Чудовище

***Трандуил Мы пошли втроем. Был уже вечер. Незаметно покинули замок через главные ворота в момент смены караула. Я позаботился заранее, о необходимой нам заминке. Вышли именно так, а не через потайные ходы, чтобы Локи было легче ориентироваться. Место, где маг повстречал моего сына и бросил, забрав его лицо, я и без него мог указать. Но не подал виду. Пускай он действует как знает. Мы на том самом месте. – Объясни, что именно ты сделал с Леголасом? – спрашивает Мирэнер у Локи. Мне самому тошно даже смотреть в его сторону. – Я обратил его в паука, – сказал он не глядя ни на кого из нас, будучи больше заинтересован кустом в гуще чащи, – и, если быть честным, понятия не имею где теперь его искать. А вы уверены, что ваши бравые воины не зачистили его, как любят это делать? – это уже обратив ко мне лицо. – Уверен, – еле сдерживаю я эмоции, – с тех пор не было ни одной операции. – Тогда не знаю, позовите его как-нибудь. Я понятия не имею где и как его искать, – говорит он настолько легкомысленно, что кажется, он не так уж и напуган обещанным исходом провала. Мирэнер смотрит на меня так, словно я в самом деле могу позвать его. О, Эру… Как? – Трандуил, ты же маг, действуй! – говорит мне Локи. Что?! – Не смотри на меня так. Используй уже свою силу, – разводит он руками в стороны и явно ждёт от меня действия. – Может быть вы в самом деле… Вы ведь можете обратиться к деревьям, к птицам, узнать где они видели Леголаса, – добавляет Мирэнер. Кажется, он принял сторону врага. – И насколько по твоему мнению, сильна моя магия? – спрашиваю я у Локи, стараясь сделать голос более ровным, а тон хладнокровным. – Ты мог бы найти Леголаса без проблем, а мне осталось бы лишь снять заклинание и на этом наше неприятное знакомство завершилось бы, – явно злится он, словно объясняя прописные истины. – Я попробую, – хоть в прошлый раз ничего кроме смутных образов я не уловил, когда обратился за помощью к лесу. Боюсь, сейчас увижу то же самое. Я иду к дубу и, приобняв ствол, прижимаюсь к шершавой коре щекой. – Покажи мне… покажи, – говорю я с ним, чтобы остальные не слышали, – покажи мне. Где Леголас? – шепчу с закрытыми глазами. И словно погружаюсь в сон. Голова тяжелеет, кажется, весь я сжимаюсь в крошечную точно на лбу, которая сама по себе начинает расти и становится безмерной. Ощущение, что падаю навзничь, но за мной не оказывается земли, и я лечу в пустоту. От чувства свободного полета замирает сердце, а дальше вокруг меня вспыхивают смутные образы, постепенно проясняющиеся и приходящие в движение. Я вижу корни деревьев, в которых путаются непослушные ноги. Не человеческие ноги. Чую сырую землю, к ней хочется прижаться поближе, чтобы спрятать уродливую плоть, которой обросло взбудораженное существо. Мягкий пружинистый настил из веток, травы и листьев, по которому перебирают черные паучьи ноги. И Горы. Приходится бежать по неприкрытому тенями леса простору, но в лунном свете хватает храбрости на этот бросок. Там его не настигнут коварные стрелы и клинки своих же собратьев. Там безопасно. Там, на хребте Мглистых гор, на западе, в стороне Черной пущи. Орки и потомки Унгулианты не страшны ему. Не их он боится. Когда я открываю глаза, понимаю, что они влажные от слёз. Почему я не видел все это раньше? Может быть боялся увидеть? Не хотел принять правду. – Он в Мглистых горах, – говорю я, прижимаясь спиной к стволу, меня снова покинули силы.Слабость накрыла душной волной, лишая мысли и тело воли. Мой измождённый разум проситься во мрак, ко снам. Словно сам Ирмо напевает песни о садах Лориена. Так хорошо было бы сейчас оказаться там, хотя бы во сне. Нельзя. – Может возьмем с собой воинов? – предлагает Мирэнер. – Так не пойдет. Он их не подпустит к себе. Он боится… нас. Боится эльфов. Мы должны идти одни. Даже если бы я взял с собой отряд и приказал им не сметь убивать пауков, боюсь такого приказа могут и ослушаться, если паук нападет. А он может напасть, чтобы защититься. Тем более это может оказаться совершенно не тот паук. Леголас сейчас не в состоянии мыслить, я почувствовал эту заторможенность его разума. Он движется инстинктами. Ему страшно, но он не убийца. Он просто спрятался и пытается разобраться в себе и в ситуации. Но упрощенный мозг не способен справиться, освоиться с эльфийской сущностью и позволить анализировать и размышлять. Страшно думать об этом. Вдруг пути обратно нет, и Леголас больше никогда не станет прежним? Вдруг его разум окажется навсегда искажен? Вдруг…. – Ваше величество, – настороженно обращается Мирэнер, – если мы идем одни, то должны делать это сейчас. Я встречаюсь с ним взглядом. – Нам нужно вернуться за оружием, – говорю я, понимая, что это отнимет еще больше времени. Оно как кровь. Утекает, не вернуть. Чем больше теряешь, тем ближе к смерти. – Зачем? – вопрос задает Локи. – Как ты будешь защищаться, если на нас нападут? – интересуюсь я. В качестве ответа Локи демонстрирует свое мастерство, я и Мирэнер наблюдает за этим как завороженные: в раскрытой ладони мага из воздуха концентрируются капли воды, мгновенно обращающиеся в лёд и, сияя синим, сливаются в острую льдину. Взвесив её в руке, Локи размахивается и поражает ударом ледяной стрелы дерево. В нём остается обширная рана, и дерево покрывается льдом. Иней доползает до моих ног. – В случае необходимости я сумею за себя постоять. – Ты вооружен, – обращаясь к Мирэнеру, констатирую я, видя выпуклости эфесов на его поясе под платьем. Он спрятал оружие почти незаметно. Два тонких клинка. Мирэнер утвердительно кивает, обходясь без демонстрации. – Отлично, тогда вперед. – А ты сам? Где твои стрелы, эльф? – спрашивает в спину Локи у меня. Я вынужден терпеть его тон, его слова, его присутствие, вынужден. – Предпочитаю ближний бой. Если что, стрелок у нас ты, – отвечаю я, крепко сжимая кулаки. Иначе отсеку ему голову, прямо сейчас! – Отлично, – кривляется он позади. *** Когда мы выходим из леса, в небе уже полноправно властвует луна. Мы шли короткой тайной тропой и шли очень быстро. Меня постоянно душит ощущение тающего времени. Кажется, его вовсе нет. Что уже поздно! Невыносимо. – Куда дальше? – не заставляет себя ждать вопрос. – Решай быстрее – время! – предостерегает Локи, от чего становится совсем дурно. – Ты узнаешь его? – хочется знать мне это. Локи отводит взгляд в сторону, раздумывая о чем-то и отвечает: – Да, – без всяких «наверное» или «может быть». – Точно? Мое недоверие его раздражает. Словно я пошатнул его и без того робкую уверенность в собственных словах. – Точно! – злится он. Не любит когда заставляют сомневаться в самом себе. А мне было бы лучше знать, что возможна погрешность, чем быть обманутым и совершить ошибку. В любом случае, ему нельзя доверять. И я не доверяю. Накинув на головы капюшоны, мы сначала движемся вдоль леса. – Стоп! – говорю я, когда мы настигаем большой валун на окраине леса. Я пригибаюсь к земле. Ставлю руки в упор перед собой и наклоняюсь еще ниже, встав на колени. Смотрю на этот камень, и он кажется мне знакомым… с такого ракурса, снизу. Я подхожу к нему. Присаживаюсь на колени и приникаю к нему грудью, щекой и ладонями. – Покажи мне, – шепчу я ему, но мне отвечает каменный холод и тишина. – Ну не так, – вмешивается Локи, – дерево живое да, но не камень, хоть и сидит в земле. Его надо кровью окропить, тогда может быть будет контакт. Его нужно "оживить". Кровью? У нас не положено. Страшно звучит. Встречаюсь взглядом с Мирэнером и понимаю, что он поддерживает сказанное. Я вынимаю короткий меч и режу руку. Больно. Хоть и случалось пережить настоящие боевые ранения, опасные, серьезные, а это всего лишь царапина по своей сути. Но самому себе резать руку, пускай и не сильно, как-то по-особенному больно. Неприятно и странно. Неужели это сработает? Я пачкаю кровью камень. За спиной ни Мирэнер ни Локи не напоминают о своем присутствии. Не мешают мне. Наверно я делаю всё так как надо. Снова прикладываюсь к камню ухом. – Расскажи, покажи, – шепчу я беззвучно, – где Леголас. Куда он пошел? Камень теплеет. Кажется я падаю на землю и остаюсь лежать на траве, пока мир вокруг тяжелеет и сужается до пульсирующей точки между глаз. Падение, сердце пугается его. Но разум принимает. Так надо. Со смирением, безропотно принять эту темноту, в которой приходиться тонуть, уходить ко дну, прежде чем снова вспыхнет свет и перед глазами предстанет видение. И я вижу этот камень. Возле него останавливался Леголас. Смотрел на него пытаясь запомнить. Будто боялся потерять ориентиры и саму возможность вернуться. Хоть и знал, что пути назад ему нет. Он обогнул камень слева и отправился к горному хребту. Ушел прямо в сторону сияющего над темными вершинами Морвиниона. Еще один ориентир. Он очень боится заблудиться, хоть и прекрасно знает эти места. Но мозг паука не дает развернуться сознанию эльфа, скомкав его как шерстяное покрывало в ореховую скорлупу. Так невозможно думать, понимать, запоминать. Лишь инстинкты и неясное слабое мышление. Мне снова становится дурно. Даже камень говорит мне, что сейчас, пока Леголас в теле паука, он не является самим собой. Он просто напуганное животное. Страшно и мне. – Куда идем? – не терпится Локи. Он нервничает. Сейчас я это вижу. Он не сумеет вернуть Леголаса, если разум того окажется искажен превращением. – Сколько у нас времени? – спрашиваю я. Локи смотрит на меня удивленно приподняв бровь. – Сколько есть времени, прежде чем твое проклятие станет необратимым? – уточняю я. Локи вздрагивает. Вскидывается, и проходит мимо вычурно, выпрямив спину, заложив назад руки. Почти похож на короля. Но такие как он королями не бывают. – Успеть бы до восхода! – говорит он раскидывая руки с пафосом, будто это часть поэмы. – Туда? – встав в нужном направлении и указывая в сторону сияющей звезды, той самой. Морвинион – проблеск в ночи. – Да. И мы спешим к хребту. ***Локи Фарс, обман и провокация. Ложь и наветы. Наверняка этот темный эльф меня обдурил. Ритуал выглядел и ощущался вполне реалистично. Но мой ошейник работает очень дурно. Практически не сдерживает меня. Есть повод засомневаться в подлинности всего произошедшего. Если не работает ошейник, не должен работать и договор. Но я опасаюсь это проверять. В любом случае, так и быть. Я верну принца, если это будет еще возможным, но дальше… кто-то останется без глаз! Даже если всё правда, и ошейник не мешает мне действовать лишь во благо или что-нибудь подобное, то я после закрытия контракта дам понять Мирэнеру кто, где, как и насколько не прав. А если все это блеф, тем более. Я его заставлю страдать и пожалеть о том, что их… как его… Илуватар, дал ему жизнь! Да. Но пока что не буду рисковать. Нужно найти паука. И в этом я всецело надеюсь на Трандуила. На какого паука он пальцем покажет, над тем и буду ворожить. И очень надеюсь, что это окажется нужный паук – силы свои мне нужно беречь, с их остатками придется отправляться в дальнее плавание. – Что? – резко спрашивает черный, почувствовав мой взгляд. – Вот думаю, как будет грустно расставаться с тобой, когда все вернется на круги своя. – А у тебя есть желание задержаться? – удивляется он. – Если ты тут же не уберешься из нашего мира, я тебя сдам твоим. – И как? Мне в самом деле интересно, как сын княгини какой-то там третей луны и великого чародея, являющийся слугой при дворе лесного эльфа может это сделать? Мне все больше кажется, что меня обманули. Может быть, что-то все-таки было подмешено в ту противную кашу или питье? Наверняка. – Я же говорил, это не твоего ума дело. Но ладно, – решает снизойти он, – у меня есть твои волосы. Они являются прямой нитью к твоей прошлой жизни. Через нее я могу связаться с теми, кого ты знал в том мире. И послать им сон, где всё будет подробно рассказано и показано. Сны не знают преград, миров и измерений, а я умею в них путешествовать. Вот и всё, – самодовольно завершает он своё объяснение. Сны! В это больше верится. Он вполне похож на мага сновидений. По крайней мере, может им являться. Это специфический дар. Если маг практикует сны, он редко бывает полезен наяву. И проверить никак. Если только он в самом деле сделает обещанное. Но я не желаю встречи с асами. И волосы как раз он мог срезать пока я спал. А это очень хороший проводник. Проклятье. – Да не бойся, не испортил я тебе прическу, – смеется он надо мной, увидев, как я трогаю свои волосы, словно могу обнаружить пропажу. – Ха-ха, – изображаю я саркастический смех. – Тише, – пригибаясь к земле шепчет Трандуил. Мы уже подошли достаточно близко к горному хребту. Деревья и кустарники здесь хоть редкие, но есть. Много каменных обломков, словно мы у самого подножья. За одним из больших осколков мы прячемся. Дальше по курсу роща, от которой несёт сыростью болота. – В чем дело? – не нравится мне происходящее. Для чего я сейчас должен сидеть за каким-то камнем с двумя эльфами? – Там огонь, – объясняет блондин. – А раньше нельзя было заметить? – Раньше дыма не было. Огонь развели только-что, – Трандуилу явно не нравится мой тон. – И что с того, что огонь? – все никак не вникну я. – Орки, Локи. Орки, – тихо, но с ноткой раздражения проговаривает мне на ухо Мирэнер. Меня аж всего передергивает – его дыхание опрометью опалило мою кожу. Как огнем дышит. Горячо. – Что делать будем, генерал? – не без сарказма обращаюсь к Трандуилу. – В обход, – он сарказма не заметил. Он сосредоточен на ситуации. – Слева пойдем. Там деревья гуще и высокие заросли вереска. Там надежнее. Выйдя из укрытия, я наконец вижу дым, поднимающийся в небо сизой змеёй. Стали различимы даже шумные голоса. Слышно пьяный смех и неразборчивые разговоры. Мы пробираемся очень тихо. Эльфы обнажили мечи. Трандуил идет первым, я посередине, Мирэнер в арьергарде. – Их четверо, – говорит Мирэнер неизвестно на каком основании сделав такой вывод. – Скорее всего, – подтверждает Трандуил. При том говорят они так тихо, что я еле различаю. А они то и вовсе друг друга слышать не должны, но слышат. Одним словом – эльфы. Я фыркаю, и еле отмахиваюсь от мысли про их большие уши. А то ненароком еще и засмеяться можно. Мы почти прошли. Шум орочьего перевала где-то позади. Нас щедро обливает светом луна, и радостно провожают своей атональной музыкой сверчки. Но эльфы все еще настороже. Оружие не убирают. И тут случается то, чего они, видимо и ожидали. Нечто нападает из кустов на идущего позади Мирэнера. Валит его на землю, рыча и пытаясь достать острыми зубами. Мирэнер упирается в огромного волка, нависшего над ним, коленями и локтями. Мечи не достают до грязной шкуры. Стоит поменять позицию рук, чтобы нанести удар, но тогда зубы передавят глотку эльфа смертельным капканом. Ну уж нет. Этого эльфа убью я, только я, и никто кроме меня. Это моя личная привилегия. Это мое поощрение за пережитое! Его смерть – моя! Рык обращается в жалкий скулеж. Волк отползает в сторону, вмиг окоченевший. С пробитым насквозь боком толстой, острой, стрелой изо льда. Мирэнер, выныривая из охватившего его оцепенения, встает на ноги. Сразу в боевую стойку. Оружие на врага. Но враг уже издох. – Расслабься. Он лишь чуточку подпортил твою прическу, – не могу я не съязвить. Эльф злобно сужает глаза, этим взглядом одаривая меня всею ненавистью мира. Мне эта ненависть как манна небесная. Если бы к ней прилагалась истерика и вопли, я бы сидел в первых рядах с попкорном. – Тихо, – Трандуил насторожен пуще прежнего. Присел, прислушивается. За деревьями раздается вой. – Бежим! – моя первая реакция. – Нет, придется принимать бой. Я окидываю взглядом местность и понимаю, что до горного массива бежать минимум пять километров. От погони не уйти. Нужно сражаться. Из чащи слышаться голоса. Недовольные, воинствующие, мужские. И звериное рычание. Первым из темени кустов выпрыгивает волк. И летит на меня. Все как в замедленной съемке. Огромные искрящиеся желчью глаза. Желтые острые клыки, черные губы, с них капает пенящееся слюна. Морда кажется размером со всего меня. Один укус и я окажусь внутри серого волка как глупая беспомощная героиня сказки. На самом деле мне ни капельки не страшно, я просто ошарашен этой неожиданной картиной летящего на меня зверя. Удивляюсь я не долго. Инстинкт самосохранения дает сигнал ногам, и я просто отхожу в сторону, уворачиваясь. Волк приземляется. Кажется земля подпрыгнула от этого удара. Он тут же разворачивается ко мне и готовится для следующего прыжка. Не настигает меня его клыкастая пасть. На половине полёта он вдруг резко снижается. Траекторию ему помог скорректировать Мирэнер, вспоров брюхо своими клинками, проявив недюжинную ловкость и умудрившись нанести удар пока косматая тварь была в воздухе. – Квиты! – выкрикивает он, резко развернувшись ко мне, что аж волосы взмыли вверх как стая черных птиц. И тут же нападает уже на орка. – Да я бы и сам, – честно, чего мне стоило заморозить его? Или превратить в пуделя. – Тебе не стоит попусту тратить силы! – напутствует он, отбивая удар высоченного орка. Мирэнер рядом с ним кажется фарфоровой куколкой. Лёгонький, тонкий, хрупкий. А орк выше него на две головы, шире в два раза, и сильнее должен быть раз в десять. Но скрещенные между собой клинки удерживают удар боевого топора. Даже лезвия эльфийского оружия кажутся чрезмерно тонкими, как только они не раскололись при таком ударе? Эльф отталкивает орка, пиная в живот. Огромная, покрытая рельефными мышцами, обтянутыми серой кожей, машина для убийств снабженная базовым варварским сознанием, этим крайне не довольна. Орк словно не ожидал, что ему дадут отпор. Но если эльфы все такие, что ещё он мог ожидать? Со стороны их схватка выглядит как бой ящерицы и дракона. Трандуил выглядит не лучше, хоть и шире в плечах. Его орк в одной широченной ладони сжимает кривой меч, во второй шипастый молот. Меч проносится над головой короля, тот успевает присесть. Лезвие бы срезало застывшие в воздухе волосы, но лишь ударило по ним – оказалось недостаточно острым. Так, если их четверо, то где еще двое? Я готов в любой момент все обратить в лёд. Всё мое внимание устремлённо к чаще. Прямо из неё или сбоку, в обход, должна явиться еще пара орков, а может быть и волков. За эльфов я не особо волнуюсь. Они хоть с виду и не равные враги, но все-таки побеждают. Трандуил вскрыл горло нападавшему на него орку и идёт на помощь Мирэнеру. Тот скорее держит оборону, чем сражается. Постоянно отбивает, уклоняется, опять отбивает. А вот Трандуил бьет. И каждый его удар норовит быть смертельным. Не только я не забыл о тех двух орках, что до сих пор не вышли к нам на бой. Трандуил тоже настороженно поглядывает на густые тени деревьев. В тот самый миг, как король сражает орка, из густой тени на меня нападает новый враг. Я как раз загляделся на брызги крови, разлетевшиеся веером над падающим орочьим телом! Меня спасает инстинкт, сработавший раньше мысли. Я отбиваю удар ледяным щитом. Он тут же разлетается на куски, не успев даже толком сконцентрироваться. Я падаю на землю, тут же хватаясь за свою руку, которая всё равно получила удар увесистой дубиной, хоть и сквозь щит. Боль вспыхивает резкая, красочная, как фейерверк. Жаль, что мне не весело. Голова, занесшего надо мной шипастую дубину орка, падает, откатывается ко мне. Следом обрушивается тело. – Бежим, – даёт команду Трандуил, поглядывая в сторону зарослей. – А как же четвертый? – спрашиваю уже на бегу. Рука ноет от ушиба. – Он тоже бежит, – отвечает Мирэнер. – За нами? – Нет. Впереди нас. И мне в самом деле удаётся разглядеть тающую в ночи фигуру беглеца. Нам его не достать. На таком расстоянии бессилен даже я. А то, что он удирает – очень плохо. Теперь стоит ожидать засаду на пути. – Всё, – я остановился, мне нужна передышка. Эльфы оборачиваются и смотрят на меня с такой укоризной, словно из-за меня они проигрывают олимпиаду. А я уже не могу бежать. Мы почти у самой горы. Я задыхаюсь от бега. В прошлый раз как-то более экономно я передвигался по лесу с эльфийским отрядом. – Может быть сделаем привал… разведем костёр, выпьем, поедим… – издевается Мирэнер высмеивая мою недостаточную выносливость. – Да. Отличная идея. Заодно займемся сексом! Втроём! – отвечаю я ему в тон. Трандуил вздрагивает. Я ухмыляюсь – для него это наверняка ещё долго будет больной темой. Не положено ведь у них. Ни то что однополый секс, а вообще он сам по себе. Наверно они практикуют непорочное зачатие. Что же, один случай миру известен. А тут они видимо на каждом шагу эти чудеса. Когда мы доходим до подножия хребта, Трандуил снова останавливается и встает в занятную позу, будто нюхает землю. Почти как собака. Блондин садится, подогнув ноги под себя, и закрывает глаза. В его руке земля, он перемалывает ее пальцами. Еле заметно покачивается, словно страдающий яктацией, и беззвучно шевелит губами. – Ну что? Увидел куда он побежал? – спрашиваю я, когда Трандуил поднимает веки. Он молча показывает пальцев в сторону и вверх. Ну вот. Придется карабкаться. – Что встал? – оборачивается ко мне Мирэнер. – Забыл дома альпинистское снаряжение, – язвлю я. – Ну тогда сбегай за ним, – разводит он руками. Можно подумать, он знает что это вообще такое. Выбора нет. Придется. Но не вверх конечно, по отвесной скале. Но по камням. – Если честно, я ничего не вижу, – признаюсь я, пробираясь следом за Трандуилом. – Не капризничай, – ударяет меня по спине Мирэнер. Хлопнул бы он ниже на два пальца, и получилось бы по заднице. Промазал? – Еще раз, и тебя убьёт отдачей. – Может быть, но не сейчас, – загадочным голосом из темноты. Как по волшебству его лицо вдруг проясняется и становится различимо. По волшебству, да. Вокруг нас кружатся и пляшут голубоватые огоньки. Наверно Трандуил наколдовал. – А раньше нельзя было? Я ногу подвернул! – возмущаюсь. Ведь я в самом деле оступился и мог подвернуть ногу. – Не шуми, мы и так легкая мишень, – предостерегающе говорит он в ответ. – Раньше мы бы были слишком заметны. Сейчас нас скрывает гора, – сказав это, Трандуил останавливается и, немного поразмыслив, поворачивает в профиль. Смотрит в сторону. Там в каменной стене, украшенной природным барельефом, темнеет раскол. Узкая щель, уходящая в самую высь горы. – Нет, не, нет, я туда не полезу, – убеждаю я уже нацелившегося в тесный мрак Трандуила. Он одаривает меня гневным взглядом и молча протискивается в щель. Огоньки уже там и вроде бы даже не темно, и не страшно. Вот только хоть и нет у меня клаустрофобии, но все равно эта напасть одолеет. Как можно лезть неведома куда? Откуда он знает куда ведёт этот путь, безопасен ли он? – Вперёд, – похлопывая меня по плечу, Мирэнер предлагает мне отправиться следом. Его рука остаётся на плече как некое издевательское утешение, призванное помочь смириться с участью. Я его сейчас прибью. Вот не поверю, что мои намерения не прописаны на моем лице четко и ясно, но эльф смотрит в мои глаза с наиграно нежной улыбкой. Улыбкой то это сложно назвать, эльфийская Джоконда не напрягает ни одну мышцу лица, он словно кукла. Лживая наглая кукла. – Да туда паук даже не пролезет! – пытаюсь я достучаться до него, вместо того чтобы стукнуть. – Пролезет, – настаивает он. И кивает в сторону расщелины. Я подхожу и понимаю, что пройти здесь можно вполне свободно даже не задевая стены плечами. Да, паук пролез бы. И мне приходится идти. Все равно не по себе. Мирэнер идет за мной. Я вечно как под конвоем. Но так даже лучше. Была бы у меня возможность сбежать, я бы это сделал. Здесь сложно с собой совладать. А потом пришлось бы вернуться из-за нашего договора. Это был бы глупый и ненужный маневр, лишающий нас драгоценного времени, которого в обрез. Кажется, Мирэнер дышит мне в затылок. Мы идем хоть и аккуратно, но быстро. Я резко торможу, ожидая, что эльф не успеет отреагировать, и натолкнется на меня. Но этого не происходит. Слышу лишь настороженное: – Что случилось? Там что-то есть? – Да, – протягиваю я, возобновляя движение. Случилось… нужно кое-кого срочно распять или освежевать, или на костре сжечь. А лучше всё и сразу. – Что же? – А тебе не скажу. Страдай от неведения. Мирэнер хмыкает: – И не подумаю. Так и знал. А расщелина между тем раскрывается настоящей пещерой. Огоньки разлетаются в разные стороны, словно выпущенные на волю птицы. Они даже щебечут что-то, словно живые. И зажигаются ярче. Пещера оказывается не такой уж большой. Посередине с потолка капает вода в небольшую лужицу. Я подхожу к ней поближе и кажется, не вижу дна. Сама вода неестественно синего цвета и совать в нее руку не возникает желание даже под гнетом любопытства. Лучше мне не знать что это за лужа. Трандуил осматривается в пещере, пытается сориентироваться, куда идти дальше. А вариантов минимум два. Если не считать уж совсем узких лазов, в которые вряд ли я протиснусь, не то, что чудовищных размеров паук. Блондин делает свой выбор и приходится идти за ним. Нырнув в рваные края туннеля, мы оказываемся вынужденными пригнуться. Живописно. Странно, но после того, как я получил короля, мне от его присутствия почти противно. Может быть, это поганое чувство от того, что проснулся я после всего не самым лучшим образом? Скорее всего. Просто за блондином у меня закрепились не самые лучшие ассоциации. Надо же. Нашел о чем думать. Трандуил останавливается. Делает это неожиданно. И я еле-еле успеваю затормозить. – Дальше обрыв, надо спускаться. Здесь не высоко. Трандуил поворачивается к нам лицом, присаживается, опуская ногу за край, и уходит вниз, удерживаясь за землю. Его руки пропадают из виду. Я подхожу поближе. Трандуил спрыгивает на заступ и затем на пол. Приходится делать то же самое. Когда я оказываюсь внизу, всеми фибрами души желаю Мирэнеру упасть. Желательно приземлиться как можно больнее. Но он оказывается даже ловчее меня. И приземляется как кошка, почти неслышно. Как это сделал Трандуил я не обратил внимания. Поэтому не могу сказать, свойственно ли это эльфам в принципе, или это личная черта этого… – Что? – осведомляется он, не сумев проигнорировать мой пристальный взгляд. – Нечего, – прошипев, отворачиваюсь от него и следую за Трандуилом. Тот куда-то снова двинулся, даже не предупредив. *** Трандуил. Мы совсем рядом. Кажется, я слышу плач. Испуганный ропот. Здесь, в глубине небольшого провала во мрак. Здесь! Мое сердце замирает, повисая на тонких нитях над неизбежной пропастью. Мне страшно спугнуть собственное самообладание лишней мыслью или даже вздохом. Всё во мне замирает. Огоньки пролетают мимо, дабы осветить тёмную камеру. И в самом её углу синий мягкий свет ловит отблеск во множестве паучьих глаз. – Леголас, – вырывается из глубины души, ожившей надеждой. Моя рука вытянута к нему в единственной мольбе «узнай меня». – Леголас, – тише повторяю я, и отрываю от земли ногу, чтобы сделать шаг. Это тяжело, будто я прирос к бесплодной земле, пустил корни, или стал камнем. Не приближаюсь к съёжившемуся, вжавшемуся в камень существу ни на дюйм. – Это я, Леголас, твой отец, – чуть ли не плачу я, умирая от того, что не могу даже подойти. – Я знаю, тебе страшно, – новая попытка сделать шаг и, преодолевая вязкий ужас, я становлюсь чуть ближе. – Но я помогу тебе. Мы поможем, – я чувствую, как позади меня волнуются Мирэнер и Локи. Что нужно магу для того, чтобы свершить обращение? Может ли он сделать это сейчас? Леголас, вернее то, чем он стал, сжимается еще сильнее и начинает угрожающе шипеть – он увидел Локи. Маг не боится, он ступает уверенно и прямо к Леголасу. Он делает короткий трусливый выпад в сторону Локи и отползает в сторону, прилипнув к стене. – Да стой ты! – раздраженно говорит маг. – Узнаешь? Я пришел снять заклятие, – с некой досадой разводит он руками. – Не усложняй мне задачу, постой на месте, – с этими словами он снова пытается приблизиться к Леголасу. Но Леголас внимать словам не собирается, или он чересчур напуган, или не понимает слов. Второе очень страшно. Леголас движется вдоль стены. Я даю Мирэнеру знак, чтобы тот зашел с другой стороны. Так мы не оставляем Леголасу пути к отступлению. И если на кого-то он и нападет, то на меня. Я перекрываю единственный выход. Леголас оказывается зажат, и бежать дальше ему некуда, и он прыгает в мою сторону. Я готовлюсь принять на себя удар, даже не думая использовать оружие, но Леголас останавливается в двух шагах. Он прижимается к полу. Локи подбегает к нему, кладет руку на черный хитин и торопливо проговаривает заклинание. Свет становится зеленым. По полу растекается дым и поднимается до колен. Черный силуэт уменьшается и тает. слышится какой-то треск, словно что-то ломается, как ветки или кости. Леголас вскрикивает свои голосом. Своим! И тут же становится тихо. В дыму светлеет обнаженное тело. – Леголас!– вскрикиваю я, бросаясь к сыну. Он без сознания, но он это он! Меня трясёт от эмоций, хочется кричать. Я прижимаю Леголаса к себе, приподняв его. Он дышит, он живой, он тёплый. – Отец? – слабый голос у самого уха. Я захлебываюсь окатившим меня счастьем и благодарностью. – Да, это я. Всё хорошо, теперь всё хорошо. Мирэнер накидывает на Леголаса свой плащ. Я кутаю сына в него, не в силах разорвать объятия. – Где я?.. Я хочу спать, – не может он прийти в себя и понять что происходит. Конечно, он изможден. Все это время был в напряжении, в страхе. Но теперь всё позади. Или не совсем всё. Я поднимаю глаза на Локи и Мирэнера. Слуга подходит к магу и снимает ошейник, всё это время сидевший на его шее. Локи потирает шею пальцами, не сводя глаз с Мирэнера. Делает пару легких наклонов головой к левому и правому плечу, словно разминаясь, и отворачивается от него. Вопреки всем ожиданиям, он просто уходит. – Вставай, вставай, – пытаюсь я поднять Леголаса на ноги. – Пускай он наденет мои штаны и обувь, – предлагает Мирэнер. Разумно. Под его туникой вовсе не ясно есть штаны или нет. Вот только без обуви ему будет не очень. Но… это ради Леголаса. Пока я одеваю ничего не понимающего сына, вдалеке раздается страшный грохот. Всю гору трясет, гул и жуткий скрежет оглушает. И вдруг все затихает. – Локи, – с ненавистью проговаривает Мирэнер это имя глядя в сторону выхода, – он обвалил проход!