь поменять своё решение, — сказал холодно Фиакр, и часы пробили полночь. Меня пронзила жуткая боль. Она была настолько сильной, что я не мог сдержать крик. Всё горело. Кожа скукожилась, губы исчезали, волосы лезли и выпадали клоками. Я увидел, как отвалился кончик моего носа. — Только скажи, и мучения прекратятся. Ты умрёшь красивым, — с наслаждением говорил Дьявол, глядя на мои мучения. Я хотел, хотел выкрикнуть так желанные для него слова, но заставлял себя молчать. Боль была невыносимой. Она разрывала и жгла меня изнутри, будто я уже попал в ад. И мне хотелось только одного — чтобы это побыстрее закончилось, и я умер. В какой-то момент всё резко прекратилось. Мне стало легко, и я вдохнул воздух, чтобы выдохнуть его в последний раз… *** Дьявол молча подошёл к бездыханному телу уродливого человека и наклонился над ним. Затем со злостью пнул его ногой. — Дурррак, — проговорил Рыжий и плюнул на тело мертвеца. Изо рта Эрика выплыл маленький комочек света и завис перед Дьяволом, будто смеялся над ним. — Ну, и? Чего вы ждёте? — вдруг задрал голову Дьявол, крича кому-то наверху, — Он ваш! Он не поддался Кристин и не на какие мои уловки! Где же ваши гонцы с лирами, чтобы забрать этого ангелочка к себе на небо? АУ! Но никто не отзывался на крики демона. — Молчите? — усмехнулся Дьявол, — Неужели он всё ещё недостаточно бел для вашего круга? Неужели… Неужели я могу его забрать… — Рыжий протянул руку к светящемуся шарику, но за окном резко сверкнула молния. Дьявол отдёрнул руку, подскочив на месте, — Хорошо, ХОРОШО! Не буду я его трогать! За спиной у Дьявола вырастал хвост, на голове показались рога, ногти на руках превращались в когти, зубы заострились. Но пока Рыжий человеческих черт не потерял. — Вот видишь, Эрик, сколько с тобой проблем, — со скучающим видом сказал Дьявол, — Ни им, ни мне. Кто тебе мешал довести «дело» до конца? И мороки бы не было. И, кстати, я тебе солгал. Всё зависело не от этой дурочки, а от тебя. Как же ты сразу до этого не догадался? Мы проверяли, насколько ты чист. Ты чист. Наполовину. Как и тогда. И снова все мы в тупике. Я надеялся отыграться на последних минутах твоей жизни… Но, видимо, не судьба… Но потом ты будешь моим… Всё меньше человеческого оставалось в этом существе. В конце-концов он полностью превратился в страшного демона. Оно подошло к окнам и раскрыло их настежь. Поток прохладного воздуха подхватил шарик света и нёс к окну. — Ну, что? Вторая попытка? — усмехнулся Дьявол вслед улетающему комочку. Душа Эрика летела над Парижем, огибая высокие здания и Собор Парижской Богоматери. Он летел над всем миром, залетая то в один дом, то в другой, не останавливаясь. Но когда же комочек света приземлился, то в это время к небесам вознёсся детский крик. Конец?..