Minne an Iorveth (Любовь для Йорвета)

Йорвет и Ленора. Пожалуй, самая броская парочка, которую я видел на своем веку - скажу я, если Вы спросите. А влюбленных я немало перевидал. Чего стоят одни лишь Геральт и Йеннифер. Их история началась гораздо задолго до официального знакомства. И зародила тут же некую надежду в душе очерствевшего за века войн и жестокости, скоя'таэля. Его вторая половинка может и не помнить, но если верить словам Йорвета, много лет назад она умела бояться. Всем своим миниатюрным телом. И проскользнула в его речи деталь незатейливая. Возможно, даже этот остроухий чурбан способен на благодарность. Судьбе, другому повстанцу, за то, что вырастил и воспитал в той напуганной девочке стальной стержень. Йорвет не станет говорить о них, о своих сильных и, безусловно, взаимных чувствах. Он не станет кричать об этом, также как и снова доказывать их. Он настоящий Aen Seidhe — дух своего народа. Гордый и свободный. А эльфы не говорят о том, что и так очевидно. Ленора же, подобна цветку. Наверное всё-таки, розы. Позабывшая о чувствах, твердо убежденная что на любовь не способна — она уверенно движется в её направлении. Ей больше не нужно становиться сильной. С ним она и так такая... Из размышлений Лютика

***

Йорвет возвращается в барак будучи в наипаршивейшем настроении. Он прибывал в Вергене с ведьмаком и его свитой вот уже две недели. Саския всё ещё лежала без чувств и ей становилось хуже, но Белый Волк не торопился со сбором необходимых чародейке ингредиентов. Носился день ото дня от таверны до Эйльхарт, заходя по пути к заносчивой огненной бестии, потом исчезал в неизвестном направлении, а находился неизменно на старте - в таверне, в компании краснолюдов и барда. Что более всего злило лидера белок, так это - собственное бессилие в сложившейся ситуации. Его дни протекали ещё более бессмысленно, чем в ожидании венценосных подарков от Лето, в лесах Понтара. Там хотя бы было пространство, чтобы прошвырнуться, места, в которые можно было уйти и тебя никто не посмел бы беспокоить. Согревающая душу атмосфера девственного леса, не тронутого грубыми руками ненавистных dh'oine, которые во Флотзаме знали, что есть страх, боялись Его. А что здесь? В Вергене? Город краснолюдов и их пристрастий. И dh'oine поселившихся по-соседству. Обычные работяги и кметы вызывали лишь легкое раздражение, но вот шныряющие беспрепятственно по улицам Вергена, словно хозяева Мира, дворяшки, будили в душе Йорвета стойкое желание убивать. Грязно и медленно. Со всей присущей ему изощренностью. Пожалуй, он бы испробовал на них излюбленный прием Исенгрима Фаоильтиарна - намазывание лиц медом и макание в муравейник. О да, он бы с чувством эстетичного восторга наблюдал за этим. Скоя'таэли разделяли все его чувства и, к величайшей радости своего командира, ответственно несли службу, и выполняли свою работу. Они чувствовали, как близко были к их общей цели - хоть и не понимали реалистичность происходящего. Они были молоды и полны надежд, но непроходимо глупы. Вот оно - наследие их народа. Те немногие, что сейчас могут считаться всеми юными и обладающими долгими летами прекрасной жизни, на деле большие фантазеры, обреченные на быструю смерть в петле или столь же быструю жизнь, неминуемо оборванную в завтрашней же битве. Они даже не могут быть удостоены медленного увядания в долине Бесплодных владений Маргаритки. И только Саския могла это как-то изменить. Йорвет был склонен верить ей, он брал на себя всю ответственность, что лежала на нем за доверие и преданность Деве из Аэдирна. И молился лишь об одном - чтоб Королева оправдала их надежды. POV IORVETH Я слишком устал думать. Последний мой разговор с краснолюдом Ярпеном Зигрином закончился тем, что одного из моих бойцов выставили из города и запретили находиться в нем под страхом смерти. Элеас... Этот мальчишка один за весь отряд создает проблемы. И раньше до меня это не доходило: все проблемы решал Киаран - заметал следы, скрывал проколы. Сейчас моего дорогого друга нет и его работа легла на меня. Элеас, по-сути, стал моей работой ещё тогда, когда воодушевленно приносил мне клятву верности в Анхоре. Он и ещё трое бельчат, его ровесников. С тех пор этот юнец привносил краски в мою однообразную жизнь. Находил приключения на свою задницу даже во сне, когда за неимением женской задницы начинал наяривать колчаны со стрелами. Рождал самые ожесточенные распри между эльфками, уходя от одной наивной дуры к другой. Отнюдь, не с гордостью отмечу, что именно Элеас - наш продолжатель рода, гордый папаша двух конопатых оторв. Но даже отцовство пацана не останавливает от инстинкта, накер его задери, видать правда только могила исправит. И он был близок к сырой земле, если бы только не девочка из прошлого. Я сегодня в бараке раньше обычного. В большой комнате обставленной ничем не лучше пещеры в лесу, стоит раздражающий галдеж двух женщин и краснолюда. Тот яростно доказывает им свою точку зрения, склоняя внести в меню приемов пищи какие-то изменения. Видите ли его и всех его бородатых товарищей припек запор. У меня аж уши свернулись в трубочку от избытка детально описанных картин. - Довольно! - я перебил эльфок, раскудахтавшихся не хуже несушек и выгреб золу, почерпнув её ногой. - Не нравится еда - готовь сам. У нас не так много выбора провианта, а то, что мы получили прибыв в Верген, и так с лихвой улучшило положение. Я слышать не хочу жалоб на пустом месте. Зажрались! Кажется, слова вразумили вечно недовольного Альфреда, судя по тому, как бородач затих и приосанился. Сходить с ума, каждый стал по-разному. В особенности я. Когда я начал забываться от проблем и реальности, уносясь мыслями в воспоминания о Великом Пожаре Анхора? О Элейне? Тогда когда Элеас рассказал мне про компаньонку Гвинблейда, о том что она была объята пламенем, но не горела, и что когда всё закончилось девица незаметно юркнула в кусты и удрала к раненому Седрику. Ленора была той самой девочкой с прекрасным эльфийским именем. Она выжила. По непонятной мне причине, я начал чувствовать к ней уважение. Признавал, что уважаю в ней её упорство и преданность, силу воли и пытливый ум. Но Дева, как меня бесила её дерзость и нескончаемая ирония. Неудивительно, что старик Седрик, вернувшись с того света, мертвенно белый как полотно, притащил бесчувственную магичку и велел не рассказывать ей о том, что он жив. В юморе моему старинному другу не откажешь. Я бы поступил точно также! Я усмехнулся своим мыслям и тут в дверь что-то стукнуло. Устроившиеся у входа эльфки подпрыгнули от неожиданности, чем подбили ворчуна краснолюда. Я нехотя встал с более менее удобного стула и пошел смотреть кто там такой умный. И какого же было моё негодование, получи я с размаху по груди. Первый порыв гнева мгновенно испарился, сменившись непониманием, а затем и волнением. Рука бледной чародейки что ударила меня, слабо ухватилась за камзол, а сама её обладательница начала оседать. Я успел подхватить Бушев прежде, чем она оказалась на земле, в луже перед дверью. Откинул с лица прилипшие локоны темных волос, зрители позади меня ужаснулись облику девицы. Признаться, я тоже. Лицо Ленор было покрыто испариной, губы дрожали и имели синеватый оттенок. Она что-то говорила. Просила помочь. В обычной ситуации я бы ни за что не упустил возможности ткнуть её этим фактом в лицо, шутя попрекнуть и, возможно, даже помог бы. Сейчас же я даже думать не стал, покрепче подхватив тушку своей Немезиды я внес её в барак, растолкав плечами зевак и уложив Ленору на свою лежанку, подозвал краснолюда. - Найди ведьмака и приведи Эйльхарт. Lenora, n’aen dearme. - Нет, - слабо, но чертовски уверенно прохрипела пиромантка, водя рукой в воздухе, надеясь поймать кого-нибудь за руку. Я проигнорировал этот жест. Моим вниманием завладела зажимаемая второй рукой Леноры нога. Вернее её часть, бедренная часть, что сейчас заливала кровью мою постель. - Que suecc’s? Так много крови. Зови чародейку! Краснолюд сорвался было с места, но простонавшая с мешка магичка то ли обезумела, то ли пыталась что-то сказать - так или иначе гонец замешкался, после чего не выдержал уже я. - Пошли вон все. Veloё! Я не следил за выражением лица пострадавшей неизвестно где девушки. Первое, что я предпринял - это схватил её за длинный подол атласного черного платья и дернул на себя, разрывая ткань, затем перевязал ею потуже ногу. Крови было и впрямь слишком много, а сама Буше просто отключилась. Кажется, прошла целая вечность и я ощутил себя бесконечно уставшим, но удовлетворенным. Кровотечение остановилось, ну или, во всяком случае, замедлилось. Прежняя здоровая красота к Леноре, конечно же, не вернулась, но сейчас она, по-крайней мере, дышала не рваными глотками. - N’aen mertha aemor, Elaine. Ведь мы только встретились... To be continued... Сноска: Lenora, n’aen dearme - Ленора, не засыпай Que suecc’s - Что случилось Veloё - Быстро N’aen mertha aemor, Elaine - Не смей умирать, Элейн