Minne an Iorveth (Любовь для Йорвета)

Ещё один месяц пролетел, словно птица. По всей Биндюге очень быстро разлетелась новость о том, что охотника, ведущего отшельнический образ жизни, наконец-то кто-то захомутал. До сего дня жители, косившиеся на его сожительницу с неодобрением и плохо скрываемой неприязнью, теперь окончательно убедились в своих догадках о статусе магички. Но ни чародейку, ни Седрика не волновало общественное мнение и людская молва. Что до отношений «нового» уровня, то наступили они не сразу после одной страстной ночи. Даже утра. Седрик провел так много времени своей жизни в одиночестве, что не замечал попыток своей неожиданной leede переступить порог неловкости, чем оттолкнул. Ленора тоже была не лыком шита и мало кого так глубоко пускала себе под кожу, зная, что чаще всего это приводит к разочарованию и ещё большему её ожесточению на весь мир. Собственно, это и случилось после ночи проведенной вместе с эльфом. Почти что. Сближение началось с обычной совместной вылазки в лес. В очередной раз Седрик делал всё сам: обыскивал ловушки, собирал травы, на которые женщина даже смотреть боялась, отчего охотник беззлобно подшучивал над ней. — Mannase, а шугаешься трав. Брюнетка уже не первый день попросту игнорировала мужчину, любую попытку поговорить пресекая красноречивым молчанием. Такой расклад мало кому понравился бы, и, конечно же, совершенно не был по вкусу Седрику, сейчас решившему расставить все точки над i. — С меня хватит, bloede geim, хватит сотрясать воздух, ты уже целый месяц смешишь народ! Очумевшая от подобной наглости женщина поворачивается туда, где был Седрик, невозмутимо вскидывая вверх правую бровь. Красивое лицо эльфа, всегда нетронутое негативными эмоциями, сейчас было искажено такой гримасой злобы, на что Нора невольно усмехнулась, сохраняя при этом внешнее спокойствие. — Я посмотрю, как посмеются эти люди, когда ко мне вернутся способности или когда белки Йорвета решат наконец выйти из своих дупл. — Я пригрел на своей груди дикую кошку, да? — Все кошки дикие, Седрик. Что до ассоциаций, определись наконец кто я: коза или же кошка, — с завидной долей яда прошипела девица, что охотнику захотелось сравнить её ещё и со змеей. Гремучей. Но он удержался. Ему вдруг захотелось украсть её жеманную улыбку с соблазнительных губ, а как это сделать вербально — идей не приходило. И тогда Седрик решил позаимствовать ведьмину тактику, недобро поглядев на самодовольно хмыкнувшую Ленору, которая отвернувшись, продолжила практиковаться в чем-то неведанном для него. Это делало все охотничьи манипуляции незаметными ей, за что эльф благодарил Лару Доррен. Выбросив к черту разделочный нож, Седрик бесшумно подкрался к жертве и, заключив плечи женщины в крепкий захват, сбил её с ног элементарной подсечкой, после чего, придавливая добычу к земле своим весом, охотник вытащил из-за спины скромный букетик полевых цветочков. Конечно, лицо надменной ведьмочки стоило видеть. Её сдвинутые у переносицы тонкие брови «взлетели» до краев волос, зрачки, правда что по-кошачьи, расширились, аккуратненький носик смешно сморщился и на поляне послышался отчаянный девичий крик. — Нет! Слезь с меня, остроухий чурбан! Убери этот адский веник! — начав отчаянно брыкаться, девушка во чтобы то ни стало пыталась достать охотника за лицо, видимо, с намерением выцарапать его фисташковые глаза, которые ей так сильно нравились. «Ну и к черту, всё равно ты уже старый!» — с этими мыслями чародейка перешла на известную ей эльфийскую брань, приправленную краснолюдской, которой нахваталась у Золтана, ну, а затем начала громко чихать. Отпустивший бешеную магичку Седрик смеялся так, как не делал этого уже многие года. Смеялся, откинувшись всем телом на зеленую траву, пока не был удостоен ощутимого удара в живот. — Ты за это заплатишь! — злая, с покрасневшим носом и слезящимися глазами, Ленора медленно надвигалась на переводящего дух охотника. Он уже и правда начал опасаться за свою шкуру, но, в место обещанной платы, чародейка то ли крякнула, то ли хрюкнула, и, так и не исполнив угрозы, начала смеяться, пряча лицо в свои руки. Седрик отбросил подальше злосчастный букет, приподнялся на локтях, и, потянувшись к снова хихикающей девушке рукой, увлек Ленору к себе, набравшись смелости поцеловать её. Женщина, удивившись такому порыву, слегка отстраняясь и упираясь рукой в широкую эльфийскую грудь, прекратила поцелуй. Но потом, когда она устроилась поудобнее, взобравшись на охотника, смяла его мягкие и терпкие губы в грубоватом поцелуе. Это было началом к примирению, и оба они знали, что скучали друг без друга. Так поглощенные собою, катающиеся по лесной поляне, словно влюбленные юнцы, парочка не заметила, как их единение прервали и отлепились от друг дружки они только от громкого и веселящего голоса. — Ленора Буше! Чародейка прикусила себе язык, свалившись с вздрогнувшего под собой Седрика, и медленно подняла голову на стоящего впереди гостя, лукаво сверкающего желтыми зенками. — Геральт. To be continued Сноска: leede — любовница, возлюбленная. Mannase — Магичка, ведьма, чародейка. bloede geim — проклятая/чертова коза.