Чудовище

Снилось что-то бессмысленное. Пора бы привыкнуть. Чувствую себя отдохнувшим и полным сил. Но при попытке потянуться сталкиваюсь с помехой. Что такое? Дергаю рукой еще раз – никак. Вторая рука также! Да я связан! Длина наручников позволяет мне сесть. Руки по обе стороны от меня прикованы к кровати. Ноги связанные между собой. На шее я чувствую какой-то ошейник. И я бы мог подумать, что Трандуил разошелся и решил продолжить, но на моём плече лежат мои чёрные волосы! Проклятье! Я дергаю руками от злости. Кровать и наручники с легкостью выдерживают мою отчаянную атаку. Мне нужно взять себя в руки. Успокоиться. Выдохнуть и просто воспользоваться магией, которой во мне предостаточно. Но вместо свободы, мои руки получают электрический разряд. Я вскрикиваю. Меня всего передергивает, и я еще раз со злости дергаю руками. Меня поймали! – Доброе утро, ваше высочество, – знакомый голос удивляет своей будничностью и спокойствием. Мирэнер проходит в спальню и ставит на столик поднос с завтраком. Кланяется. – Выпусти меня, – рычу я и встречаюсь с его насмешливым и высокомерным взглядом. Змея! – Ваша свобода будет вам кое-чего стоить, – холодно отвечает он и разворачивается к выхожу. – Стой! – он останавливается, но не оборачивается. – Что тебе от меня надо? – спрашиваю я почти на всё заранее готовый. Медленно, как-то кокетливо и игриво, слуга оборачивается и подходит ко мне. Садиться на край кровати. Берет с подноса ложечку, зачерпывает кашу и приближает её к моему лицу. – Позвольте за вами поухаживать, – с видом оплота добродетели предлагает он мне свои услуги кормильца. – Издеваешься? – сложно выразить насколько меня это злит. – Нет. Наоборот! Как же ваше высочество соизволит кушать, если руки заняты? – точно издевается он. – Ешь, – в голосе просквозило угрожающей настойчивостью. – Здесь яд? – Здесь углеводы, – как дураку объясняет он. Я открываю рот, и ложка оправляется в него. Снимаю кашу зубами и пережевываю. Она безвкусная и склизкая. – Вы соль вообще не едите? – У нас много чего не принято, – держит он уже вторую ложку. Я принимаю ее, но кажется сейчас всё полезет обратно. Противная каша. – Хватит, – кривлюсь я, видя надвигающуюся тень третей ложки. Мирэнер с секунду разглядывает моё лицо и убирает орудие пытки. Берёт стакан. – Пей. Пью. Что-то теплое и горьковатое. Вот это точно отравлено. Зелёные, слегка раскосые глаза внимательно заглядывают в мои. Так проходит уже пять секунд. В гляделки играем? Что-то мне не весело. – Мне всё равно кто ты, – неожиданно начал он, – как ты здесь оказался, и зачем. С каждым его словом взгляд тяжелеет. В нем раскаляется ненависть и обращается в сталь. Если бы можно было резать взглядом, мне бы сейчас непременно досталась пара глубоких порезов, возможно смертельных. Мне не нравятся его глаза, его тон, он сам. Ненавижу. – А мне наплевать на ваш жалкий народ и никчемные страсти. Отпусти меня, и я навсегда покину ваш мир. – И как ты это соизволишь сделать? – ухмыляется он, нагло бросая вызов своими словами. – Отпусти меня! Я не хочу тратить силы на эти оковы. – Думаешь, тебе хватит их, чтобы вернуться назад? – Назад я не вернусь! – Выгнали из дома?– он говорит это с таким едким сарказмом, что я на миг теряюсь. – Ясно! – победоносно выпаливает он. Встаёт и уходит, быстро проскальзываю по ковру как тень летящей птицы. *** Трандуил. – Он сбежал из другого мира, – Мирэнер говорит быстро и взволновано. Я наблюдаю за ним, как он ходит из стороны в сторону. Слуга полон энергии, не смотря на случившееся накануне. В отличие от меня, Мирэнер наверно знает какой-то секрет, как быстро вернуть утраченную энергию. Лично я чувствую себя выжатым и разбитым. Уже не говоря о моих душевных терзаниях и муках. Но даже здесь не всё так просто. Дело не только в беспокойстве за свое дитя, неясности будущего и постоянной опасности. Меня смущает факт того, что я на какой-то миг сумел забыться и получить искреннее и глубокое наслаждения от пережитого извращения. Это меня тревожит и заставляет грызть, изводить себя, что рушит в крах любую попытку отдохнуть. – Наш мир – перевалочный пункт, чтобы возобновить затраченные силы и бежать дальше. Он не был намерен здесь оставаться или задерживаться дольше необходимого. Надо же. Он мог уйти и бросить нас в таком положении. Без Леголаса. Вряд ли в нем нашлось бы благородство, чтобы вернуть всё как было перед тем как сбежать. Ужасно. – Ваше величество, вам хуже? – спохватился Мирэнер, увидев мою реакцию на его слова. – Нет… Насколько надежны его оковы? – Точно не могу сказать. Но они могут и не выдержать. Так что оставлять надолго его одного нельзя. У меня есть план. Вы будьте здесь, постарайтесь отдохнуть, а я к нашему злодею. И Мирэнер оставляет меня одного. *** Локи Он врывается в комнату черным смерчем. Глаза горят, ноздри раздуваются. Его решительностью можно колоть орехи. Самое интересное, что он, не смотря на вчерашнее, светится энергией. Мне бы так. – Сделка! – объявляет он безапелляционно. – Что сделка? – с насмешкой уточняю. – Мы высвободим тебя, если ты вернешь нам принца. Иначе я дам весточку в твой мир, где тебя искать, и ты будешь дожидаться гостей в заточении в темнице. Его решительность пугает. Кажется, стоит мне отказаться, и он порвёт меня на кусочки, или даже съест. Ах да, они не едят мясо. Я одариваю его скептическим взглядом. – Как? – Что как? – передразнивает он меня. – Ты передашь им эту весточку. Он вскидывается, и взгляд его становится безумно-кровожадным. Словно он жаждет это сделать и посмотреть, как пришедшие за мной учинят кровавую расправу. Я откровенно не понимаю случившейся с ним метаморфозы. Как он из скромного послушного слуги смог обратиться в злобного инициатора? Раздвоение личности? – Это мои заботы. А вот когда они придут, это будет уже твоей проблемой, – он садится на край кровати, вдруг скромно положив ладони на колени и опустив ресницы. – Неужели ты думаешь, что всё о нас знаешь? – поднимает глаза, в них колкий зелёный лёд. – В нашем мире есть вещи, которые тебе не постичь ни умом ни сердцем… Ни первого ни второго не хватит, – добавляет он надменно. Я ему сейчас нос разобью лбом! Хотя, не дотянусь. Сел бы поближе… – Не скалься так, морщинки появятся, – заботливо советует он без всякого лицемерия. Ненормальный. Если он продолжит так быстро меняться в лице и поведении, у меня проявится нервный тик. – Так. Я согласен. Я вам возвращаю Леголаса, вы меня отпускаете? Эльф весь во внимании. – Тогда снимай наручники, я отведу. – Нет, – добродушно отвечает он, словно это просто была част дружеской беседы. – Уговор звучит не так, – сейчас будет поправка на ветер, – ты возвращаешь Леголаса из тьмы, в которую завел его. Возвращаешь ему его облик. Потом мы освобождаем тебя, и ты навсегда покидаешь Арду. О как. Значит, просто паука возыметь им мало. Им необходимо его в человеческий, то есть, эльфийский вид привести. – Я согласен. Вот только как я вам буду помогать, если я прикован к кровати? – Не беспокойся на этот счет. Надеюсь ошейник тебе не мешает? – напоминает он ещё об одном элементе оков. – Не могу так сразу сказать. Эльф улыбается одними глазами. Меня бесят эти глаза. Как только высвобожусь, я вырву их. – Мы заключим сделку. Чтобы она возымела настоящую силу, я проведу ритуал. В таком случае, сторона, не исполнившая свои обязательства, поплатится за это жизнью! Это немного напрягает. С другой стороны, если этот ошейник есть сильный антимагический артефакт, то пока его не снимут, я не на свободе. Значит договор дает гарантии и мне. – Я согласен. – Умница. Точно вырву глаза! *** Эльф зажег вокруг постели свечи. Разбросал какие-то лепестки и ягоды, что-то приговаривая на своем языке. Достал жуткую на вид книгу с пентаграммой, в кожаном переплете и, вынудив меня сесть по-турецки, сел поближе ко мне. Между нами стоит чаша. Эльф шепчет что-то и от нее поднимается зеленоватый пар. – Эта чаша свяжет нас контрактом вечным, пока не будут исполнены его условия, – вокруг нас неестественно начинают кружиться тени, даже сквозняк стал ощутим и он больше похож на ветерок. Да этот эльф колдует по-настоящему! Мне даже интересно. – Одна капля крови в залог, – он надрезает ножом край ладони, – моя, – кровь капает в чашу, от этого она вспыхивает, распуская вокруг горьковатый пар. – Одна капли крови, – тянется ко мне, и я только успеваю возмущенно открыть рот, как он режет мою руку, скованную цепью, – твоя, – окунает нож запачканный моей кровью, и чаша вспыхивает снова. Мне кажется воздух наэлектризован. Я слышу щелчки и вижу всполохи огня. Эльф рисует в воздухе между нами круг. – За обман и подлог прольётся она вся! И опустеет плоть, обращаясь в грязь! – смотрит он на меня с угрозой, зелень его глаз расплывается передо мной и у меня начинает кружиться голова. – Пока не исполнено обещанное, мы вечные рабы друг друга. Вечные и верные! И смерть тому, кто от обещания своего отступится! Ощущение, словно в этой спальне собралось множество духов, настоящий шабаш. Они окружили нас и являются свидетелями ритуала. – Я Мирэнер, сын великого чародея крайних северных лесов Азаила и княгини третей луны Ганаи, клянусь, снять наложенные на тебя оковы, связывающие душу и тело, как только ты… Эльф делает паузу, явно опомнившись, что не знает моего имени, которое я должен назвать. Придется представиться: – Локи Лафейсон, – говорю я на порядок тише чем Мирэнер. – Локи Лафейсон, – продолжает он ровно с того места, где остановился, – не вернёшь нам принца Леголаса живым и невредимым в его прежнем обличье! – дальше добавляет тихо и быстро, – повтори свое обещание и скажи «клянусь». – Я верну вам принца Леголаса, – повторяю я с гораздо меньшим энтузиазмом, чем эльф, – живым и невредимым в его прежнем обличье. Клянусь! – пародирую я под конец фразы пафосный тон эльфа. И тут же, словно откликаясь на мои слова, вокруг что-то завывает, крутится, сжимая нас в кольце, и затягивается воронкой в чашу. Мирэнер поднимает ее к моим губам и мне приходится испить горькой коричневой жижи, следом за мной глоток делает он. Кажется что я только что выпил весь хаос оживший вокруг. Всю энергию кружившую и буйствовавшую над нашими головами. Сами эти слова и обещания. – Теперь, Локи, мы связаны древнейшим заклинанием. Если ты не выполнишь обещанное – умрёшь. Так же и я обязан даровать тебе свободу, после выполнения тобой поставленного условия. – То есть, если Леголас не совсем окажется жив и здоров, то я помру? – уточняю я. – Живым и невредимым, – пожав плечами отвечает эльф, и встаёт, направляясь к выходу. – Эй. Куда ты? – если условия такие, то стоит поторопиться – шансы вернуть принцы невредимым с каждой минутой тают. – Вернусь скоро. Подожди. *** Трандуил. – Ох, вы были здесь? – удивляется Мирэнер, увидев меня за дверью. На его лице абсолютное измождение. Он пытается отдышаться, прийти в себя. Устало садится на диван и ставит на пол странную чашу. Я раньше ее никогда не видел. – Что ты сказал про своих родителей? – сажусь я рядом, почему-то припоминая именно эту часть разыгранного спектакля. Из всего сказанного она мне показалась самой странной. – Что вообще там сейчас было? – Ох. Родители… Думаю Локи ни к чему знать, что моя мать была придворной кухаркой, а отец кораблестроитель, – Мирэнер проводит рукой по взмокшей шеи, – и я вовсе не маг… А то, что было – чистой воды блеф. – А он поверил? – Надеюсь на это. Иначе беда. – Что теперь? – Я сниму с его рук и ног оковы. – Но тогда… – Его будут держать оковы веры в неминуемую смерть. – Ты ведь точно так же мог взять с него клятву, что он вернёт все на место и, не причиняя впредь никакого вреда, уйдёт из нашего мира навсегда. Сформулировать иначе. Но теперь где гарантии, что он нам не отомстит когда поймёт что в безопасности? – Нет гарантий. Но если бы я просто взял с него обещание, то не получилось бы обряда. Так мы оба под страхом смерти. Это имеет больший вес и силу убеждения. И… – Мирэнер смотрит мне прямо в глаза, – не беспокойтесь, если его мести не избежать, то вас она не заденет, – и снова смотрит перед собой, – она всецело моя.