Некоторые Слегка Необычные Заблуждения

После этого остаток их времени на Блинксис прошел в приятном размытом круговороте обратного пути вниз и наблюдения за тем, как Доктор превратил деньги, которых у них не было, в деньги, которые были у Резервации Моря Джеринкс. Это было отчасти гениально, скорее всего, нелегально, и выражение прежде непроницаемого лица администратора определенно стоило этого преступления. Слегка менее приятным круговоротом была их поспешная обратная дорога до ТАРДИС по холоду, но даже опустившаяся температура не могла пошатнуть ее настроения. Она была так счастлива, ощущала себя одновременно ликующей и довольной, да и он явно пребывал в легкомысленном расположении духа. Внутри ТАРДИС, пока она шла обратно к своей комнате в этом дерзком платье, непрактичных туфлях и пальто Доктора, то ощущение умиротворенной тишины медленно вернулось. Потому что, шагая рядом с ней, он тоже был тихим. Ну, по его стандартам тихим, его слова скорее подпрыгивали, чем скакали, бурлили, а не обрушивались водопадом. Они остановились у ее комнаты, Доктор положил руку на косяк и прислонился к нему, эффективно преградив собою дверь, пока его болтовня медленно не остановилась. Он делал так иногда, играл в удерживание ее ото сна, но только когда был наиболее одинок, или, что гораздо лучше, счастлив. Он продолжал улыбаться ей сверху вниз, а она продолжала улыбаться ему снизу вверх, до сих пор завернутая в его пальто. Она прислонилась к косяку, плечом к его руке, и просто восхитилась тому, как все это ощущалось. - Нам стоит делать это почаще, - сказала она. – Такое спасение мира. - О, думаю, мы можем это устроить, - ответил он, его глаза чуть загорелись. – Рабочий отпуск, как тебе? Она захихикала, до того очарованная им, что ей пришлось попытаться отступить, пришлось напомнить себе не путать интерес и приключение с романтикой. - Идеально, - сказала она, - но мы введем в заблуждение кучу народа, разгуливая вот так. - Странствующие кулинарные критики, это мы. – Его улыбка приглашала ее вновь рассмеяться, и она почти это сделала. – Однако, не могу сказать, что вижу в этом вред. - Нет, я имею в виду, - начала было она. Попыталась снова. – Выглядело типа как свидание, все это. – Она старательно улыбнулась ему, старательно поддразнила. – Нас снова могут арестовать за неподобающее поведение. - Есть такое, - признал он, почесав ухо. – Но, знаешь, неосведомленному наблюдателю, что будет нас арестовывать, будет с чем иметь дело, если задуматься. - Все это неподобающее держание за руки. – Она сурово поцокала языком. – Как неприлично. Он согласно промычал. - И даже больше того, Роза. Как ты и сказала, это довольно сильно напоминало свидание. - О? – Она постаралась не заерзать, и в результате принялась слегка теребить волосы. - Ну, - произнес он, - неопытный взгляд мог уловить пару деталей. Ну, знаешь, шикарный ресторан, ты в платье, я плачУ, все такое. О! Не говоря уже об ужине – свечи на столе, ты заметила? Стало быть, ужин в ресторане при свечах, за который я заплатил, а ты была в платье. На который я тебя заранее пригласил. И который нужно было забронировать. Рука, не лежавшая на дверном косяке, взлохматила его волосы, Доктор поднял взгляд к потолку, прижав кончик языка к зубам. - Далее, - сказал он, не глядя на нее, - несколько более опытный взгляд также отметил бы то, как ты носила мое пальто поверх оказавшегося слегка откровенным платья. Пальто, которое я, как истинный джентльмен, предложил, когда ты замерзла. – Его рука намертво вцепилась в волосы. - Не говоря уже, - продолжил он, - о том, что достаточно опытный наблюдатель также заметил бы многозначительное совместное использование одних столовых приборов. В определенных культурах это воспринимается, как высшая степень интимной близости. Или, скажем, кормить кого-то с руки. Делать это в публичном месте было бы хуже, чем совершать половой акт посреди многолюдной улицы – ну, в том случае, если бы мы не заблокировали дорожное движение, но суть от это не меняется. - И, - произнес он, преподнеся это слово, когда она попыталась заговорить, попыталась отреагировать как-то еще, кроме надежды и неотрывного взгляда, - и раздражающе хорошо осведомленному наблюдателю пришлось бы указать на то, что мы живем вместе, что у тебя есть ключ от моего дома, и что в моем кармане в данный момент лежат твои трусики. Так что да, - завершил он, его взгляд наконец вернулся к ней, его лицо было близко к ее лицу, но даже отдаленно недостаточно близко. – Это было ужасно похоже на свидание. Или по крайней мере чуть-чуть. Слегка напоминало, можно было бы сказать. – Он приподнял брови в молчаливом вопросе. Она не была уверена в том, что может дышать, не говоря уже о том, чтобы отвечать. Потому что он это обдумал. Он говорил серьезно. - Ты, эмм. – Она сглотнула. Увлажнила губы нервным движением языка и заметила, как он проследил за ним. – Знаешь, что заставило бы это выглядеть совсем как свидание? Удачное свидание? - Скажи мне, - попросил он. Сила его взгляда была чем-то куда большим, чем обыкновенное любопытство, интерес экспериментатора. Она не могла отвести глаз. - Ну, - сказала она, - этот твой хорошо осведомленный наблюдатель скорее всего осознал бы, что ты проводил меня до моей комнаты. Он слегка кивнул, его рука медленно высвободилась из волос. Она потянулась вверх и причесала их пальцами. Он прикрыл глаза, пока она не перестала, затем моргнул, вновь открывая их. - Продолжай. Ее ладонь лежала у него на плече, она легонько поглаживала его шею большим пальцем. Потому что могла. Потому что, каким-то невероятным чудом, это на самом деле происходило. - Так что, - продолжила она, - видя, что мы стоим у моей комнаты после чудесного вечера этот осведомленный наблюдатель, скорее всего, ожидал бы, что произойдут две вещи. Его веки чуть опустились, и он наклонился ближе. Его пульс вибрировал под подушечкой ее пальца, как будто непроизвольным урчанием. - Например… Например, поцелуй на ночь. - И не в нос? – тихо спросил он. Он плотнее прижался к ее руке, наклонив голову. - Не в нос, - ответила она, приподнимая лицо, лишь слегка. – Чуть ниже. - В подбородок? – Его глаза улыбались ей сверху вниз, его рот находился слишком близко, чтобы она могла его видеть. Он коснулся губами этого места, его нос коснулся ее губ как будто бы по ошибке. Как будто бы. Она покачала головой, благодаря чему их носы потерлись друг о друга. Его глаза так сильно прищурились, когда она ответила: - Чуть выше. - Сюда, значит, - произнес он, и ее глаза закрылись сами собой, когда он опустил свой рот на ее губы, легким касанием, мягким, уверенным и великолепным. Он отстранился слишком быстро. Роза изо всех сил старалась дышать. - Прав… правильно, сюда. - О, ясно, - произнес он, целуя ее в уголок рта, соблазнительным легким прикосновением его улыбки к ее губам. – Ты имеешь в виду, сюда. Или сюда? – В другой уголок, еще одно легчайшее касание, и ее руки поднялись к его пиджаку. – С чьего права? – спросил он. – С моей стороны или с твоей? - По центру тоже подойдет, - сказала она, притягивая его ближе. Он двинулся к ней таким внезапным движением, что она ахнула. Резко опершись о косяк скорее даже предплечьем, а не рукой. Она услышала тихий удар приземления позади своей головы, ощутила его. Вторая его рука скользнула вокруг нее, ладонь вжалась ей в спину сквозь его пальто. Она чувствовала его зубы за губами, чувствовала, как они двигались, ощутила тот самый момент, когда он решил использовать язык, и открыла ему свой рот, вздыхая через нос. Она обвила его руками за шею, попыталась ухватиться за него, ощущая потребность быть ближе. Посасывание его языка вызвало у него не столько стон, сколько благодарное хмыканье. Он был нежен и нетороплив, словно и не слышал никогда о такой вещи, как настойчивость. Ее тело прижалось к нему; он прижался в ответ, кроме того места, где давление до сих пор заметно отсутствовало. - Если бы это было свидание, - сказала она ему в рот, - сейчас ты бы, скорее всего, уже возбудился. - О, - произнес он, и затем она ощутила это, почувствовала, как он твердеет напротив нее. Она почти изумленно переместилась, и его рука, лежащая между ее лопаток, опустилась по ее спине на поясницу, прижала ее к нему. – Так? – произнес он, голос его стал глубже, грубее, и приятный жар между ее ног запульсировал. Он широко улыбнулся, его глаза были темными и хищными. – Так, - заключил он. Он должен был быть чересчур самодовольным для того, чтобы быть привлекательным, но одно просто дополняло другое. – Это, стало быть, для меня. - Что «это»? – Ее голос был до нелепости полон придыхания, но прежде, чем она успела бы смутиться, он решил сунуть язык ей в ухо. Гораздо лучше смущения. - Твое возбуждение. – Он практически промурлыкал это. – Я всегда чую его на тебе, но это никогда… - Он умолк, чтобы позволить своему рту совершить прекраснейшие вещи. - Ты что? – Отложенное смущение настойчиво вернулось. Она потянула его за волосы, пытаясь заставить объяснить. Вместо этого, он зарычал. Ей в шею. Доктор прорычал. – Доктор? Он легонько куснул ее кожу, проследовав за зубами языком, и она вцепилась в него, обнаружила, что прижимает его к себе, рукой на затылке. Тут дело было даже не в том, что ее колени отказали, а скорее во внезапном ощущении, как будто бы у нее их вообще нет. Ей не нужно было знать, что он имел в виду. Не то, чтобы. Не сейчас, по крайней мере. Она извивалась напротив него, и он вжимался в нее, и они собирались трахнуться, и еще как. Что было быстро, и вроде как безумно, но в какой-то момент между приобретением стояка и навыка рычания, Доктор обнаружил, что такое настойчивость. Вытащив одну руку из его волос, она нащупала и открыла дверь в спальню. Доктор замер, его тяжелое дыхание касалось ее шеи. Она почувствовала, как одна из его рук покинула ее спину, увидела, как она потянулась в пустое пространство, где не было двери. Он убрал губы от ее шеи, его волосы стояли дыбом, а глаза были черными. Рука, прижимающая ее к нему, не пошевелилась, не позволила ей пошевелиться. - Правда? – сказал он. - Ага, - сказала она. - Ты уверена, что не слишком много выпила за ужином? Может быть, ты слишком много выпила за ужином. - Ты пил больше меня. - Да, но, может быть, ты слишком много выпила за ужином. Ты могла… Она качнулась в него бедрами. Он с шипением втянул воздух с закрытыми глазами, прижимаясь в ответ. - Или… или ты можешь сделать так. Это тоже неплохо. С какой угодно стороны. Сзади. Или спереди. Или снизу. Снизу тоже хорошо. В какой захочешь позе, на самом деле. – Его руки нашли путь к ее талии, проскользнув под длинное пальто, убирая эту ткань со своего пути. Она ощутила, как ее лицо заливает краска, когда спросила, - Поможешь выбрать? - О да. – Его взгляд был одновременно сфокусирован и затуманен, гипнотическая комбинация. – Это я могу. – Его голос был чем-то низким и темным, и это вызвало в ней потребность поцеловать его. Причин против не было, больше уже нет. Так что она сделала это, и на этот раз, когда она пососала его язык, это был определенно стон. Они медленно перебрались через порог, сплетенные вместе и крайне нежелающие разделяться, даже на мгновение. Он нащупал свет, а ей удалось закрыть дверь, и когда он наступил ей на ногу, в этих туфлях это оказалось очень больно. Она оправилась, стоило только пройти первоначальному шоку, но его глаза широко и испуганно распахнулись, и он перестал прижимать ее к себе так сильно. - Роза… Роза, погоди. - Я в порядке, - быстро сказала она ему. – В полном порядке, ага? – И ей будет даже еще лучше, очень скоро. - Ты слишком много выпила. Его абсолютная уверенность была так внезапна, что на мгновение она просто замерла на месте, с руками вокруг его шеи, удивлено моргая на него, в то время как он с абсолютной уверенностью смотрел на нее. - Я пытался приглядывать за твоим употреблением, - сообщил он ей, - но, судя по всему, не достаточно внимательно. – А затем вновь уставился на нее. Его пальцы, лежащие на ней, подрагивали, как будто бы он силился выпустить ее и не мог. - Я не пьяна, - сказала она, более чем ошарашенная его заявлением. – Язык не заплетается, не запинаюсь, блевать на твою обувь не собираюсь. С чего ты взял, что я пьяна? - Может быть, не пьяна, но определенно под воздействием. – Он отвел взгляд, беззвучно открывая и закрывая рот, и ее недовольство испарилось, превратившись в нечто более нежное и озабоченное. Он покачал головой, до сих пор не глядя на нее. – Роза, не менее шести часов назад, ты бы меня не приняла. С тех пор ты употребила алкоголь, и сейчас… - Сейчас ты хочешь меня, - закончила она за него. Теперь она это знала. - Я хотел тебя шесть часов назад, - отмахнулся он. – Это постоянная в данном уравнении, не переменная. - Не хотел! – запротестовала она, но даже сквозь ее внезапное чувство вины его слова вызвали в ней нечто вроде ликующего смеха, который она не смогла подавить. – Такого… - она прижалась к нему, чтобы доказать, - даже близко не происходило. - Хотел! – Его руки сжали ее бедра, крепко вцепившись. – Я это объяснял. Я же сказал: я решаю возбуждаться. Я не разгуливаю вокруг, испытывая беспорядочные приступы похоти, как некоторая раса, которую могу упомянуть. - Я не… - Еще как да, - возразил он. – Постоянно. Там на базе, ты была возбуждена… - Ты лежал на мне! - А ты сказала, что скорее… Погоди, что-что? – Это был резкий разворот от раздражения к недоумению, его темные глаза вглядывались в нее. – Почему это важно? - Ты ведь не серьезно. – Ее руки вжались ему в грудь; невозможно было спорить с ним, обхватывая его за шею. Это не слишком помогло, учитывая его стояк, впивающийся в нее, но это было уже кое-что. - Почему это важно? – повторил он, и он выглядел, боже, он выглядел на грани отчаяния. – Это не оправдание. В этом даже смысла никакого нет. - Это важно. Потому… - она сглотнула, - потому что, когда с людьми происходят возбуждающие вещи, они заводятся. У нас нет включателей, Доктор. Ну, возможно, как бы, есть, но ими владеют другие люди. – Она поглядела на свои руки на его груди. – Люди, которые нам нравятся. А когда кто-то, кто тебе нравится, залазит на тебя сверху и говорит, что собирается тебя трахнуть, ты, как бы, испытываешь желание, и когда он не испытывает никакого желания в ответ, ты, как бы, оскорбляешься. Он продолжал прижиматься к ней, его руки на ее бедрах отказывались выпускать ее даже когда его брови поднялись вверх под действием чего-то ужасно близкого к гневу. - И ты, стало быть, решаешь трахнуть кого-то еще? - И ты решаешь провести одну ночь… - Середину дня. - … с кем-то, кого больше никогда не увидишь, вместо того, чтобы быть трахнутой из жалости своим лучшим другом, - закончила она, проигнорировав поправку. Он открыл было рот, но ничего не произнес, сбитый на старте. Его брови опустились со лба, нахмурились. - Из жалости… Роза, с чего мне тебя жалеть? Ты же, ну, ты – Роза. Предлагать половой акт… Предлагать какую угодно связь, какая же это жалость? Она покачала головой и произнесла, извиняясь за то, в чем не было ее вины, и все равно говоря от всего сердца: - Теперь я знаю. – Она поцеловала его, как будто бы одного этого будет достаточно в качестве доказательства, и его рот благодарно раскрылся ей. Отстранившись, он взглянул на нее, как будто бы она была этим странным и фантастическим существом, которому он пока еще не мог доверять, не полностью. - И это, - его руки сжали ее бедра, крепко держа, - для меня? - Ага. – Она закусила губу, заставила себя закончить. – Как и всегда в последнее время. - Роза, ты возбуждалась почти каждый день все то время, что я тебя знаю, - сказал ей Доктор с уверенностью человека, уделявшего внимание. Как он был так в этом уверен, она не знала. В том, что он был уверен, она не сомневалась. – Иногда даже чаще одного раза в день. Это происходит до абсурда часто. - Ага, - произнесла она, лицо ее пылало, хоть она и пыталась утешить его раненое самолюбие, то, что, как она полагала, было раненым самолюбием. – Думаю, что так. - Потому что я тебе нравлюсь. – Это был наполовину вопрос, пять слов, которые он произнес без всякой реакции на них, не позволяя себе реагировать. - Или я была пьяна все это время. - … Я тебе нравлюсь, - повторил он, по его лицу медленно расплывалась улыбка. Его руки обхватили ее, крепко обнимая, приподнимая ее в головокружительном порыве. – Я очень тебе нравлюсь. – Он рассмеялся, и она засмеялась вместе с ним, и в то же мгновение, как он опустил ее, он ее поцеловал. С силой. С языком и зубами и такой потребностью, и она пыталась уцепиться за мысль, за то, что ему надо было услышать. Каким-то образом, когда он позволил ей вздохнуть, когда она держалась за него, а он ее поддерживал, она до сих пор знала, что ей нужно сказать. - Ты говоришь так, будто удивлен. – Она прижала слова к его губам, почувствовала, как те изогнулись под ее губами. - Сказала женщина, которой требовалось объяснять понятие свидания, - прошептал он в ответ. – Твой собственный социальный конструкт. - Мы слегка тупицы, да? - Слегка, да. - Только чуть-чуть. – Она провела ладонями по его рукам вниз, пожала плечами, освобождая их из-под его пальто. – Нам надо над этим поработать. - Помимо прочего, - согласился он, снимая с нее пальто, позволяя ему упасть. Он просто смотрел на нее, после, на ее обнаженные руки и шею. Она вздрогнула прежде чем его руки коснулись ее, напрягшись в предвкушении. Он нерешительно замер, и она подняла плечи к его ладоням, лучшее применение пожатию плечами, которое она только сможет найти. Его прохлада вызвала в ней жар, действие его рук на ее кожу было противоположным, движения почти благоговейными. Его взгляд был прикован к ее телу, следуя за продвижением рук. Она потянулась к пуговицам его костюма, расстегнула их одну за другой, наблюдая, как он наблюдает за тем, как касается ее. Его руки скользнули вниз, одна нашла обнаженное пространство ее спины, другая легчайше касалась ее груди, едва ощутимо сквозь шелк ее платья. - Ты… - Он облизал губы, кончики его пальцев погладили ее грудь, пока туда не легла его ладонь, вся его рука. Он сделал пару легких движений, посмотрел, как она вздохнула, а затем взглянул ей в глаза, его собственные светились чернотой. – Ты никогда не думала о наготе, Роза? Потому что мне кажется, у тебя бы это получилось превосходно. Она положила свою руку поверх его, подогнула его пальцы под самый край ткани, лежащей на ее груди. Пытаясь соответствовать ему, спросила: - Ты никогда не думал о том, чтобы раздеть меня? - О, - произнес он, его темные глаза были прикованы к ее телу, его пальцы играли с тонкой тканью, - Я знаю, что это у меня получится превосходно. Во рту у нее пересохло. - Ты очень хорошо справился с пальто. Улыбка осветила его лицо, словно вспышкой, Доктор повел ее спиной вперед к кровати, усадив на нее. - Да, не правда ли? – Он опустился на колени, быстро разобрался с ее туфлями, опустив по поцелую на каждое колено по очереди, и довольно промычав, когда ее руки вернулись в его волосы. Она чуть потянула за них, и он вновь прорычал, его руки взлетели вверх к ней под юбку, приподняв ее вверх, сделав что-то с ее ногами и юбкой, что-то очень быстрое, но, о, боже. – Как тебе? – спросил он. - Превосходно, - ахнула Роза, откинувшись назад на одну руку, согнув локоть и упершись ладонью в покрывало. Она держала вторую руку в его волосах, ни за что не собираясь отпускать. – Несомненно превосходно. - А вот ты, - сказал он, - явно испытываешь проблемы. Откуда они взялись? - Откуда что… Он положил свои пальцы на нее. Прямо там. Коснулся влажной ткани ее трусиков между ее ног. Она зашевелилась, неспособная удержаться, пытаясь поместить его настолько глубоко между ее губ, насколько позволит хлопковая ткань. - Они, - произнес он, его взгляд с интересом переместился с ее лица вниз. Он поднял ее юбку свободной рукой, позволяя себе лучший обзор. – О, это прекрасно! – Впервые его голос совершил прыжок в свою привычную восторженную тональность. И он пошевелил пальцами. Она пискнула. - Прелестно, - провозгласил он, не останавливаясь, прорабатывая ее сквозь ткань, его глаза были темными, а рот улыбался. Тон его голоса вновь опустился, когда он задумчиво произнес, - Однако, я думал, твои трусики все еще у меня в кармане. - Другие трусики, - выдохнула она. – Я их надела… аа. - Это был твой клитор? – спросил он, вновь повторяя действие. – О, это он, да? Она кивнула, закусив губу. Шире раздвинула ноги и вновь ахнула, когда его руки обхватили ее зад, подтянули ее к краю кровати, стягивая с нее трусики. Она подумала, что он и эти может сложить к себе в карман, но затем его голова оказалась очень уж у нее под юбкой, и у нее появилась очень уж другая тема для размышлений. Был шок, смущение и возбуждение, и она ощутила его дыхание на себе, и он смотрел на нее там внизу, где она не подумала побриться, он наверняка смотрел, и это было слишком, слишком вот так сразу. Ее рука надавила ему на голову, ладонью по плотному шелку поверх густых волос. Она сглотнула, пытаясь подумать, но он обогнал ее в этом. - Привет, клитор Розы, - произнес он, его дыхание разливалось поверх чувствительных нервных окончаний. – Мы с тобой станем хорошими друзьями. Это было такое личное маленькое признание, негромкое и веселое, и она рассмеялась, пока ее смех не прервался стоном. Он поцеловал ее клитор в качестве приветствия, губы и язык, и оральная фиксация, все присутствовало и было великолепно. Его язык был мягким и любознательным, исследующим широкими, ровными поглаживаниями, прежде чем углубиться в одном месте, приостановиться в другом. Она ощущала касание его носа, его дыхание, все, ее руки сжали покрывало. Широкие поглаживания сменились игривыми толчками, и Роза уставилась вниз на очертание его головы под тканью, на то, где кончался ее край и начинались его плечи, равномерно струящийся цвет, переходящий в узкие полоски. Боже, он был прекрасен. Она его даже не видела, но он был… Он проделал нечто неимоверно, неимоверно искусное, что заставило ее ноги затрястись, и когда только он…? Она не видела, что он начинал делать, не видела, чем все кончится, а затем едва и сама не кончила, едва не кончила прямо тогда, ей показалось, что она почти это сделала, когда шокирующий холод его пальцев проскользнул внутрь нее. Когда только она успела подойти так близко? - Ебать, - ругнулась она, а может, попросила, а может, это был лишь звук ее придушенного возгласа. - Грубоватый клитор, - услышала она, как он сказал – нет, отметил, вроде как отстраненным комментарием, но, грубый или нет, он продолжил лизать, продолжил посасывать, продолжил… продолжил, да, это. Это. Его пальцы извивались, язык вжимался, и она попыталась сделать что-нибудь, хоть что-то в ответ. Ей необходимо было сделать это приятным и для него, обязательно. Рукой она нашла его шею, нашла затылок и скребнула по нему, сделала это почти непроизвольно, когда он заставил пальчики на ее ногах подогнуться. Он простонал в нее, и она издала очень похожий звук. Ее рука, упирающаяся в покрывало, сжалась в кулак, локоть дрожал. Она плюхнулась на спину, когда рука не выдержала, улеглась, хотела того или нет. - Роза? – Ткань приподнялась озабоченным бугорком. Она подняла ногу ему на плечо, поставила стопу ему на спину, на пиджак. Бугорок немедленно разбугрился, опустившись вниз. Он нащупал и поднял вторую ее ногу, быстро ухватившись за бедро, потом сжав ее ягодицу. Он подтянул ее к своему рту, накинулся на нее, настаивая, чтобы она кончила, кончила для него, вот так. Ее спина выгнулась, а ноги задрожали, она попыталась ухватиться за его волосы сквозь ткань, неспособная стащить с него этот покров, неспособная думать или кричать, или вздохнуть, или сделать хоть что-то, кроме того, чтобы сломаться вокруг него, под ним. И он до сих пор не останавливался. Тогда она хныкнула, осознав, попыталась сесть, подтягивая ткань вверх. Пальцы у нее во время этого дрожали, вздрагивали от ощущений, от вида этого темного хохолка волос, неистово топорщившегося между ее ног. - Доктор… - Еще не закончил. – Грозно, нетерпеливо рыкнул он. - Только, только что кончила. – На случай, если он каким-то образом это пропустил. Он приостановился, на мгновение лишь его дыхание двигалось по ней. Он глянул вверх, руки, держащие ее, расслабились, поднявшись, чтобы лечь на ее бедра. Он поднял на нее взгляд, глаза его были темными, рот и щеки мокрыми, и когда эти глаза сфокусировались на ней, он расплылся в широкой улыбке. - Я знаю! – восхищенно произнес он радостным голосом. Она хихикнула, снимая ноги с его плеч, и он издал возглас прекраснейшего, прекраснейшего разочарования, прозвучавший довольно сильно похоже на ее имя. - Я думала, ты собирался превосходно справиться с моим раздеванием, - напомнила она ему, похлопав по постели рядом со своим бедром. Он поднялся, сел там, запротестовав: - Так и есть! – Он вытер лицо тыльной стороной ладони. – Посмотри, как у меня превосходно получается. Надо признать, довольно медленно, но с окольными путями и оргазмами. Оргазмами, Роза, которые ты так обожаешь. - Он многозначительно посмотрел на нее, облизав руку короткими движениями розового языка, как будто бы для того, чтобы доказать, что он еще не закончил. Глаза были темными, волосы стояли дыбом, он выглядел, как кот, длинный, худой и хищный. – Я все еще знакомился. Она провела ладонью по его ноге, вверх по полоскам. Положила руку на вздыбившуюся ткань и посмотрела, как все его доводы испарились. - Я хочу познакомиться, - сказала она ему, легонько сжав его. – Тебе не кажется, что мне стоит? Он шумно сглотнул, движение привлекло ее взгляд к его шее, и оставило ее неподготовленной к тому, когда он кинулся на нее, поцеловал ее, прижав вниз. В одно мгновение она строила планы, что сделать, как снять с него брюки, одновременно облизывая его шею, а в следующее она уже была на спине с охваченным желанием и до сих пор полностью одетым Повелителем Времени между ее ног. Когда он говорил, что может поместить себя в возбужденное состояние, он говорил очень серьезно. Его рука шарила между ее спиной и кроватью, пытаясь нащупать застежку, которой там не было, и он всосал ее язык к себе в рот, до сих пор полный ее вкуса. Она дернула его за пиджак, стянула его с плеч, прежде чем он понял намек и отстранился. Вот только в итоге оказалось, что он все-таки не понял намека, просто перенес внимание на ее ухо, шею, плечо. Он качнулся в нее сквозь брюки, дразня их обоих, ее платье комком лежало между их животами. Она вцепилась в него, держась. - Костюм, - сказала она ему, короткие слова сейчас казались очень хорошей идеей. - Что? – Он поднял голову, глаза затуманены, бедра не останавливаются. - Костюм, - произнесла она. - Костюм, - повторил он, затем очень медленно моргнул. – О! О, да, костюм. Снять. Костюм идет прочь. – Он взметнулся вверх, его лицо исказилось, когда под действием этого движения его вжало в нее еще сильнее, и скинул пиджак, вытащил рубашку из брюк. Его пальцы возились с галстуком, пока ее боролись с пуговицами на рубашке. Он не мог дольше поддерживать себя в таком положении, ему пришлось опустить руки, его тело опустилось на нее, тяжелое и твердое. Они слегка покрутились, разбираясь, и Роза оказалась сверху на нем, оседлав его, садясь и опуская руки вниз. Вместе они стащили его брюки до колен, стянули трусы, несмотря на то, что на нем до сих пор оставалась рубашка, только расстегнутая. Она подняла платье, стянула его через голову; прежде чем платье коснулось пола, его рот уже был на ее груди, его член у ее входа, скользя под ней. Все было так, как надо, кроме угла, все, кроме… о, черт, точно. - Презерватив, - наполовину охнула, наполовину вздохнула она. – У меня в ящике, я могу… - Межвидовой барьер, - сообщил он ее груди. - Но… - Я не стану эякулировать, - пообещал он, переместившись, чтобы пососать второй ее сосок. Он задержался там на секунду, прежде чем вновь принялся говорить. – Так ты себя лучше будешь чувствовать? Между прочим, твои груди всегда были такими очаровательными? Удивительно, что начинаешь замечать, когда возбужден. - Что… нет, ты должен… Доктор, я хочу, чтобы ты кончил. – И она убедится, чтобы так оно и было. Она потянулась вниз между их телами, взяла его в руку, несмотря на неудобный угол. Он был твердым и почти теплым, и глянув вниз, она увидела, что у него были крошечные веснушки, те же, что и на лице. Она погладила, и он заскулил, его руки взлетели на ее бедра, голова откинулась назад. - Внутрь, - выдохнул он, дергаясь вверх под ней, подкидывая ее в воздух. – Внутрь, внутрь, внутрь. - Доктор… - У меня будет оргазм, - поклялся он, толкаясь в ее руку. – О, ты не сможешь меня остановить, только пусти меня внутрь. Две разные вещи. – Это были проталкивающиеся мольбы, слова и движения, слишком быстрые, чтобы она могла уловить их и использовать. – Пусти меня внутрь, пусти меня внутрь, я, Роза, ты… обними меня, прими меня в себя, я… пожалуйста, я… Она опустила бедра вниз, заставив его, содрогнувшись, почти замереть на мгновение, которое требовалось ей для того, чтобы направить его внутрь, скользнуть по нему вниз и сжать, и она ругнулась. Он был толстым, и уже начал двигаться крошечными толчками, не давая ей времени привыкнуть. - Внутрь, внутрь, внутрь, - продолжал выдыхать он, слоги сливались воедино. Глаза его были затуманены и расфокусированы, и он притянул ее ноги, сложив их вокруг своего пояса, пока тянулся за поцелуем. Он поцеловал ее нос, и подбородок, и уголки губ, бормоча и шепча. – Я хочу, Роза, обними меня там, позволь мне… - Да, - преподнесла она ему, качаясь на нем, не отставая от него. Она не могла перестать трогать его; хваталась за рубашку на его спине, запускала пальцы в его волосы, обе руки желали продолжать движение. – Да. - Позволь мне… о, Роза… - Его руки не могли остановиться, брали в ладонь ее груди, или скользили вдоль спины, или оглаживали ее ноги. Она целовала его лицо, наслаждаясь толчками, и вытягиванием, и трением, и им самим. - Позволяю. – Что угодно. Да. - Позволь мне, позволь доказать, - молил он, тяжело дыша. Он вспотел, пот начал каплями собираться на его коже. – Я не хуже. Лучше. Позволь мне. Она не представляла, что он говорит, и думала, что и он не представляет. Она сосредоточилась на эмоции вместо слов, сжав его так сильно между ног, что он ахнул и простонал, притягивая ее вниз. Зарычав, он перевернул их, чтобы начать долбиться в нее, ее ноги внезапно оказались в воздухе, а затем вокруг его пояса. Она держалась, могла только держаться. Его грудь терлась о ее, его член ударял ее внутри, его было так много, слишком много, и она хотела его всего. - Больше никаких идиотов. – Голос его был напряженным, дыхание, касающееся ее лица сбоку, ее уха, становилось горячим. – Никаких, - выдавил он, одна его рука была на ней, другая на спинке кровати. Усилие, много усилия, кровать скрипела. Внутрь нее и наружу, трение о ее клитор. О боже. – Никого другого. - Только ты, - пообещала она, держась за него пальцами, руками и ногами, сжимая его внутри, обнимая его всеми возможными способами. – Мой Доктор. - Да, - выдохнул он, силясь в нее. – Еще. Скажи это. Пожалуйста. - Только ты, - повторила она, скребнув там, где была уверена, ему нравится, где его волосы были мокрыми от пота, заставив его выгнуться в нее. Он тряхнул головой, поправил, прохрипев: - Другую часть. - Мой Док-оо, - охнула она, ощутив, как он задрожал и сотрясся, хоть и продолжил двигаться. Она видела его лицо, видела, как его глаза закрылись, а рот задвигался, когда он кончил, его губы формировали слова, которые он не произнес, слова, которые она не поняла. Он кончил внутри нее, каким-то образом сухой в ее влаге, и его язык проследовал к ней в рот вслед за ее именем, произнесенным хриплым шепотом. Он продолжал двигаться, продолжал подталкивать ее все ближе, а затем она дошла. Она дошла, и перешла, и упала. Он поймал ее своими губами и руками, поднимая ее и вжимая вниз. Он расстелился по ней так, как мог сделать только мужчина, полный жара, и пота, и секса. Их губы разъединились и, тяжело дыша, он уткнулся лицом ей в шею, его тело безвольно лежало на ней. Он до сих пор был внутри нее, до сих пор твердый, и его сердца колотились ей в грудную клетку, как будто бы пытаясь массажировать ее груди. Она повернула голову, поцеловала влажные пряди его волос. Он промычал, звук превратился в смешок напротив ее пульса, звук, на который она откликнулась эхом. Они дышали вместе, Роза продолжала держать свои ноги закинутыми на его, ее стопа стояла на скомканной ткани его брюк, до сих пор застрявших на его ногах поверх кед. Медленно, его руки переместились над ее головой, Доктор пробормотал что-то ей в шею. Его руки опустились вниз ему за спину, и он, наконец, снял свою рубашку. - Манжеты, - объяснил он, - Досадная вещь для расстегивания во время полового акта, хочешь верь, хочешь нет. - Рада, что теперь ты ее снял, - сообщила она его голове сбоку, ее руки были очень довольны возможностью касаться его спины. Рассеянное рисование узоров и его кожа - звучало идеальной комбинацией. – Ну, знаешь, раз уж ты для нее слишком сексуален. Издав довольный звук, он прижался губами к ее шее. - В самом деле. - И так скромен. - В самом деле. Она усмехнулась, затем рассмеялась сильнее от того, как движение воздуха через нее приподнимало его. Опасное следствие лежания на чужой груди, рассудила она. Он лишь прильнул сильнее, вжавшись лицом в изгиб ее шеи, как будто бы хотел быть внутри нее всем возможным образом. Там, где он действительно был внутри нее, он становился прохладнее, однако, до сих пор не мягче. - Они до сих пор знакомятся? – спросила она его, погладив по волосам. На это он поднял голову, взглянул на нее глазами, только начинавшими становиться карими. - Хм? Чуть ухмыльнувшись, зажав кончик языка между зубами, Роза легонько качнулась в него, теперь уже движение было без умысла. Пока, по крайней мере. - Знакомятся? – эхом откликнулся он, но все же двинулся, выскальзывая из нее. Она ахнула, и он вздохнул и продолжил. – Роза, это не знакомство. Это… это давно потерянные друзья, вот, кто они такие. - Давно потерянные влюбленные. – Слово игриво сорвалось с ее губ, но тяжело повисло в воздухе между их лицами, словно вот-вот готовое упасть. А затем он прыснул. - Несомненно судьбою обреченные, - подтверил он, ухмыляясь, и прямо напрашиваясь на то, чтобы она возмутилась шутке. Она закатила глаза, а он лишь улыбнулся шире, этот замечательный, невероятный, потный мужчина с довольно сомнительным вкусом. Он вновь поцеловал ее, его губы были мягкими, его ухмылка смягчилась в нечто более нежное, затем более обеспокоенное. - Это было, ну, было неплохо, да? – спросил он. – Возбуждение в этом теле я еще на самом деле не испытывал до этого, и, ну, это было немного… Я не собирался, но, как бы. Как бы. Обычно я так не, ну. Что бы я там не бормотал, я, я бормотал. Ну, знаешь. - Знаю, - ответила она, и приподняла голову, чтобы поцеловать его в нос. – Вот так, ага? Он просиял, издав звук, похожий на озвученную улыбку. Он поднял руку к ее лицу, дотронулся до ее черт легкими касаниями пальцев. Ее глаза закрылись, и она обняла его одновременно руками и ногами, не готовая его отпустить, никогда. Но, конечно же, ему пришлось слезть с нее, пришлось сделать что-то со своими кедами и с затруднением в виде брюк. Он натянул их, пряча себя внутрь, и застегнул ширинку. Глянул на нее сверху вниз, словно ожидая вердикта. - Итак. - Нам стоит это повторить, - сказала она, просто чтобы убедиться, что он понял. Больше никакой тоски друг по другу. Ни единой минуты. Он нагнулся над ней, мгновенно к ней возвращаясь. - Вот так, - прошептал он, затем легонько поцеловал ее в нос. – Ага? Она кивнула, не доверяя своему голосу, и он подпрыгнул на ее кровати, реально попрыгал с освещенным радостью лицом. - И я был прав, знаешь ли, - сообщил он ей, мягко убирая ее руку, совершившую легкую попытку проявить стыдливость. – У тебя отлично получается нагота. Она не смогла сдержать хихиканья. - Практика, полагаю, - ответила она, и его глаза так сияли. - О, Роза, - произнес он, наклоняясь, чтобы прижать свою улыбку к ее улыбке, - в чем только мы еще не преуспеем.