Островки вдохновения

Порывы ветра поднимали сухую пыль с камней полуразрушенной башни. Некогда великолепное строение, работа старых гномьих мастеров, сейчас была в ужасающем состоянии. Смятая, растрескавшаяся она была оторвана от земли и теперь парила среди облаков, периодически роняя вниз части плитки или колонн. Ступая на край обрыва, старый волшебник хмурился. Он не был хозяином этой башни. Больше не был. Сейчас каждый камушек, каждая травинка, даже воздух – всё было пропитано чужой магической силой. И, как бы ни хотелось это отрицать, эта сила была ему знакома. Однако, как бы магу ни хотелось остановиться, предаться воспоминаниям и, возможно, уйти, делать этого было нельзя. Необходимо было двигаться вперед, вглубь летучего островка, туда, где находился нынешний его хозяин. Шагая по разрушенной дороге, вглядываясь в мелькание демонических огней, глядя на усыхающие и умирающие растения, мужчина мрачнел. Чем ближе он приближался к центру острова, тем явственнее становились изменения в окружающих строениях. Даже крепкие камни, не пострадавшие от встряски, покрылись сетью мелких черных трещин. Эти же трещинки пронизывали землю, уходя вперед и становясь всё шире и темнее, пока не сплетались в одно большое темное пятно, в центре которого стоял человек. Светловолосый юноша с черными, как бездна, глазами, без всяческих эмоций глядел на приближающегося волшебника. Черная радужка, черные белки глаз и черные же прожилки по всей поверхности кожи – это пульсировала и вырывалась наружу тёмная мана, коей был наполнен воздух. Дойдя почти до края черного колодца маны, волшебник остановился, звучно стукнув посохом по камням. На этот звук юноша чуть развернулся в его сторону, не проявляя, однако, никакого интереса. Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза. Хмурый, мудрый, уставший от долгой жизни взгляд столкнулся с другим – холодным, равнодушным и чужим. Да, мужчина готов был биться об заклад, что смотрел сейчас не на своего бестолкового ученика, а на нечто гораздо более страшное и древнее. Нечто достаточно умное, чтобы завладеть неокрепшим разумом мальчишки. Нечто достаточно неосторожное, чтобы позволить этому мальчишке не дать устроить катастрофу на земле, подняв источник губительной маны так высоко, как только это было возможно. Мужчина тяжело вздохнул. Теперь у него не оставалось никаких сомнений, а значит, не оставалось и выбора. Лишь на мгновение веки прикрыли уставшие глаза, но, когда они поднялись, из-под завесы на мир смотрели два голубоватых колодца маны, два источника чистой силы. Отведя руку с посохом в сторону, второй рукой волшебник провел резкую линию от его набалдашника. В воздухе проявилась сотканная из маны фигура волка. Обращаясь к ней, маг прохрипел низким голосом: - Смотри, мать-волчица. Он посмел осквернить твоё дитя. Мана полностью оторвалась от посоха. Постепенно формируясь, она плавно опустилась к земле, и едва лапы коснулись камней, по образу волчицы прошла резкая волна, материализуя её полностью. И она зарычала. Грозно, утробно, всем своим видом показывая, что нарушителю покоя пощады не будет. Низко прижав к земле хвост и угрожающе им повиливая, черный, как смоляной дым, волк обошел юношу. В отличие от волчицы, он не рычал, только оголял передние клыки. Два зверя в молчаливой схватке уставились друг на друга. Перехватив поудобнее посох, волшебник тоже приготовился к битве. Внутреннее чутьё кричало ему, что эта битва будет из тех, в которых на кон придется поставить жизнь. И если с этой башни хотя бы один из них пятерых уйдет живым – одно уже это будет победой. Лишь бы последним оказался не тот, кто захватил разум глупого юнца…