Minne an Iorveth (Любовь для Йорвета)

Седрик провел весь день на смотровой башне. А что же остаток вечера? Вплоть до поздней ночи просидел у двери своего жилища. На лавочке. Охотник не один раз прочесал ближайшую часть леса в поисках пропавшей бесследно сожительницы, но так и не нашел желанного трофея. Настроение Седрика угасало на глазах Сегерима, позволившего девушке, что запала в душу его друга, уйти. Оба игнорировали темы касающейся чародейки. У Сегерима были догадки и предположения, тайные страхи, он считал, что и Ленор пропала точно также, как и Мориль. Седрик отметал эту безумную идею товарища, желая утопить гнетущее чувство волнения и отчаяния в бутылке чего-нибудь крепкого. — Алкоголь делу не друг, Седрик, — философски заключил побитый жизнью Seidhe, впуская с собой в домик охотника ветер. Седрик устало взглянул на друга туманным взглядом, демонстрируя целую бутылку нетронутого пива и перевернутый бокал. Весь вид немолодого эльфа говорил о плачевности его душевного состояния, его боли и переживании. — Si sin dʼanthe allen, gear? — Она говорила, что голоса — это не проклятье, а дар. Иногда мне удается согласиться с этими словами. — Это значит, что твой дар не в силах помочь. Как с Мориль, — Сегерим привалился спиной к стене возле двери, огорченно сжимая черный наглазник, в душе понимая, как тяжко сейчас было другу. Охотник же, явно не желающий соглашаться с предположением давнего товарища, негромко ударил кулаком по столу, роняя всё содержимое предмета интерьера, включая потухшую с приходом Сегерима свечку, бокал и открытую бутылку хмеля. Мужчина накрыл рукой и напряженно потер закрытые плотно глаза, уже претерпевая головную боль от этого «дара» и тупо упершегося на своем соседе. — Мориль незачем забирать лесу. Как и Ленору, которую ты отпустил в город. — Что ты хочешь этим сказать, elder? — немного обескураженный неожиданным всплеском агрессии от всегда уравновешенного и спокойного друга, одноглазый эльф насторожился, весь превращаясь в один только слух. — То, что этот лес — чистая и нетронутая недугом территория. А стены города, рядом с которыми мы живем, есть единственная обитель зла и пороков. Ты позволил им обеим туда уйти. Побледневший после этих слов Сегерим сначала попятился назад к двери, лепеча себе под нос бесконечное: «Нет, нет.» и руками хватаясь за голову, потом, подняв взгляд полный боли, закричал на охотника: — Esseath ifit shed nʼaen dice me! Bloede arse! Me estel le! Что мог сделать на месте Седрика любой другой друг? Как оградить Сегерима от проблем и излишнего беспокойства? Ведь узнай он истинную причину исчезновения своей возлюбленной, стал бы он сидеть сложа руки? Будет ли он сам, Седрик, сидеть сейчас ничего не предприняв? Ведь здесь и сейчас охотника переполняли те же чувства, что и его собрата. — Ты не ведаешь о чем говоришь, — не самым убедительным образом возразил эльф, поднимаясь из-за стола и тут же грузно опускаясь на стул, благодаря не слабому удару товарища, пришедшемуся по скуле. Сегерим имел на это право.  — Seo nʼaen dhaar sorg, Seherim. — Thaess aep, Cedric, с меня уже достаточно твоих заморочек! — зажав кулак, что охотник поднял на лучшего друга, эльф сделал шаг назад вскидывая руку кверху. Это было знаком к завершению беседы. Он не хотел ничего больше слышать. Лишь у самого порога мужчина остановился, оборачиваясь к Седрику и без всякого гнева произнося:  — Я желаю твоей mannase не разделить ту судьбу, что постигла мою Мориль. И скрылся за дверью в догорающей ночи. Седрик невидящим взглядом уставился в тусклый огонек, всё ещё теплящийся в камине и заставляющей потрескивать поленья. Щека чуть поныла и прошла, уступая место расцветающему синюшному пятну. Ссутулившийся охотник всё также сидел, подперев локтем голову, теперь уже в полном одиночестве и покручивал пустой бокал. Голоса в голове разом смолкли, отключив будто и способность ясно мыслить для своего обладателя. Седрик воспринял это как конец. И плюнув на всё, что его сдерживало, отпил ненавистного Ленорой «яда» прямо из горлышка.

***

Женщина, после памятной встречи с Флотзамским угнетателем, право слова, не сразу вернулась в Биндюгу проторенной дорожкой. Она попросту сошла с неё несколько раз из-за того, что сбилась. С дороги, с мысли, и вообще с жизни, в какой-то момент. Там, у водопада. Уже светало, когда Ленора, еле перебирая ногами и постукивая зубами, вышла к деревенским огням, предвкушая теплую постель. Конечно, есть вероятность, что Седрик будет ждать её на вышке, у дома или в самой лачуге притаится, но чародейка в душе лелеяла надежду на то, что охотник встанет, как обычно, спозаранку и отправиться в лес, чтобы собрать попавшихся в капканы зверюшек. Но мечтам не было суждено сегодня сбыться, и, как продолжение вчерашнего наипаршивейшего дня, на стыке двух тропинок, разделяющих избушки эльфов-охотников, брюнетка столкнулась с Сегеримом. На вид темнее тучи, мужчина даже не поздоровался с нею, одарив каким-то болезненным взглядом и испарился за дверью своего дома. Немного поглазев в захлопнувшуюся дверь, чародейка, с некоторой тяжестью на сердце, толкнула бедром дверцу, осторожно заходя во мрачную хижинку, на минуту обрадовавшись, будто хозяина нет, однако шуршание за столом разбило вдребезги все её иллюзии. — Седрик? — Ленора полувопросом — полуутверждением оповестила кого бы то ни было в доме. Ответом ей послужили бьющийся кувшин медовухи и опрокинутый стул, а сам виновник разрушений еле поднялся из-за стола и, пошатнувшись, темным силуэтом пошел на неё. — Ты пьян, — девица была расторопнее в стельку упившегося эльфа, поэтому легко поймала остроухого вдвое выше её самой и, на автомате перебрасывая его руку через свое плечо, поковыляла к постели, по-дороге распахивая шторы. Стало немного светлее, но, вместе с тем, и тяжелее идти с вдруг застопорившимся пьянчугой. Охотник затормозил у стола и, вполне смело отстранившись от женщины, поднял валявшуюся на полу свечку. Фитиль ещё светился, но Седрик просто решил поднести восковую палочку к догорающему пламени камина. Зажег. Удовлетворившись проделанной работой, поднес свечу к лицу полуночницы. Ленора чуть было не ахнула, увидев синяк под глазом эльфа. Мужчина же молча окинул её взглядом. С каждой секундой оценки всего её внешнего вида с разбитой губой и глубокой царапиной на шее, оставленной Йорветом, глаза Седрика сверкали ясностью и негодованием, смешанными с волнением и желанием прибить на месте того, кто посмел это сделать. — Que seo, beanna?! Mallo?! — почему они все решили, что хватать её бедные плечи так забавно и интересно? Что за фамильярное отношение у местных Seidhe к слабым человеческим женщинам? Седрик без разрешения развернул лицом к себе сопротивляющуюся чародейку, став задирать рукава и оголять плечи девушки, чтобы во всей красе увидеть картину урона целиком. Разумеется, спокойно стоять Леноре в голову не пришло, поэтому, изловчившись, брюнетка выскользнула из наглых лап смердящего перегаром эльфийского мужлана, на будущее закрепив на его не без того больном лице звонкую пощечину. — Не трогай меня! — от нахлынувших воспоминаний из прошлого крикнула женщина срывающимся голосом, оскорбленно натягивая одежду на плечи. Ленора переборщила, прочтя это в затравленном взгляде Седрика, но быстро смягчиться ей не давали картинки, промелькнувшие перед глазами, фрагменты событий шестнадцатилетней давности. Много крови, ликующих грязных криков мужчин, отчаянные стоны её матери… А затем — борьба. В момент протрезвевший Седрик отшатнулся, удерживаясь за край стола и схватился за обожженную ударом щеку. Он в миг пересмотрел свои суждения о том, что это хрупкое с виду создание не может постоять за себя. Сейчас он видел сменяющийся в изумрудных глазах гнев, затем страх, после осознание и вину, а потом нечто совершенно неожиданное — слезы. Охотник против своей воли вновь потянулся к Ленориному лицу. Вместо былой настойчивости сделавшись осторожным, спрашивающим разрешение на то, чтобы коснуться. Но разрешения не было. Женщина просто внезапно взяла лицо эльфа в свои руки, заботливо и нежно накрыв покрасневший отпечаток своей руки, в очередной раз подивившись, как светла у эльфов кожа. Седрик накрыл её руку, даже и не думая отстраняться, ведь она была так близко, что он спокойно мог рассмотреть то, что в первый раз пытался получить силой. — Que sueccʼs, Lenore? Где ты была, dana? — своим прежним умиротворяющим голосом заговорил эльф, убирая темные пряди прилипшие к краям пореза. — Йорвет. Но сейчас всё в порядке, поверь мне, — морщась от неприятного ощущения стянутой кожи на шее, девушка криво улыбнулась, смахивая с глаз предательскую влагу. — А это… Трудности взросления. Когда-нибудь я буду готова рассказать тебе свою историю. — Йорвет опасен, но не настолько, насколько, я знаю, город. Я не хочу, чтобы ты ходила туда. — Хорошо, — быстро согласилась женщина, вызывая подозрительный взгляд, адресованный ей охотником. — Squaess me, mell. Она была ниже него на целую голову, худощава, сложена из мышц и имела небольшие, в отличии от селянок, формы. Ей легко можно было дать лет двадцать с небольшим, но на самом же деле она была чуть старше. Длинные темные волосы висели, как сосульки, от того, что были идеально прямыми. Зеленые глаза, острые черты лица, молочная кожа, веснушки. А еще она походила на эльфийку, была миниатюрна. Седрик неоднозначно взглянул на девушку сверху вниз и зачем-то наклонился вперед, накрывая приоткрытый рот чародейки коротким поцелуем. Он сразу же оторвался от сухих, не дрогнувших губ, остерегаясь получить снова. Однако реакция женщины оказалась не совсем однозначной. Брюнетка потянулась за губами охотника, вставая на носочки и прогибаясь в спине, что позволило без труда её рукам сцепиться на мужской шее, а их губам найти друг друга. Второй поцелуй вышел ничуть не чувственнее первого, он был рваным, от того, что губы Леноры были в ссадинах и она постоянно обрывала входящего в раж Седрика. Вдобавок, чародейку мутило от запаха алкоголя, коим пропиталась не только берлога и одежда эльфа, но и его мягкие губы с привкусом «Махакамского крепкого». Но то, что они оба отрицали все эти месяцы пересиливало и боль, и невысказанные чувства, и осуждение. Вину. Всё. В конце концов мужчина, всё же, отвоевал право углубить поцелуй, овладевая горячим ртом девушки, с уст которой сорвался первый стон, вобравший в себя и боль, и наслаждение. Седрику также было позволено исследовать своим языком каждый новый миллиметр желанной плоти, изучить ровные зубы, провести кончиком по небу ведьмы, пока она сама впускала ловкие изящные пальчики в его волосы. Девушка потянула эльфа назад, прерывая страстный поцелуй. Седрик видел всё будто через пелену, а Ленора на мгновение взглянула на все ясным взглядом, убирая руки от охотника, боясь потом обо всем пожалеть. — Caemm a me. Распаленная неожиданным желанием, девушка не успела для приличия воспротивиться, как сильные руки остроухого легли на её талию тут же приподняв и усадив на край жалобно заскрипевшего стола, а Седрик, навалившийся на неё сверху, потянулся к подарку, оставленному Йорветом на шее той, которую он больше не даст никому в обиду. Чародейка немного вздрогнула, зашипев не хуже дикой кошки, после чего эльф не сразу понял, как оказался без камзола, но в долгу не остался, засвидетельствовав на шее девы влажный поцелуй и потянув за шнурок её салатовой куртки. Оба остались в штанах и полупрозрачных рубашках. Седрик осознал, что порывистые и нетерпеливые движения являлись следствием того же, что сейчас сдерживало его. Отсутствие разрядки, методичное, или длительно воздержание — кому что проще. От того, что называют животной страстью, их разделяло совсем немного. И к моменту, когда на нем не осталось ничего кроме надежных штанов, тесно сидевших на нем впервые за долгий срок, Седрик потянул свою добычу ближе к себе, в очередной раз подхватывая чародейку за упругие ягодицы. Не без помощи стен добрался до чьей-то кровати с нахально прижимающейся к нему небольшой грудью девицей наперевес, которая, нет — чтобы помочь — издевалась, прикусывая охотника то за шею, то за мочку уха. Но, почувствовав обнаженной спиной прохладу, та быстро остыла. — Me wett eire. Esseath nya eire, — в благодарность за слова, Седрик наклонился вперед, касаясь губами щеки своей любовницы, начав покрывать поцелуями юное лицо той, которая не смутилась, почувствовав между своих стройных ног удобно устроившегося мужчину. Обняв эльфа за плечи, чародейка прижалась к нему всем телом, с томных выдохом чувствуя, как Седрик избавляется от остатков их общей одежды и на мгновение замирает, придерживая за бедра дразнившую его женщину. Быстро подмяв брюнетку под себя и медленно, давая возможность привыкнуть к себе, эльф вошел в узкую, но теплую и влажную внутри девушку, чувствуя впивавшиеся в спину коготки. Сладкий стон прозвучал у заостренного уха Седрика, мотивируя его ещё больше. Толкнувшись вперед, охотник пропустил через свои пальцы темные волосы, накрывая припухшие от жарких поцелуев губы Ленор и, получив в свои ещё один стон удовольствия, стал набирать темп, чувствуя, что и чародейка начала помогать ему, двигаясь на встречу, покусывая свои губы и сжимая в руках простыни, щадя его спину. Это длилось будто бы вечность. Сдавшаяся несколько раз под ним женщина казалась Седрику такой соблазнительной, с её разметавшимися по подушке волосами, горящими жизнью глазами, легкой испариной на лице и красными губами, снова приоткрытыми и дразнящими его. Охотник совершил несколько грубых завершающих толчков и, с завидным рыси рычанием, наконец, излил своё семя в девушку, тяжело дыша, рухнув с ней рядом и по собственнически притянув чародейку к себе. Уставшие, они уснули в обнимку, проигнорировав наступление утра. Сноска: Si sin dʼanthe allen, gear? — Она так дорога тебе, друг? elder — брат. Esseath ifit shed nʼaen dice me! Bloede arse! Me estel le! — Ты знал и не говорил мне! Ругательство, Старая/чертова задница! Я верил тебе! Seo nʼaen dhaar sorg, Seherim. — Это не твоя вина, Сегерим. Thaess aep, Cedric — Заткнись, Седрик mannase — Ведьму. Que seo, beanna?! Mallo?! — Что это, женщина?! Откуда?! Que sueccʼs, Lenore? — Что случилось, Ленор? dana — Дева. Squaess me, mell — Извини меня, милый. Caemm a me — Иди ко мне. Me wett eire. Esseath nya eire — Я хочу воздуха. Ты — мой воздух.