Доверься мне

Лиса трясло. Мысли путались, а в голове настойчиво звучала фраза «Что ж ты, изверг, делаешь?!». Но парень же чувствует себя виноватым! Он же не верит, не понимает, что Лис на него не злится! И, в конце концов, он ведь согласился сделать это в самом начале, и вернуть мальца к нормальной жизни!  — Лисандр, ты дурак, полный дурак, — застонал мужчина, хватаясь руками за голову. Совесть будто стояла в дверях, пряча за спиной косу и злобно ухмыляясь. Леро запустил руки в волосы. В душе смешалось всё, что могло смешаться. Страх перед болью, облегчение, что он будет прощён, радость, что его приняли. Обрывки снов и видений, воспоминания и тайные мечты. Но именно эти два чувства — ожидание и страх — заставляли так сильно нервничать. Ожидание неминуемой боли, но и желание, чтобы это наконец произошло, чтобы ничего не отяжеляло душу. Это те страшные моменты, когда внутри будто всё сжимается, сворачивается в клубок. А ещё где-то в самом дальнем уголке души зарождаются надежда и паника. Паника, ужас перед тем, чем будто пропиталось всё в квартире, что зависло в воздухе. Перемены… Рука об руку эти чувства растут, и действуют воедино. И оттого, что есть надежда, растёт ещё большая паника. Лис медлил. Вот он уже стоит у дверей, крепко сжимая в руке ремень. А за дверью — Леро, ожидающий наказания. Мужчина вдруг подумал — каково это, когда в страхе ждёшь неминуемой расправы? Лучше не медлить, встряхнул головой Лисандр и открыл дверь. Юноша, следуя приказу, не был раздет полностью — на парне был халат. Но одно лишь движение — и он будет нагой.  — Ты готов? — слишком резко, Лис услышал свой голос будто из стороны. Мальчик вздрогнул и, косясь на орудие наказания, твёрдо ответил:  — Да, сэр. Это вечное «да, сэр» сделало своё дело: Лисандр вошел в комнату и, присев на кровать, усадил рядом юношу. Нельзя вот так, нужно, чтобы малец понял, в чём суть. Лис отложил ремень и приобнял мальчика:  — Леро, я хочу, чтобы ты знал: я наказываю тебя не потому, что ты плохой, а потому, что ты ошибся. Каждый имеет право на ошибку, — И ты, Лис, сейчас делаешь одну из самых глупых ошибок в своей жизни, продолжил он в уме.  — Сэр, я…– Неуверенно начал парень — Я рад, что меня приняли. Я хочу, чтобы меня простили. И я хочу… Хочу быть лучшим, — тихо выдохнул Леро. Лис сглотнул. Опять ведь всё не так. С самого начала всё наперекосяк.  — Ты и так хороший, и так мне нрав… — мужчина остановился на полуслове. Ну и чего ради он сюда пришел? Лис с сожалением посмотрел на ремень — нужно действовать, пока лишнего не ляпнул. Но и молчать он не мог — нужно было сблизиться, поддержать парня, разрядить обстановку. «Ну и как, получилось?» — ехидно подумал Лисандр, глядя уже на замершего Леро.  — Раздевайся и ложись, Леро. Сорок ударов… Сорок, ты знаешь, — мужчина ещё раз вздрогнул, когда мальчик послушно скинул халат и, положив под живот сложенное в четыре раза полотенце, перевесился через спинку кровати. Ноги до пола не доставали, но парень свободно мог опираться руками о кровать.  — Прошу Вас, сэр… Похоже, Господин и сам переживал. Его слова… Его слова! Он будет прощён! Это стоило больших усилий — сидеть рядом с Ним, не у ног, а рядом, хотя за столом он всегда сидел рядом. И ждать боли. Как давно его последний раз наказывали? Если память не подводит, около чётырёх месяцев назад. Да, вроде так. Синяки месяц не сходили. А сейчас? Господин, кажется, расстроен… Он ведь и в этом виновен?  — Сэр, я… Я рад, что меня приняли. Я хочу, чтобы меня простили. И я хочу… Хочу быть лучшим, — слова дались с большим трудом. Зато какое облегчение они принесли! Лисандр, глубоко вздохнув, стал рядом:  — Сорок ударов, Леро. Я рядом, — почему-то хотелось произнести это «я рядом». Ещё и повторить. Вместо этого Лис положил ладонь к пояснице юноши, удерживая того на месте.  — Готов? — спросил Лис и, лишь дождавшись тихого «да», ударил. Леро знал, какой обычно бывает первый удар. И вроде бы и привык к боли… Заслуженной боли. И всё равно пришлось закусить губу, чтобы не вскрикнуть. По ягодицам растеклись жар и боль. Мысленно ухватившись за «один», мальчик улыбнулся — ведь сэр Лисандр не видит его лица, а радость вдруг накрыла с головой. Следующий удар оказался сильнее — как будто первый был всего лишь проверкой, и юноша таки тихо вскрикнул, когда боль усилилась. Так как кожа стала ещё чувствительней — третий удар был болезненней двух предыдущих вместе взятых. Парень снова вскрикнул, но при следующих ударах боль слилась воедино, и сознание сосредоточилось на интервалах между ударами. Зад горел, горло начало саднить от криков и хрипов, голова болеть от сдерживаемых эмоций. Парень повернул голову и скосил глаза на мужчину. На лице выражение… Страдания? Но в глазах горит решительный огонь. Он ведь готов простить. Боль, обжигающая, долгожданная… Заслуженная. За ошибки нужно платить. Я буду лучше, пообещал себе юноша. Обязательно буду. Лис остановился. Двадцать ударов. Парень хорошо держится. Мужчина дрожал от напряжения, более морального нежели физического. А не слишком ли это сильно для мальца? Да с такой силой удара и Макса можно нехило высечь.  — Хорошая идея. — Отметил про себя Лисандр. — За вред, причиненный нам обоим.  — Ещё двадцать. — Сообщил он вслух. — Ты как?  — Нормально, сэр. Спасибо, — немного хрипло прозвучал ответ. Три удара пришлось на одно и то же место. Леро не мог уже терпеть, на глазах выступили слёзы. Всё расплывалось перед глазами, слёзы капали на постель. Ещё один удар и Господин перешел к другому, оставив в покое пылающую кожу. После следующего удара слёзы потекли всерьёз. Пытаясь взять себя в руки, парень закусил кулак, но вскоре почувствовал солоноватый привкус крови. Та волна эмоций, которая накапливалась со дня смерти Господина Домна, волна вины, которая по частицам собиралась с того самого момента, как он увидел Лисандра — это всё снесло крышу и боль помогала выпустить всё наружу. Лисандр бросил ремень, и осторожно обнял парня. Юношу трясло, слёзы не переставали течь, на ягодицах красовались багровые пятна, и всему этому виной он, Лисандр.  — Всё, малыш… Всё, я рядом… — звучит глупо, хотя бы потому, что всего пять минут назад именно он стоял и размахивал здесь ремнем. Но мальчик благодарно обнимает Лиса и прижимается к нему всем телом. Ноги не держат, поэтому спустя пару секунд Лис полностью принял на себя вес мальчонки.  — Успокойся, всё пройдёт. Всё уже закончилось, — Лис погладил парня по волосам. Посадить он его не мог, да и положить сейчас тоже не очень, поэтому они так и стояли посреди комнаты. Через некоторое время всхлипы прекратились, и юноша просто продолжал стоять в обнимку с Лисандром.  — Спасибо Вам, сэр, — приглушенно произнёс парень, говоря куда-то в торс мужчины.  — Ох, Леро… — Вздохнул мужчина и едва не подпрыгнул на месте. — Ляг на кровать, на живот, я сейчас, нужно… Леро лежал. Боль не прошла, но немного притихла. Хотелось смеяться. Даже не так, хотелось хохотать от счастья. Заливаться слезами в приступе безудержного хохота. А вот и Господин. Парень улыбнулся, но не пошевелился. Господин держал что-то в руках и присел рядом.  — Немного потерпи, так нужно, — тёплые, слегка шершавые руки Хозяина осторожно, почти ласково прошлись по ранам, нанося тёплую мазь. Видимо, он специально держал в руках тюбик, чтобы содержимое нагрелось.  — Можно вопрос, сэр? — осторожно поинтересовался юноша.  — Задавай, — кивнул Лис.  — Вы ведь простили меня? — парень, видимо и сам не подозревал, сколько страха было в его голосе.  — Да, Леро, я и не обижался очень, — согласился Лисандр.  — Спасибо, сэр… Лис хотел ответить, но позвонили в дверь. Мальчик дёрнулся.  — Я открою, лежи. И не переживай, я никого сюда не впущу, даже Макса, — Лис накрыл спину и ноги парня одеялом и вышел. Итак, что в итоге? Избитый, но спокойный парень, огромнейшая нагрузка на психику обоих, частичное отвращение к себе, которое должно пройти.  — Ну, дорогой мой Лисимах, ща я и тебе ремня дам… — Лис, не глядя в глазок, открыл дверь. Но неожиданным гостем был вовсе не Лисимах. Губы растянулись в оскале загнанного в угол зверя, готового к смерти:  — Рад видеть вас, мам, пап.