Minne an Iorveth (Любовь для Йорвета)

Анхор, ночь Великого Пожара, 1255 год

Белки настигли своих жертв у кромки леса и разделались с тремя мужчинами в полуспущенных штанах без особых проблем. Самый юный и озлобленный эльф вышел вперед, одним ударом ноги повалил человека на землю и перешагнув его уже занес меч, чтобы добить, когда за спиной от товарища донеслось презренное: — Spar’le! Он не стоит милосердной смерти от меча. — Не стрелять! Этот dh’oine мой, — в следующий момент из тени навстречу плавно вышел ещё один эльф. Старше. Суровее. Тоже полный решимости убить, но так, чтобы человеческий таракан не испустил дух сперва не ощутив вкуса своей требухи. Медленные и скользящие, будто лисьи движения выдавали в нем бывалого бойца. Грозного и опасного. Чудом не наложивший в штаны кмет попытался дать деру, будто бы в миг протрезвел, но тяжелая эльфийская нога резко опустилась на его хребет и тяжело придавила селянина к земле. И тут же двуногий ощутил острую боль в правом боку да страшную горечь во рту, а скосив немного глаза вниз и глянув назад, крестьянин увидел торчащий из себя кинжал и оскалившегося одноглазого скоя’таэля. — Сучьи выродки, — хрипя, скуля и постанывая, выдал мужик, безуспешно пытаясь ухватиться за обувку белки в тщетной попытке столкнуть убийцу с себя. — Говорил же, зря мы вас привечали. От эльфятины добра не жди. Волнообразный клинок вошел в плоть dh’oine, как нож в масло, а после медленно повернулся на 180 градусов. Сначала в одну сторону, затем в другую. Оказавшись не в силах стерпеть такую адскую боль, мужик начал было терять сознание, но ощутимый удар по пропитой физиономии быстро привел человека в чувства. Йорвет выдернул кинжал, схватил кмета его за ворот, развернул к себе и ударил того в живот кулаком. — Много же ты добра сотворил, венец творения, насилуя и убивая на глазах детей. — с гневным презрением в одном блистающем глазе, с недоброй улыбкой на красивых губах ответил эльф на всеобщем, после чего сильно, почти без замаха, засветил ему кулаком между глаз. — Считаете себя лучше творя подобное, а потом смеете судить мой народ? Кто дал вам право, грязные приматы? Мужик отлетел на добрых пять метров, звонко ударился головой о поленницу и, страдальчески закатив глаза, медленно сполз вниз на сырую землю. — Будешь теперь червей да гулей своим хуем ублажать, — зло выдохнув Йорвет резко развернулся к своим бойцам и, перешагнув через трупы других насильников побежал на тихие хрипы, что сразу же донеслись до его острого слуха как только он ступил на эту поляну. — Командир! — Seo beanna, — Линдо одернул окрикнувшего Йорвета Элеаса и шикнул на друга, призывая заткнуться. Темноволосый эльф с сияющими фиолетовым огнем глазами заправил меч за ремень, шумно выдохнул и опустил глаза в землю. Ведь на то была веская причина. В нескольких шагах от белок, прямо за поленницей в высокой траве лежала местная лекарка. На теле той женщины не было живого места. Она буквально растерзана. Даже звери были бы милосерднее. Элеас тяжело сглотнул и сбросил руку друга с плеча, с отвращением бросая: — Si dh’oine, что с того? Ещё поплачь. — Он прав. Это война. Наши тоже делали подобное, — спокойно вступил в диалог третий эльф, ростом чуть повыше. С короткой стрижкой и свежим шрамом на лице. — В таком случае, наши сотворившие подобное для меня сродни этим ублюдкам, — в сердцах воскликнул Линдо, чем вызвал усмешку шрамированного эльфа. — Осторожнее, мальчик. За такие слова могут и язык укоротить. Элеас уже не следил за сцепившимся Энраром с Линдо, ему порядком надоели их вечные склоки. Первый был старшим из ихнего квартета, повидавшим большее количество боев, в одном из которых даже шрам как у Йорвета получившим. Отчего и петушился через край да постоянно цеплялся к самому младшему. Линдо было где-то за тридцать, по их меркам, он был ещё мальчишкой. Родился у осевших эльфов здесь же, в Анхоре и оттого был так снисходителен и даже добр к людям. Не убей его отца в таверне пришлый разбойник, не было бы сейчас мальчонки с ними. Четвертым был флегматичный Сэрон. Рыжий эльф, отстранено разглядывающий происходящее и в перепалку не вмешивающийся. Он то и подошел к Йорвету, нагнулся, сказал что-то. Командир повернулся к остальным и бросив через плечо строгое «добейте всех», опустился перед истерзанной медичкой. Немного из того, что произошло потом расслышал лишь Сэрон. Вперемешку со всхлипываниями и стонами женщина просила командира найти и позаботится о её дочери. Не дать ей разделить её участи. И потом спустя годы лишь он один знал о том, от чего печалится Йорвет и куда пропадает время от времени оставляя за старшего Киарана. Уходил командир регулярно и бывало надолго. Для всех остальных это были карательные вылазки, лагерь считал будто Йорвет наведывался в людские поселения, чтобы растормошить улья dh’oine, напомнить им что скоя’таэли ещё не передохли в лесах и однажды придут по их души. Но для Йорвета это было куда более личное. Он держал обещание данное умирающей лекарке.

Наши дни, леса Флотзама.

На рассвете Йорвет проснулся от холода и сырости. Это немного протрезвило его. Вскочив с, их с пироманткой, импровизированной лежанки, он начал одеваться, шатаясь, ходить по купальне, проклиная остывшую за ночь воду, упавшую температуру и наконец бросившую его магичку. Одного. Снова. Лис поверить не мог, что снова упустил её и готов был вне себя от злости. Подобрав меч с пола, Йорвет сжал руки в кулаки и подобно вихрю вылетел из купальни, дошел до скульптуры обнимающихся влюбленных и безапелляционно срезал «их» Розу Память почти под самый корень. — Вот и узнаем правдивость легенды, — сказал Йорвет, убирая цветок в дорожную сумку.

Полгода спустя, где-то в горах Каэдвена, Каэр Морхен.

Впервые за сдвинутыми столами в главном зале твердыни ведьмаков собралось так много народа. Такого столпотворения Весемир не видел с тех самых пор, как они перестали делать из мальчиков ведьмаков. И повод был отнюдь не радостный. С одного дня на другой - Дикий Гон спустится на ведьмачью землю, чтобы забрать Цири, а их убить. Сегодня здесь собрались все: друзья, знакомые, старые враги и новые союзники. Геральт собрал всех, кто когда-либо встречался ему в Пути. Пришли все, кому он оказывал в прошлом услуги и, по-ведьмачьи и, как друг. Скеллеге, Темерия, Ложа, друиды, ведьмаки и Ленора в компании одного лишь наследника Исенгрима. Последнюю Белый Волк не видел с событий в Лок Муинне, отчего сильно переживал. — Как ты узнала, что я собираю союзников? – в перерыве между подготовкой к обороне Геральт ухватил Бушев за локоть, чтобы поговорить наконец. — И где, черт возьми, ты пропадала? Я с ума чуть не сошел, добравшись до Вергена и не найдя тебя там. Только злого как беса Йорвета. Что между вами произошло? Аенниэведдиен позволила ведьмаку вольничать и покорно отошла с ним в сторонку. Она была рада видеть Геральта и даже Цири. Ей было нужно многое им обоим объяснить, за многое попросить прощения. Но сейчас момент был неподходящий, и Ленора просто держалась особняком ото всех. Скажет позже, извинится завтра. Если они выживут. — Я была много где, но в основном... ближе, чем ты думаешь. Хиреадан из Ринды позже присоединился к Торувьель и ты встречался с ним в Темноводье, припоминаешь? — Шулер, сохнущий по Йен. Как такого забудешь? – усмехнулся ведьмак, но тут же напустил на лицо строгое выражение. — И как он связан с тем, что ты не дала лучшему другу о себе знать? — Геральт... все было немного сложно. За мной охотились Охотники на колдуний. Мне то, разумеется, бояться их расправы не нужно, но со мной были эльфы. Травницы и ведуньи. Даже Седрик. Я была в ответе за их безопасность и не могла рисковать жизнями моих людей. — Ты хочешь сказать, что ты всё это время была у меня под носом в Новиграде? — В Застенье, да. — С ума сойти, – устало проведя рукой по двухнедельной бороде, Геральт сжал плечо подруги и неожиданно притянул её в свои крепкие объятия. — Я тоже скучала по вам, – уткнувшись в шею лучшего друга, за которым уже давно скучала, Ленора не сдержала одинокой слезы. — Мне так жаль, что я снова сбежала тогда. Мне было это нужно, чтобы переварить всё. А потом началась война. Это самый настоящий кошмар. — Не надо, не извиняйся. Я всё прекрасно понимаю. – отстранив подругу, ведьмак подошел к краю стены и потянул Бушев тоже. — Завтра мы можем все быть мертвы, но сегодня я чертовски рад всех вас видеть. В особенности тебя. Знать, что ты жива и Йорвет не придушил тебя в Анхоре. Вы меня опрокинули, к слову. Я пешкодралом до Вергена добирался. Убил две недели, а встретил только злющего Йорвета. Ленора поджала губы и отвернулась от ведьмака, чтобы тот не увидел её покрасневшего лица. — Я телепортнула его обратно во Флотзам, а сама отправилась в неизвестном направлении, оказавшись в итоге в Редании. Ну, а потом всё закрутилось. Понимаешь? Геральт смерил подругу недоверчивым взглядом, но промолчал не сказав и слова, хотя по участившемуся сердцебиению пиромантки понял, что она солгала ему. Ленора почуяв, что её ложь раскрыта хотела было что-то сказать, как вдруг их прервала Трисс: — Что же вы тут делаете? Все собрались в зале, чтобы обсудить тактику. Ленора смерила Меригольд знакомым той взглядом ненависти, но внезапно улыбнулась и заключила рыжую в объятья. Геральт похоже охренел от такой картины, так как стоял не шелохнувшись и продолжал пялиться на чародеек, как баран на новые ворота. — Что это сейчас было? — Ничего. Я просто рада, что мне ещё может выпасть шанс самолично сжечь эту ведьмочку, вот и всё. – пожав плечами Ленора усмехнулась и, уже было пошла внутрь на собрание, как вдруг старые деревянные ворота Каэр Морхена начали подниматься Золтаном, а в следующее мгновение Роше летит к новоприбывшим и вынимает меч с воплем: — Ещё и Йорвета притащил, – подняв голову наверх темерец кричит ведьмаку: — Издеваешься, блять, Геральт? В этот момент кровь в жилах пиромантки остыла и девушка ахнула от происходящего. — Ты правда, блять, издеваешься? – жалобно пискнула Ленора, ударив кулаком невозмутимого Геральта в плечо. — Нам нужна любая сила против Эредина и Дикой Охоты, поэтому он здесь. – спокойно рассудил ведьмак, повысив голос чтобы все, а самое главное - Вернон Роше, услышали его, а затем сверкнул желтыми глазами на Бушев и холодно ответил подруге: — И я сказал бы тебе о нем заранее, не вздумай ты врать мне в лицо. — Геральт, – виновато начала шатенка, но смолкла стоило седовласому поднять руку вверх. — Не надо. Не передо мной стоит оправдываться. А перед Йорветом, – смягчившись ведьмак шумно выдохнул и пояснил подруге: — Йен столько раз бросала меня в остывающей постели, наедине только с ускользающим ароматом своего треклятого крыжовника с сиренью, что я не мог не догадаться по виду Йорвета, как именно ты тогда с ним поступила. Это не моё дело, но разберись с тем, что творится между вами. По-взрослому. Бушев не могла совладать с бешено колотящимся в груди сердцем, на глаза наворачивались слезы, а дыхание перехватывало будто бы кто-то сомкнул у неё на шею руки. Ей хотелось провалиться. Или снова открыть портал и сбежать отсюда, лишь бы не встречаться больше с одноглазым командиром. — Я не отчитываю тебя, перестань плакать. Что с тобой? Ленора смахнула непрошеную влагу с глаз и помотав головой, возвела лицо к небу, начав сильно до красноты закусывать губу. — Я не могу смотреть ему в глаза после случившегося между нами. Не знаю, что говорить и как себя вести. Не знаю, что делать, в жизни не сталкивалась с подобным чувством и боюсь увидев его просто взорвусь. Что по твоему со мной, а, Геральт? Ведьмак слушая распинающуюся подругу, видел как тихой стремительной поступью к приближался к ней — эльф, а она его не замечая, продолжает изливать свои чувства. Геральт понимает, что Йорвет подошел уже достаточно близко и слышит всё, что Ленора говорит, но остается невозмутимым, позволяя спектаклю разворачиваться у него на глазах. Ленора и не думает останавливаться, готовая уже разрыдаться от переполняемых её чувств, а каменное лицо белки «кирпичик за кирпичиком» разрушается и, вот он уже не выдерживает и дает Бушев узнать о своем присутствии действием неординарным. Ну, не каждый день видишь, как суровый... на дух не переносящий людей — скоя'таэль сгребает в охапку человеческую девицу да целует её взасос на глазах у всех. Да так смачно, что у публики вырываются возгласы восхищения. То что — это шок и так ясно. Лицо же самого близкого зрителя расплывается в одобряющей улыбке. — По-моему — это любовь. – с уверенностью профессионала заключил ведьмак и тут же оказался награжден парой яростных взглядов, отлепившейся друг от друга парочки. — Aedwiim vort, vatt'gern, – сквозь хищный оскал прорычал эльф, одаривая Белого Волка взглядом салатового глаза, в котором плескался холод. Геральту мог не понравится тон которым говорил с ним эльф, но все же он послушался и молча удалился, уводя за собой зрителей. Как только последний зевака покинул двор крепости, Йорвет переводит взор на умолкнувшую магичку и осматривает её как следует. Это уже не та девчонка из медвежьего капкана. Нет больше дерзкого взгляда и ироничного трепа, выгорела былая детская непосредственность и юношеский дух бунтарства, вырвавшейся из под опеки Яевинна «Искорки». Теперь перед ним стояла всё та же Ленора, но уже спокойная и рассудительная с умудренным взглядом кристально зеленых глаз и обрезанными волосами, едва доходящими ей до плеч. — Убежишь снова и я сломаю тебе ногу. – это было первое, что выдал Йорвет прежде, чем залез в набедренную сумку и достал из её недр полностью распустившийся бутон пышной ярко-малиновой розы. Глаза Леноры расширились от удивления, после чего, закусив нижнюю губу, дрожащими руками она молча взяла протянутую ей Розу Памяти, медленно и вдумчиво рассматривая каждый её бутон. — Как давно ты сорвал её? – задумавшись Бушев случайно коснулась пальцев эльфа и сердце её пропустило удар. Попытавшись взять себя в руки и перестать прятать глаза от мужчины, пиромантка отступила назад в надежде вернуть своё самообладание, но скоя'таэль сделал также, шагнув за ней. — В то утро, когда ты бросила меня. Похоже, легенда не врет. И как бы ты не шугалась своих чувств, они настоящие. — Может быть, – выставив руку объятую не обжигающим пламенем вперед, Бушев отрицательно покачала головой. — Но чтобы там между нами не происходило... это не имеет значения. Мы выходим против Дикой Охоты. И если мы выживем, то что? Отношения? Брак? Последняя фраза прозвучала несколько растерянно, но в следующее мгновение к Леноре вновь вернулась былая надменность и магичка внезапно усмехнулась. — Я лучше яду приму, чем обреку себя на целый век с тобой, Йорвет. Нет никакого Предназначения. Ты ничем не обязан больше моей матери. Роза Памяти вспыхнула синим пламенем и была тут же съедена им, едва эльф успел разжать ладонь. — Взаимно, Ленора, я с удовольствием посмотрю на то, как яд потеряет свои ядовитые свойства, оказавшись влитым в твоё ядовитое горло. Но кто сказал, что он поверит и так легко сдастся? Потому что секундой спустя всё её напускное высокомерие, гордость и величие, действовавшие внушительным образом на простых смертных, исчезли в плену его грубого поцелуя. Не отрываясь от алых девичьих губ, скоя'таэль распахивает какую-то деревянную дверь и вталкивает объект своей страсти в ведьмачий чулан. На деле ему было плевать под какие нужды мутанты используют данное помещение, всё чего сейчас хотел эльф была — она. Дерзкая, вредная, противоречивая. Минуту назад говорит, что лучше умрет, чем будет с ним, а сейчас с покорностью подставляет шею для новых поцелуев. — Что ты там говорила про то, что я больше матери твоей не обязан? – прекратив все ласки, эльф отстранился от девушки. — Просто заткнись и возьми меня, – закатив глаза пиромантка не дала эльфу насладиться своим, казалось бы, превосходством над ней — и теперь сама поцеловала его признав своё поражение. Йорвета не пришлось просить дважды. Без никому ненужной прелюдии и лишних церемоний мужчина подвел партнершу к старому на вид столу, посадил девицу на него и начал развязывать одной рукой узел у себя на брюках, а второй поднимать подол юбки Бушев, недоумевая когда она вдруг перешла на платья, но мысленно же вознося благодарность ей за это: упростила ему работу. Ещё одной привлекательной чертой было полное отсутствие у девушки умения терпеть. Извернувшись на хирургическом столе, магичка завела руки себе за спину, дернула за ленту на туго затянутом бантике, одним движением распустив шнуровку, дав рубашке придавленную корсетом соскользнуть со своих плеч и упасть вниз, создав препятствие на пути руки эльфа. Тот впрочем был не прочь помочь атласной ткани завершить многострадальное путешествие с соблазнительного женского тела. Йорвет решил поиграть немного на нервах у Леноры и оттянуть момент своего триумфа. Вместо того чтобы привести в исполнение приказ магички «просто взять её», эльф остановился так и не задрав до конца длинную юбку, отпустив подол, в очередной раз отстранившись, чем вызвал разочарованный стон девушки. Она вновь потянулась к нему за новым поцелуем, но он увернулся в последний момент. Непонимающая Бушев наклонила голову вбок, уставившись вопрошающим взглядом на него. Но ответа она не дождалась, так как тут же он стянул её на пол и, развернув к себе спиной, прижал обнаженной грудью к покрытому пыльной тканью столу. Рубашка так и упала к ногам. Пройдясь кончиками пальцев по правой ноге Леноры, эльф поднял её поставил на край стола. Другой рукой он грубо взялся за её короткие волосы на затылке и потянул, заставив девушку выгнуться — то ли в попытке вырваться, то ли извиваясь от охватившей ее страсти. Пальцы эльфа забрались под вздернутую юбку, срывая с губ пиромантки радостный стон. Пройдясь по нежной и гладко выбритой коже на лобке, Йорвет поддался чуть ближе и соскользнул указательным пальцем дальше, где у неё было уже предательски влажно. Облизнув губы над ухом ведьмы, скоя'таэль не без удовольствия произнес: — Яд ублажит тебя сейчас, если я уйду? Она схватила его за запястье и яростно рыкнув, извернулась и прикусила нахала за наглую губу, стирая с эльфа самодовольную улыбку. Чем себе же сделала только хуже. Потому как Йорвета это взволновало ещё больше. Словно юнца, заставив его колом стоящим членом прижаться к ее упругой попке, потереться и несколько раз толкнуться. После чего эльф выдохнул горячий воздух, и запустил вторую руку туда где уже орудовала одна. Пальцы скоя'таэля медленно и умело двигались у центра удовольствия магички, но дальше не заходили и без того прекрасно скользя по обильной влаге сочащейся из девичьего лона. Ленора чувствовала себя абсолютно беспомощной и проигравшей, но вместе с тем удовлетворенной и, кажется что, счастливой? Ведь Йорвет, очевидно, также без ума от неё, что и она. Но обоим гордость и упрямство не позволят признаться в очевидных чувствах, вот они и набрасываются друг на друга в порывах страсти, надеясь, что разговора можно будет избегать до бесконечности. Но так не бывает. Это неправильно. — Можешь, немного остановиться? Йорвет, мне надо тебе кое-что сказать, – эльф промычал ей в ухо что-то нечленораздельное и усилил свои ласки там, внизу, начав гладить её немного быстрее и, то и, дело проскальзывать двумя пальцами внутрь пиромантки. Туда, где было ещё горячее и мокрее. — Tedd dice aep eigean, – не без садистического удовольствия скоя'таэль прикусил краешек округлого уха, затем провел рукой по задранной ноге Леноры и опустил, чтобы удобнее было нагнуть магичку, придавив ладонью между лопатками к столу. — К тому же ничего нового ты мне не скажешь, я прекрасно знаю, что ты ошивалась рядом. — Я искала тебя! – с надрывом в голосе крикнула Ленора, желая оттолкнуть его и ударить за грубость, но Йорвет неожиданно перестал удерживать её и подошел к ней сзади, давая ей полную свободу действия. — Не очень то старательно, но потом я узнал почему. Ты спасала эльфов от безумного короля. – дождавшись молчаливого одобрения от магички, он прижимает её к себе и начинает покрывать длинную лебединую шею, нежными влажными поцелуями, как бы вымаливая прощение, за проявленную собой жестокость. Он много грубил, она впрочем тоже. Ленора повернула голову к нему, посмотрела на него с толикой обиды. Он ухмыльнулся. — Верноссиэль сказала мне, что ты приходила и очень огорчилась увидев во главе местных белок её, а не меня. — Не надо было сжигать розу, – вдруг выдала Ленора разворачиваясь на мысках к Йорвету, чтобы тут же обвить его шею руками и притянуть к себе. — Это всего лишь цветок, Ленора. Пусть и доказавший правдивость легенды. Он полгода ждал своей встречи с тобой. Эльф устал от разговоров, кажется, она это наконец поняла. Самостоятельно запрыгнув на скрипучий стол, Ленора взяла Йорвета за руку и притянула ближе. Расценив подобный жест как разрешение, мужчина приподнял ее юбку достаточно высоко, чтобы вклиниться между ее бедрами. Ленора ахнула. — Подожди, – девушка выставила руку вперед, но скоя'таэль отбросил её прочь, схватил её под коленями и потянул на себя. — И не подумаю. Вначале нам надо выяснить, кого ты пытаешься убедить и в чем, потому что я не нуждаюсь, чтобы меня в чем-то убеждали. В отличие от тебя. Ответить он ей не дал. Его губы приникли к её губам, напоминая ей о той ночь в эльфийских купальнях, когда она забыла обо всем, кроме ощущений, которые ей подарил Йорвет. Ленора снова попыталась слабо воспротивиться, но напор с которым эльф пресек её жалкие потуги стал последней преградой. Выдворив за порог этой кладовки все рациональные мысли, логику и здравый смысл — Бушев наконец захлестнула страсть, окончательно лишая разума, прогоняя чувство стыда, опровергая всё, что она только сказала ему десятью минутами ранее. И ей было всё равно! Сейчас ей было хорошо, не было больше между ними ругани и расстояния, ничто больше не имело значения — сама Дикая Охота! Кроме разве что... Йорвет притянул её теснее, и она прижалась к нему, углубляя поцелуй. Невероятно, скажи ей кто-нибудь с полгода назад, что она будет упиваться близостью с этим самым эльфом — и она бы ударила шутника в лицо, но теперь… Возможно ли желать кого-то до такой степени? Она не совсем поняла как и, и когда Йорвет снял её со стола, а она обвила ногами его поджарое тело. Её колени так ослабли от томительного ожидания разрядки, что она не устояла бы на своих двоих, если он не придержал её за талию. — Я здесь только из-за тебя, – сказал он, – и ради того, чтобы ещё заняться с тобой любовью в не предназначенном для этого месте. Но прошу, в следующий раз, давай уважим классику и сделаем это на кровати. Его голос прозвучал также нетвердо, как она себя чувствовала. — Если выживем, то хоть на ветке или в колючем кусту, мне по-боку. — Звучит как план. Широко улыбнувшись, Йорвет ласково огладил её позвоночник и медленно, держа девушку начал опускаться на пол. Раскиданная одежда стала привычной заменой матраса. Лис не стал укладывать её на спину, и сам не лег. Пол в Каэр Морхене был слишком холодным. Он усадил её к себе на колени и сразу же почувствовал как она прижалась своими бедрами к его паху, всё ещё сокрытому тесными штанами. Мужчина обреченно выдохнул, осознав свою ошибку, когда эта стерва начала играть с ним в его же игру. Она начала тереться своей промежностью о его чресла, наглухо зажатыми её телом и тканью одежды. И когда Йорвет попытался вернуть себе контроль над ситуацией, она сбросила мужскую руку с себя и неожиданно ощутимо прикусила его за мочку уха. Эльф едва не застонал, очень вовремя заткнув свой рот плечом затейницы, с кожи которой ещё не скоро сойдут следы плоских зубов. Ни слова не сказав о том, что она думает по поводу засоса, Ленора остановилась. Либо решила сжалиться над ним, либо добить окончательно, но следующее что она сделала — запустила руку к шнуровке и одним резким движением освободила перевозбужденный член. Йорвет был готов к любой подлости, подбираясь внутренне, чтобы не сорваться и не отыметь магичку по-своему. И сказать, что он удивился, когда она начала опускаться оставляя дорожку поцелуев вниз по его груди — значит не сказать ничего. В конце концов она слезла с него, мазнув напоследок губами по острому подбородку, после чего покраснев как спелый помидор, развратно прогнулась в спине и наклонилась к его паху. — Тебе не обязательно это делать, – будто бы больше уговаривая себя, сказал Йорвет и тут же плотно сомкнул челюсть, едва не прикусив себе язык. — Кто это у нас такой чувствительный? – издеваясь, приговаривала язва внизу, кажется не зная, что в её положении, это работает в обе стороны. Эльф не преминул тут же ответить ей на очередную шпильку, тщательно собрав темные волосы в кулак и, слегка потянул голову девушки за них на себя в тот момент, когда его орган был у неё во рту. Ощущения были невероятными, но лис решил не усердствовать слишком сильно, опасаясь что та начнет кусаться или вовсе пошлет, обозвав мерзавец. Только слегка проучить, в довесок толкнувшись еще раз в так часто язвящий ему ротик. Пироматка позволила тому потешить немного высокородное эльфийское эго, претерпев унижение и рвотный позыв. Но вскоре глупая обида отошла на второй план и она просто решила забыть о соперничестве, подарив ему настоящее удовольствие. Как он ей полгода назад. — Caemm a me, – чувствуя скорую разрядку Йорвет, не дал Леноре закончить, резко дернув на себя. Губы его уткнулись куда-то под ухом, потом он скользнул ниже и нашел бьющуюся вену у неё на шее. Она сделала пару движений, направляя его член и медленно, покрывая поцелуями украшенную шрамами половину лица, плавно опускалась на него. Он словно весь превратился в натянутую тетиву тугого лука, ударившую внутрь Бушев. В нем словно бы, один за другим, происходили беззвучные взрывы. Тело заходилось в судорогах, от которых темнело в глазу. Беззвучно рыча, он сжимал пиромантку в своих объятьях. Ленора крупно дрожала, беспрестанно шепча что-то на ему в ухо. Но кровь била так громко в голову, что он ничего не слышал. В конце концов, Йорвет не стал выходить из неё. Ему было слишком хорошо внутри, расслабленно прислонившись к покрытому тканью столу, он уложил Ленору себе на грудь. Так они лежали — уставшие, но счастливые лежали и переводили дух. Каким-то шестым чувством Йорвет понял: девушка улыбается. Она переплела его пальцы со своими, поднесла их руки к своим губам и утонув в своих мыслях, время от времени целовала его. — Почему ты стала называть себя Ленорой? Бушев помедлила какое-то время с ответом, пытаясь правильно подобрать слова. — Потому что мне было противно от того какой трусливой и слабой я была, когда враг ворвался ко мне домой и обидел моих близких. Он нанес мне раны, навсегда оставив шрамы в моей памяти. То, как психика оградила детский разум от дурного помогло мне не сойти с ума. Я ведь многое из той ночи забыла. Но всё-таки последствия были страшными. Я больше двух лет вообще не говорила. Ни с кем. Все думали, что я немая. Геральту и остальным нужно было как-то ко мне обращаться и поэтому я стала отзываться на Ленору. Я подружилась с одним мальчишкой здесь. Он должен был стать ведьмаком, но не прошел испытания травами и умер на этом столе. – махнув рукой наверх и обернувшись к эльфу, Ленора ощутила теплоту на душе. Эльф поймал её ладонь и тоже поднес её к своим губам, продолжая внимательно слушать её. — Что было потом? – Йорвет с жадностью готов был поглощать любую информацию о ней, если это значило, что он узнает её ещё ближе и лучше. — Потом я сорвалась и ведьмаки велели Геральту отвести меня в Брокилон. Он так и сделал, обещав каждый год навещать. Дриады приняли меня как родную, даже пытались напоить своей волшебной водой, чтобы я стала одной из них, но… Не сработало. Затем Узурпатора свергли и императором стал Эмгыр, а в связи с этим на леса стали чаще совершать нападения. Несколько дриад погибли. Эитнэ велела друидам найти новое место паломничества и увести меня с собой. Они разбили лагерь в Темерии, на священных болотах, где сконцентрирована какая-то великая Сила. Я особо не вдавалась в подробности. Меня обучали травничеству и врачеванию, а также… только не смейся –прищурив один глаз Ленора сделала паузу и продолжила. — Ещё меня учили языку зверей. Йорвет стоической силой воли удержал себя от рвущегося наружу смешка, прикрыл рукой рот и чтобы окончательно убедиться, что смех не вырвется наружу, привлек недоумевающую магичку ближе и поцеловал. Ленора подозрительно сощурилась и быстро оборвала хитреца. — Продолжай, мне в самом деле интересно узнавать тебя. — Так мы сейчас только знакомимся? — Не начинай, ладно? Просто расскажи до конца. Великодушно сжалившись над белкой, не желая портить прекрасный момент единения, Ленора продолжила: — Спустя пару месяцев как мы осели, в рощу заявились скоя'таэли. Главной у них была Торувьель. Мы с ней с первого взгляда невзлюбили друг друга. — Зная о её репутации, я удивлен, как она вообще не прирезала тебя. — Она пыталась. Шпыняла, смешивала с грязью, устраивала мне темные. Одни из её отряда не обращали на меня внимания, вторые сочувствовали, а третьим быстро надоело издеваться и они присоединились к первым двум, но Торувьель… она будто бы считала главной целью своей жизни отравлять моё существование своими выходками. То ли старость ей мозги выела, то ли ещё что-то. Вот уж не знаю, откуда в ней могло быть столько ненависти к ребенку, пусть и человеческому, но всё же. Не могла же её палками затравить толпа немых девчонок в прошлом? — Многие эльфки к её годам сходят с ума от нерастраченного материнского инстинкта. Она скорее всего либо потеряла ребенка, либо просто всю жизнь была бесплодна. Отсюда и злоба. В довесок ко всему, приблудившийся ребенок dh'oine. Её можно понять. — Конечно! Во всем была виновата я, – охотно подхватив мысль остроухого Бушев, щелкнула пальцами, будто бы он сейчас ответил ей на сложный вопрос над которым она долго ломала голову. Эльф пихнул её, закатив глаз: — Неважно. В любом случае, все закончилось, когда в лагерь пришел Яевинн. Он был из оседлых эльфов и, когда увидел меня в слезах после очередной головомойки от Торувьель, он надрал ей зад. Оттащил за ухо и пригрозил, что отрежет ей его совсем да бросит волкам на съедение, если она ещё хоть волос на моей голове тронет. Именно после знакомства с ним я заговорила. Сердце кольнуло льдинкой ревности. Йорвет не подал виду, но вдруг понял, что больше не хочет на сегодня историй о её прошлом. Прошлом в котором неизменно значимую роль сыграл Яевинн. Поэтому он просто прикрыл глаз и повел плечом от накатившего холода. — Уже поздно. Геральт должно быть потерял нас. — Надо бы найти кровать. — Кто о чем, Йорвет. — Я просто не могу больше нормально спать без тебя, ведьма такая. СНОСКА: dh’oine — человек Spar’le — застрели его Seo beanna — это женщина Si dh’oine — она человек Aedwiim vort, vatt'gern — Поди прочь, ведьмак Tedd dice aep eigean — время болтовни кончилось Caemm a me — иди ко мне