Ты в моём офисе.

POV Загорская В один из мартовских дней я готовилась к выступлению на международной конференции. Времени оставалось совсем немного, и мне предстояло отшлифовать презентацию, а также довести до совершенства сам доклад. В связи с этим я была на работе уже в восемь утра. Полностью погрузившись в процесс, я не заметила, как пролетело время, и когда ты вошла ко мне в кабинет, я была страшно удивлена тем, что уже десятый час. - Доброе утро, Елена Сергеевна, - сказала ты тихо. - Привет, - улыбнулась я и подняла на тебя глаза. Улыбка тут же сползла с моего лица. Ты стояла передо мной в черных очках. - В чем дело? - Ни в чем. Просто конъюнктивит, красный глаз такой, некрасиво. Я решила сегодня в очках походить. Можно? - Конъюнктивит? - недоверчиво повторила я, и сердце тревожно ёкнуло. - Сними очки, пожалуйста. - Не надо, - попятилась ты. - Ты меня пугаешь, - сказала я чуть дрогнувшим голосом и встала из-за стола. - Лена, все нормально, правда, не надо, - заговорила ты быстрым и сбивчивым голосом. Я взяла тебя за руки и притянула к себе. Провела ладонью по щеке, отвела назад прядь волос. Ты взяла мою ладонь и слегка сжала её. - Он не специально... Я сняла с тебя очки и увидела огромный багровый синяк у тебя под глазом. Меня даже затрясло от ярости: - Это что?! Кто?! - Лена, тише, пожалуйста, не кричи! - умоляющим тоном попросила ты. - Кто это сделал?! - зашипела я, хватая тебя за запястья, - Отец?! Или... Аля?! - перед глазами мелькали вспышки. - Какая Аля?! Ты о чем?! - недоуменно воскликнула ты. - Это отец... Напился опять, кричать начал, что я шлюха, что он знает, где меня носит в выходные... А потом как ударит в лицо... - ты всхлипнула. - Он в последние месяцы больше стал пить, чаще... Сегодня с утра протрезвел, прощения просил... На коленях ползал, - сказала ты с жалостью и отвращением и опустила глаза. - Послушай, - моё лицо сделалось жестким и непроницаемым. - Ты сегодня же переезжаешь ко мне. Я не позволю ему больше истязать тебя. Ты не можешь больше жить в страхе и унижении! Ты... Ты слишком дорога мне, я не могу поверить, что до сих пор не забрала тебя из этого ада... - я обняла тебя за плечи и сжала зубы, подумав, о скольких подобных случаях ты мне не рассказала. - Он бил тебя раньше? Ты болезненно улыбнулась: - Нет... Он... Он только толкался иногда... Ну, несильно... Я один раз только головой ударилась... Я едва не закричала от гнева и страха за тебя: - Твой отец сядет в тюрьму! Я об этом позабочусь! Ты вскинула голову и испуганно взглянула на меня: - Лена, нет! Пожалуйста! - Нет? Нет?! Сколько лет он тебя бьет? Сколько ты терпишь эти издевательства?! И что это за отец, который истязает собственного ребенка?! - Он не родной отец... Он отчим... но воспитывает меня с трёх лет... Пока мама была жива, он нормальный был... Только последние три года запил... Меня внезапно накрыла очередная вспышка отчаяния: - Скажи... - хрипло спросила я, пытаясь проглотить вставший в горле комок, - Тот страшный синяк на спине... Ты тогда сказала, что упала на лестнице... Это он сделал? Ты молча кивнула. Я сдержала себя и, взяв тебя за подбородок, сказала, как можно спокойнее: - Я никому не позволю тебя обидеть, - и все-таки не сдержалась. - Ни одна мразь больше не коснется тебя, я клянусь! Я размозжу ему башку! Поедем сегодня вечером! - Лена, Леночка, миленькая! - со страхом заговорила ты, хватая меня за руки, - Пожалуйста, не надо, я прошу тебя! Давай, я завтра с утра, он в утреннюю смену уйдет, соберу свои вещи и приеду! Точнее сумку на работу привезу. У меня вещей немного! А вечером к тебе! - Я заеду за тобой с утра и заберу вместе с вещами, - заявила я. - Лен, у тебя конференция, ты не успеешь, - тихо заметила ты. Я чертыхнулась. Действительно, проклятая конференция начиналась с самого утра, и я, как один из организаторов, должна была быть там как можно раньше. - Давай сегодня поедем? - Нет, нет, не надо... Он может психануть, я лучше сама завтра, потихоньку. - Ладно, - нехотя согласилась я. - Но напиши мне, как приедешь на работу, хорошо? - Конечно, - с облегчением улыбнулась ты и потянулась ко мне губами. *** Конференция прошла довольно успешно. Я много говорила, много перемещалась между участниками, общалась с ними, пытаясь вовлечь в процесс. Когда в начале первого я достала из кармана телефон, то увидела твой пропущенный вызов. "Слава Богу!" - подумала я. Сев в машину, я набрала твой номер - ты не ответила. "Занята, деловая моя" улыбнулась я про себя и выехала в сторону офиса. В дороге я думала о том, как сегодня вечером мы с тобой заедем в магазин и купим продуктов на ужин. А еще какую-нибудь вкусняшку Джеку... Как пойдем с ним гулять в сквер у дома, как будем смотреть фильм, закутавшись в один на двоих плед... Как твои тёплые руки мягко обнимут меня... Первое, что я увидела, войдя в отдел, было твое пустующее кресло и выключенный компьютер. - Где Семёнова? - обратилась я к Зое. - Елена Сергеевна, а её нет, - взволнованно ответила та, - Я уже на мобильный раз сто звонила! - Так звоните на домашний! Это вообще-то прогул! - излишне резко ответила я и ринулась в свой кабинет. У меня тряслись руки, сердце колотилось, едва не выпрыгивая из груди! Где ты?! Что с тобой?! Почему ты не на работе?! Я еще раз набрала твой номер, в надежде услышать знакомый голос, но ты не отвечала. Я судорожно начала тыкать в кнопки ноутбука, чтобы найти в базе твой домашний телефон, как вдруг услышала крик за дверью... *** Загорская выбежала из кабинета, уже не скрывая волнения. Зоя, прижимая к груди трубку, прошептала бесцветными губами: - Женю убили... отчим зарезал... пять ножевых... - Зоя всхлипнула, голос её дрожал. - Соседка ответила... сказала, слышала ругань, вроде Женя куда-то переезжать собралась, вещи собрала, а он пьяный был с утра уже, орать на неё начал, что она потаскуха... А потом крики страшные, и они её нашли всю в крови... Скорая не успела, она сразу почти... Из коридора было видно, как бледнея вскакивает с места и тут же оседает в кресло Аля, как медленно сползает по косяку двери Загорская с остекленевшими безумными глазами. Лицо её искажается страшной мучительной гримасой. Сначала тихо, а потом громче, она воет, обхватив колени руками. Еще через несколько минут в отделе воцаряется страшная тишина. *** На кладбище было ветрено. Моросил холодный мартовский дождь. У свежей могилы, усыпанной цветами, стояло две женщины. Одна - высокая, светловолосая, в черном стёганом пальто. Лицо её было осунувшимся и серым. Глаза, припухшие от постоянных слез, глядели сквозь серое надгробие, на котором были выбито: Семёнова Евгения Сергеевна 12.10.1989 - 15.03.2014. Она держала на поводке молодого пса с вытянутой рыжей мордой, который беспокойно перетаптывался и скулил. Рядом с ней стояла невысокая девушка с короткой стрижкой в черном дафлкоте. Она держала в руках охапку белых хризантем. Аккуратно положив цветы на могилу, она отошла за спину Загорской. Та словно не замечала никого вокруг. Она наклонилась к надгробию и с тоской посмотрела на Женю, смотревшую на неё с фотографии. Едва касаясь, она провела пальцами по снимку и прошептала: - Девочка моя... Джек снова заскулил. Загорская потрепала его по холке и сказала: - Попрощайся со своей второй мамой, Джек. Ты стал последним счастливцем, кого спасло её доброе сердце... Пес словно понял, о чем говорит хозяйка. Он обошел могилу, улегся у изголовья и, тяжело вздохнув, закрыл глаза. - Нам пора, - раздался голос за спиной. Аля положила руку на плечо Загорской. - Да, пойдем, - кивнула Загорская. По центральной дороге кладбища в сторону выхода медленно шли две женские фигуры. Серый туман наплывал, скрывая под собой надгробия и кресты. Дождь неприятно бил в лицо. Дойдя до выхода, женщины попрощались, и каждая пошла своей дорогой.