Островки вдохновения

Первым был наш командир. С насмешливой улыбкой на лице он махнул рукой, приказав всем оставаться на месте. Разве есть что-то сложное в том, чтобы подойти к одинокой башне и вонзить меч в деревянную дверь как доказательство превосходства? Днём, когда солнце ярко светит среди редких облаков, по совершенно открытому склону без единой травинки? Первые шаги были обоснованно осторожными. Однако уже через несколько метров они превратились в расслабленную походку, а затем в неспешный бег. Когда половина пути была пройдена, меч покинул ножны и плотно лёг в ладонь. Оставалось совсем немного до того, как мы могли спокойно вздохнуть и вернуться домой. Никто не понял, в какой момент командир споткнулся. Он просто бежал — и вот он уже летит на землю. Несколько мгновений мы вглядывались в его силуэт, ожидая увидеть, как он поднимается, но ничего не происходило. В миг, когда кто-то сделал шаг вперед, собираясь окликнуть его, тело командира подернулось дымкой, как от жуткого зноя, и стало впитываться в землю, словно на этом месте было болото. Всего пара секунд — и холм вновь стал пустым и ровным. Это было не то, чего мы ждали. Это было не то, что мы ожидали увидеть. Это было не то, зачем мы пришли. Легкий ропот удивления и беспокойства пронёсся по нашему отряду, все с недоумением и недоверием вглядывались в путь, по которому только что пробежал человек, в чью непобедимость мы верили всем сердцем. Верили даже сейчас, когда его словно просто стерли, выкинули неведомые нам силы. А затем на месте, где упал командир, отбрасывая горсти сухой земли, будто вырываясь на свободу, вылез меч. Его меч. С чуть кривой гардой и резким сколом посреди лезвия, всё ещё дышащий той силой, что всегда вкладывал в удар человек, заменивший нам отца. Он так и остался там торчать, будто надгробие, будто памятка или отсечка: «Он сумел добежать лишь досюда». Я не сумею вспомнить, с чьих губ сорвался крик, и кто, выхватив оружие, бросился к башне следующим. Не сумею вспомнить, кто подхватил этот крик и бросился следом. Я помню лишь, как над поверхностью холма, словно в пустыне, взметнулся вверх сухой горячий воздух. Как он, будто огромный змей, одного за другим оттолкнул моих товарищей и повалил их на землю. Как искажались от ужаса их лица, когда они начали проваливаться под землю, и как их скрюченные пальцы хватали горсти сухого песка в попытке удержаться на поверхности. Мои пальцы дрожали. Если бы я мог, я закричал бы, когда один за другим их мечи занимали места своих хозяев. Но даже на это мне не хватило смелости. Я выронил меч и попятился. Жалкий трус, который не сумел сделать ни единого шага вперед, который не последовал за теми, кого так самонадеянно называл своей семьёй. Когда я смог отвести взгляд от железных надгробий, я увидел, как мой собственный меч утопает в земле. И вот тогда я закричал. Словно жалкая крыса я развернулся и бросился бежать. На мгновение, забывшись в животном ужасе, я оглянулся. Мечи моих товарищей медленно исчезали в недрах холма. И, я клянусь, эта башня усмехалась.