Доверься мне

Утро началось поздно. Лисандр проснулся, но открывать глаза не хотелось. Воздух был каким-то тяжелым, слишком теплым, застоявшимся. Где-то в недрах квартиры что-то упало. Наверное, малец снова что-то пытается куда-то перетащить, вздохнул мужчина. Во рту жутко сухо, будто после пьянки. Точно. Что это он вчера после экшена пил? Неужели и малому дал выпить? Кажется, да. Мальчишка рвался сделать минет и Лис сунул в руки ему бокал. «Да, Лис, до чего ж ты опустился», — вздохнул он. Шатаясь, поднялся с кровати.  — Сэр, я вам таблетку нес… с водой, — пролепетал Кристофер, ввалившись в комнату.  — И где же она? — хмыкнул Лисандр, осматривая мальчика. Взгляд Криса не мог сфокусироваться на чем-нибудь, лицо было бледным, а волосы снова взъерошились и непослушно торчали. Лис встряхнул головой и снова с подозрением посмотрел на юношу: — Ты в порядке?  — Вот, — парень подошел ближе и подал таблетку и стакан. На благодарный кивок он жалобно улыбнулся.  — Я слаб на алкоголь. Меня тошнило, — покраснев, признался мальчик. Бродить где-то каждый день, кажется, вошло в привычку. Раскаленный асфальт и серый пыльный город не навевали ничего, кроме желания вернуться назад, в квартиру. Но что там делать весь день? Выставка была посвящена юным художникам города. Лисандр не спеша брел по галерее и разглядывал висящие на стенах полотна. Кристофер, вопреки давнему приказу, пытался идти позади и быть максимально безучастным к окружающему, но это давалось ему трудно. Парень то и дело отставал, заглядевшись на творение чужой фантазии и кисти. Более того, он не только брел сзади. Он молчал или отделывался краткими ответами. Лис беспокойно поглядывал на мальчика, пытаясь понять, что случилось. Конечно, легче было бы спросить, но многолюдная толпа не давала возможности поговорить по душам, а уходить было рано — Кит явно был заинтересован представленными работами.  — Необычайно красиво, сэр, — позволил себе прокомментировать Крис, снова догоняя мужчину. Тот стоял возле одной из картин местного молодого художника. На полотне была изображена летящая жар-птица. По правое крыло её простирались луга и леса, по левое — города и заводы.  — Согласен, — отозвался Лисандр. Он обернулся к мальчику и улыбнулся — парень что-то «незаметно» зарисовывал в карманном блокнотике.  — Кит, — позвал мужчина. Кристофер поспешно спрятал блокнот и с трудом поднял взгляд к Лису:  — Да, сэр?  — Вводим новое правило. Отныне, с этого самого момента, никаких «сэр» и «Хозяин» в жизни. Только в экшенах. Кристофер стремительно побледнел.  — А как же… я?.. Вас?.. — пискнул он. Лис промолчал, давая мальчику время выйти из состояния шока. И, конечно, наблюдал. Решение пришло спонтанно, и оно казалось правильным. На самом деле такое правило планировалось ввести, когда мальчик сможет открыто и без страха выражать все, что думает. Но, черт побери, парнишка же снова закрывается! Казалось бы, после прошедшей ночи, после экшена, малец должен чувствовать себя свободнее. И так оно и было. В первой половине дня. А потом они вышли на улицу и Кит снова закрылся. Будто испугался. — Лисандр, — ответил Лис и обнял шокированного парня. Того била крупная дрожь, он явно начинал паниковать. — Пойдем, мы уже привлекли больше внимания, чем эта картина, — мужчина отстранился, поправил ворот рубашки и подтолкнул Кристофера вперед. Спотыкаясь, мальчик поплелся дальше. Лис обратил его внимание ещё на два полотна. Малец улыбался так фальшиво, что аж зубы начинали болеть от такого зрелища. Ну вот что делать с мальчонкой? Лисандр раздраженно оглянулся на толпу людей и затолкал паренька в нишу, прикрытую зеленью.  — Раздевайся! — рыкнул он, темным взглядом полоснув парня по фигуре.  — Н-н-н-о… — Крис совсем обмяк и осел на лавочку, со страхом глядя на мужчину. Это реальность? Или сбывается один из его недавних ночных кошмаров? Что это за взгляд? Лисандр мягко улыбнулся в ответ и наклонился к мальчику:  — Либо раздевайся, либо принимай правило. Решай, Кристофер. Время вдруг замедлило ход. Хозяин никогда себя так не вел. Угрожающе. Подавляюще. Неужели все-таки доброта была иллюзией? Или просто его настолько вывел из себя? Как можно Господина называть по имени? Он же не достоин этого. А ведь это прямой приказ. Язык просто не поворачивался так назвать. «Значит, раздевайся», — промелькнула мысль. Зачем? Что Хозяин хочет сделать? Прошедшая ночь ничего не изменила? Он ведь доверился. И тут такой… Решать? Кристофер. Он звал тем именем, которое использовал в сценах, почему потом использовал полное? Небо, что делать? Воздух обжигает легкие, сердце болезненно сжимается, в глазах темнеет, а горло будто водит судорога. Дрожащие руки цепляются за край футболки и с большим трудом приподнимают до уровня «солнышка». Что он сделает? Чего Хозяин ждет? На публике? Как Домн?  — Л-л-лис… — голос предательски срывается. Пальцы не слушаются. Хозяин наклоняется ближе и улыбается. Плотоядно. Крис встряхнул головой. Ну быть такого не может! Нет. Мягко и терпеливо улыбается. Смотреть в глаза. Гори оно все синим пламенем, смотреть в глаза! По шее стекает капля холодного пота.  — Ну? Смелее, — хмыкает Господин.  — Л-л-лис-с-с-сандр, — слышится издалека собственный голос. — Лис-с-сандр, — снова, уже глуше, повторяет, но в голове отзывается эхом, и рядом маячит мысль о боли и наказании.  — Молодец, Крис, — широко улыбается Лис, ероша мальчику волосы на затылке. — Неужели так трудно? — сочувственно спрашивает.  — Да, — всхлип. — Ч-что В-вы хот-тели сделать, с-с-с… — юноша отчаянно жмурится, стараясь сдержать слезы, — Л-лисандр? — голос был подозрительно высоким на последнем слоге.  — Не представляю, — сознался мужчина, приобнимая. — Не плачь, малыш, я не злюсь на тебя. Прости, что напугал, — Лис немного отстранился, легонько вытер скатившиеся по щекам слезинки и улыбнулся. — Опускай футболку и догоняй, — и выскользнул из ниши. Кристофер кое-как привёл себя в порядок и, икая, догнал Хозяина. Тот остановился возле картины с голой девушкой на фоне чёрных тигров. — Я хотел спросить, — выдавил из себя мальчик, — зачем Вы приказывали раздеться? Что Вы хотели сделать… Лисан… Лисандр? — слова дались тяжело. Лис хитро покосился на Криса и сдержал смешок. Почти. Парень жалобно воззрился на него. Мужчина так сильно пытался не смеяться, что даже жмурился.  — Х-хозя… Лисана… Лисандр-р? — шепотом вопросил мальчик. Ну чего он смеется? Он же сейчас взорвется от смеха! Кристофер вздохнул. Почему в такие тяжелые моменты Господину всегда хочется ржать? … или он уже в чем-то прокололся? Что не так? Крис перевел взгляд на картину. Девушка его насмешила? Или то, что, как бы эротично она не выглядела, её сожрут?  — Я не представляю, что бы я сделал, — просто ответил Лис. Юноша пораженно посмотрел на Хозяина. В лукавых глазах горел задорный огонек. Губы были растянуты в добродушной ухмылке, в уголках глаз собрались несколько маленьких морщинок.  — В смысле? — икнул парень. — А если бы я разделся?  — Ты бы не разделся, — со знанием дела заявил Хозяин.  — Почему это? — мальчик поспешил за Лисом, устремившимся к другому полотну.  — Ты вообще о чем? — невинно посмотрел на него мужчина.  — В-вы… в-вы… Забудьте, — пробормотал Крис.  — Не отставай, я вижу что-то весьма интересное, — пропел Лисандр. Юноша тяжело вздохнул, снова поправил футболку все ещё дрожащими руками и последовал за своим Господином.  — Да, сэр.  — Один, — прошептал Лис. Юлиан с тоскливой улыбкой наблюдал за спящим Ричардом. Юноша уснул, свернувшись в позу эмбриона, но уже через полчаса развалился на кровати, скинув с себя одеяло. Мужчина заботливо прикрыл любовника одеялом и снова уселся на кровать, стоящую рядом. Их по-прежнему оставалось двое в палате. Иан тяжело вздохнул, снова и снова коря себя за то, что наделал.  — Ты так отчаянно дал мне второй шанс, mon amour*, — прошептал он, не желая разбудить юношу. — А я просто идиот. Ричард заворочался и перевернулся на бок, выгнувшись так, будто подставляя шею поцелуям. Одеяло снова сползло. Юлиан хмыкнул, прикрыл мальчика снова и вернулся на место. Мысли часто прерывались вспышками боли — заживающие раны на спине то и дело зацеплялись за ткань рубашки. Ну, а иногда, в такие часы, когда Рик спал, Юлиан ложился на спину специально. Мир плыл перед глазами, в мозгу будто взрывались фейерверки, но становилось легче — Иан больше не видел своего саба в слезах, усталого и измученного. Спустя несколько таких болевых терапий душевная боль притихла. Тянуло на откровения.  — Знаешь, я хотел повеситься, — признался мужчина спящему мальчику. — Даже письма написал и веревку приготовил. А потом не смог, — француз ненадолго замолчал. Он просто не смог повеситься. Сунул голову в петлю… и задумался о том, что это слишком легко и слишком трусливо. — Я испугался, что сломал тебе жизнь, и не смог просто сбежать, — мужчина задумчиво скользнул взглядом по контурам Ричарда. Жутко хочется разбудить своего милого и беспокойного, но все же такого беззащитного Дика поцелуями, дразнить, царапая отросшей щетиной, ласкать, сводить с ума, заставить выгибаться, шипеть, молить о пощаде, о продолжении. Смотреть в затуманенные от страсти глаза. Юлиан готов был воплотить желание в реальность, но пульсирующая болью спина снова напомнила о том, что он дал слово. Лису, Максу. И ещё их отцу. И, прежде всего, самому себе.  — Mon amour*, прости меня за то, что я сделал, — снова вздохнул Иан. — Я обещаю, я исправлюсь. Я изменюсь, mon trésor**, — прошептал он спящему юноше. Сидя на соседней кровати, облаченный в белую больничную пижаму, безнадежно испачканную кровью на спине, превозмогая боль, мужчина улыбался.  — Я больше не причиню тебе вреда, Дики. Je promets***, — тихо закончил он. Юноша подозрительно громко засопел и перевернулся на другой бок, спиной к Юлиану. ___________________ *mon amour — моя любовь (фр.) ** mon trésor — мое сокровище (фр.) *** je promets — я обещаю (фр.)