Доверься мне

Пока Рик приходил в себя, Лис вышел убедиться, что с Крисом всё нормально. Конечно, что может случиться с одним подростком в закрытой квартире, если все запасы алкоголя под замком? И всё же, это следовало сделать. Прикрыв дверь в спальню, мужчина направился на кухню. Пусто. Вернувшись в гостиную, он огляделся: большая гусеница из одеяла на диване — это там Кристофер?  — Крис, ты там что, спишь? — пробормотал Лисандр, подходя ближе. Одеяло заворошилось, и показалась растрёпанная макушка юноши:  — А?  — Ты спал? — поинтересовался мужчина. Юноша хотел было встать, но Лис махнул рукой и сел рядом. Покрасневшие сонные глаза уставились в торс, потом взгляд поднялся к шее и, в конце концов, Лис поймал взгляд парнишки.  — Только не говори мне, что ты ревел! — сообразив, что к чему, воскликнул Лисандр. Юноша поник, но взгляда не отвёл:  — А вот и не скажу, — и можно было бы принять за вызов, если бы не слёзы в голосе. Крис зажмурился, съеживаясь, будто защищаясь.  — Кит, ты чего? Не буду я тебя бить, не бойся. Лис закусил губу, понимая, что старые воспоминания Леро всё равно будут жить.  — Но я опять спорю! — в ответ почти крикнул парень, внезапно вскакивая и тут же усаживаясь поверх одеяла в позу лотоса. Уцепился руками в волосы и, яростно раскачиваясь из стороны в сторону, затараторил: — Я понимаю, что нельзя, я помню, что Вы мне говорили, я хочу, а не получается, а я потом злюсь на себя, а Ричард сказал, что он почти не менялся, когда со своим Хозяином встретился, а как я могу не меняться, если у меня не получается, а не получается из-за того, что пытаюсь поменяться…  — Тараторка, я не понимаю ничего! — возмутился мужчина и мальчик, замерев, умолк.  — Я плохой саб, — подытожил Кристофер, уже обнимая подушку. Лисандр хмыкнул:  — Не знаю, какой ты там по твоим меркам, но мне нормально. И я буду только рад, если ты не будешь насиловать себе и мне мозги, а вести себя так, как можешь, — закончил он. Юноша побледнел:  — Насиловать?..  — Кит, мне нормально. Понимаешь? Меня очень напрягает, когда кто-то собирается есть на полу, считая, что есть за столом — непозволительно. Меня напрягает, когда кто-то, кто мне ничего плохого не сделал, боится меня и ждёт от меня наказания, — объяснил Лис. И, глубоко вдохнув, продолжил: — Меня растили, показывая, что все люди равны, что неравенство — это результат, но не первоначало всего…  — И это с Вами в детстве такими терминами разговаривали? — не веря, перебил парень, и спохватился: — Простите. Лисандр улыбнулся:  — Ну, это незаметно так всё сделали, прямиком мне никто ничего не говорил. Кристофер продолжал обнимать подушку. Спросить или не спросить?  — Не бойся, спрашивай, — подсказал внутренний голос извне. Голосом Хозяина.  — А Вы… Вам не нравится то, что Вы с Ричардом делали? Или со мной… будете… если будете делать? — отводя взгляд, поинтересовался Крис. Господин забрался на диван с ногами, тоже усаживаясь в позу лотоса:  — Если честно, не могу сказать, чтобы это было очень приятно. Но и отвращения не вызывает. Может, со временем даже понравится… Сюрпризы, знаешь ли… Мне нравится делать сюрпризы, — хмыкнул Хозяин. Юноша из-под ресниц взглянул на Лисандра. Загоревшая кожа. Какая-то может даже грубость чёрт. Хотя нет, плавная резкость. Забавно получается. Прямой нос. Резко очерчённые губы. Отросшая щетина. И обеспокоенный взгляд. –… ты слышишь меня? — будто издалека донёсся голос Хозяина. Крис встряхнул головой. Неужели он прослушал что-то?  — Ты чего на меня так подозрительно смотришь? — натянуто улыбался Лисандр. Кляня себя за то, что даже не колеблется, Кристофер выпалил:  — Хочу Вас нарисовать. Ричард из двери наблюдал за братом и другом. Лис будет хорошим Домом. Во всяком случае, для Кристофера. А вот у него теперь нет Хозяина. И вряд ли будет.  — А пойдём-ка мы гулять! — вдруг предложил Лисандр.  — Опять прогулка? — без особого энтузиазма поинтересовался Крис и Рик мог его понять: гулять просто так уже наскучило. Но Лис хитро улыбнулся:  — Прогуливаться и гулять — это две разные вещи! Деньги есть, время есть… Нужно срочно потратить что-то, — брат подмигнул и Рик узнал коварный огонёк в глубине глаз. Тот огонёк, который загорался всегда и предупреждал, что будет сначала очень хорошо, а затем немного плохо. Например, когда они из школьного сада тырили яблоки… Среди бела дня. Ричард понимающе улыбнулся:  — Гулять так гулять. Лисимах готов был плясать на капоте своей машины. Погубил! Как же! Самые гениальные идеи рождаются на краю пропасти.  — Мы будем танцевать всю ночь до утра, — меняя акцент под французский, пропел Макс, подхватывая Лайза под руки и закрутив того в вальсе. Без музыки. Опешивший Лайз не сразу сообразил вырваться из захвата и закрыть входную дверь.  — Ты чего, совсем умом тронулся? — почти возопил актёр, когда гость снова подхватил его и увлёк танцевать танго. Опять же, без музыки.  — Я тебе плату принёс, в тройном размере, — сообщил Лисимах, ставя актёру подножку и тем самым бросая на диван.  — За что? — округлил глаза Лайз, протирая запотевшие от дыхания друга стёкла очков рукавом рубашки. — Клиент же был…  — Клиент жив, пока не доказано, что он мёртв, — философски изрёк Макс и, покорно склонив голову, с пафосом произнёс: — Прими мою благодарность, о величайший из актёров, и деньги, заработанные честным трудом. Хозяин квартиры вскочил:  — Но клиента не было! Успокаивающе улыбаясь, Лисимах положил руки на плечи друга и силой усадил теперь уже на стул. Обошел вокруг и, нагнувшись к самому уху, зашептал:  — Он был в третьей комнате слева по коридору, у него болело сердце, а когда он увидел Ричарда, бредшего по коридору, то сердце прихватило и он в судорогах упал на пол…  — Кошмар, — сглотнул Лайз, съеживаясь. Психолог начал активно массировать плечи друга:  — …а потом приехал Лис и мы осмотрели комнаты, но за столом-то его не видно было, а говорить он не мог…  — Как запутанно, — прошептал актёр, расслабляясь под умелыми руками Лисимаха.  — Ах, мой дорогой Лайз, что бы я без тебя делал! — воскликнул мужчина и, театрально вскинув руку ко лбу, повалился на кучку одежды. Актёр все же был менее оптимистичен:  — Я видел тело… висело. В кладовке. Я подумал…  — Вот! Вот то, что я хотел услышать! — воскликнул близнец. — Там действительно висит тело. Я проверял. Совсем незаметно наступил вечер. Вспомнив детство, — видно, где-то таки взыграло — Лис предложил подросткам поиграть в салки. В парке. На писк, хохот и топот собрались прохожие, и вскоре играющих насчитывалось около двух десятков. Потом подошли хранители порядка. Тяжело дыша, растрёпанный Лисандр извинился и пообещал, что сегодня больше такого не повторится.  — Фу-у-ух… — мужчина упал возле дерева на траву и так и замер. Люди потихоньку расходились. Бегали они долго… Час, или даже два. Крис приземлился на Рика. Лисандр прищурился: уж сегодня-то они с Риком порядком потрепали защитную стену Криса. Ещё неделю назад… Да что неделю — день назад! — он вряд ли бы так открыто гонял по парку и хохотал вовсю, пытаясь повалить кого-то.  — А теперь, ребята, нужно обязательно чего-нить выпить! — объявил он и бессильно откинул голову назад на траву. — Только сначала отдохнём… Кристоферу снился музыкант. Тот, который так самозабвенно пел: «The future’s in the air, I can feel it everywhere…» Но вскоре музыка стихла и появилась комната. В комнате возле окна стоял Домн. Сжимая в руке розгу, недовольно глядел на забившегося в угол мальчика. В мальчишке Крис с трудом узнал самого себя. Это зима, декабрь. Тогда, когда он попытался ударить Господина. Картинка была чёрно-белой, как в старом фильме. Но было совсем не страшно: юноша почему-то думал, что мальчишку в комнате кто-то защитит и не будет расправы. Не будет свиста розги в воздухе, сдавленных всхлипов, криков, и, наконец, мольбы. Этого не будет, хотя Крис понимал, что всё это уже было. В декабре прошлого года. А в этом году зимой Хозяин по больницам ездил. И бил. Но сейчас — этого не будет. И действительно: в чёрно-белый кадр вошел другой мужчина. Цветной, будто из какого-то более нового фильма. Он стоял спиной к мальчику и, яростно жестикулируя, что-то говорил. Слов Крис не слышал. Картинка была нема. А потом Господин исчез. Просто так. А мужчина обернулся, и страх вдруг сжал сердце. Мужчина — Лис — стоял с девушкой под руку и улыбался. Девушка тоже улыбалась. И от этой пары веяло теплом. Комната исчезла. Чёрно-белые краски вдруг закружились в калейдоскопе других цветов и пропали. Лес. Река. Машина. Костёр. Пахнет свежестью и хвоей, а где-то неподалёку слышен смех. Крис видел всё слишком близко, так, как видит ребёнок. Смеясь, из-за машины вышли двое: мужчина и женщина. Мужчина вёл её под руку. Та самая женщина, которая уже снилась, и, улыбаясь, называла его Кристофером. Мама, вдруг подумал Крис. И папа. И вдруг понял, что маленький мальчик плачет.  — Ну, Крис, малыш, не плачь, — женщина — нет, ещё молодая девушка — присела рядом и обняла. Рядом уселся и её супруг.  — Что случилось, сынок? — спросил папа. Родители. Крис совершенно точно понимал, что это — его родители. Что он не безродный, что его не выбросили и не продали. От них шло тепло. Они улыбались, гладили по голове и шептали:  — Всё будет хорошо. Тепло. Кристофер открыл глаза. Он всё ещё чувствовал тепло. Не из-за одеяла, а именно тепло из сна. Развернувшись, юноша увидел спящего Лисандра. Вчера они здорово повеселились, поэтому быстро вырубились. Одной рукой мужчина держал его за руку, другой, наверное, обнимал Рика. Улыбнувшись, юноша прикрыл глаза и теснее прижался к Лису. Тепло.