Не все из нас

Там был огромный вентилятор, к гудению которого она начала привыкать. Иногда это пробуждало ностальгию. Чем-то напоминало Ковчег. Те же высокие потолки, заканчивающиеся странными арками, тот же рассеянный свет… Вот только меньше металла, который не звенел под ногами, как там – на корабле. Скорее гулко раскатывался по этим подземным катакомбам. Словно в тех пещерах. На Земле. Девушка откинулась на подушке, прислушиваясь к приглушенным голосам соседей по комнате. Сколько их тут? Она не считала. Пружины протяжно заскрипели, когда она потянулась, разминая затекшую спину. Рука нащупала мягкий ворс одеяла. Здесь тепло. Безопасно. Здесь нет нужды выживать. Джаспер твердил это каждый день. Но она так и не забыла ту внезапную пустоту в груди и чувство, словно ноги отказываются слушаться, когда всего на один ее вопрос он покачал головой. - А Финн? И Беллами? - Они не выжили… - Мы не можем знать этого наверняка! Так просто - открыть огромную, тяжелую дверь бункера и уйти в никуда. Открыть дверь, впустив в подземелье невидимого убийцу. Радиацию, к которой привыкли люди Ковчега. Но которую никогда не переживут горцы из Везер. Уйти в радиоактивные джунгли. В то место, что они привыкли звать домом. Туда, где сражались и умирали друзья. - Нам не нужно больше воевать. Мы в безопасности, Кларк. - Не все из нас. Не все смогли выбраться. Не всех схватили горцы. Вы не узники, Кларк. Не нужно бояться. Мы просто заботимся о тебе. В джунглях небезопасно. Не узники? Но почему тогда она не может уйти, чтобы спасти их. Тех, кто остался. Финн с мягким блеском в теплых карих глазах. В груди дрогнуло, словно где-то там, под слоем плоти и костей судорожно сжалось что-то. Замерло. И вновь шевельнулось. Чтобы продолжить жить ради надежды. Финн. И отчаянно-храбрая Рейвен, что, истекая кровью с застрявшей в позвоночнике пулей, все же помогла Джасперу запустить ракеты. Тогда взревели двигатели, и яростный, жаркий огонь поглотил армию землян. Их наступление захлебнулось в огненном море, плавящем камни. Превратило захватчиков в пепел, рассыпающийся от прикосновения руки. Не все смогли выбраться. Беллами. Тепло его руки тогда, словно бы в прошлой жизни. Когда она висела над ямой с острыми кольями на дне, а он держал ее. Держал изо всех сил. - Ты в порядке? – Встревоженный голос Финна. И такой внимательный взгляд Беллами. Взгляд, что проник под кожу, заставив ее покрыться мурашками. … Кадры мелькали перед глазами, будто она смотрела те старые диски: фильмы, матчи, записанные кем-то до войны. Еще на Земле. До того, как полетели боеголовки, и планета пропиталась радиацией, словно старый матрац вонючей, застоявшейся водой… - Подожди, не все вернулись, Беллами еще где-то там. - Ты не можешь спасти всех, Кларк. Пора закрывать двери. Копье, нацеленное в его грудь. А дальше… все смешалось. Руки Джаспера, тянущие ее к кораблю. И собственный, сорванный до хрипа голос. Финн! Беллами! Металлический привкус крови на губах. И бешеный стук в голове. Взрыв. И дверь открывается так медленно. Дверь открывается прямо в ад. … Скелеты, еще недавно бывшие людьми. Скелеты, рассыпающиеся в прах от малейшего касания пальцев. Рты, раззявленные в безмолвном крике. И лишь одна только мысль – кто? кто из них? Финн или Беллами? А потом – красный туман и те, кого местные называли горцами. И что-то так щиплет в груди, будто легкие разъедает кислотой. Сознание ускользает. И тьма… Карантин. И этот бункер, что претендовал на звание нового дома. Как может стать домом место, где тебя удерживают силой? Не прекращая мило улыбаться. Даже преподносят подарки. Набор для рисования, например. Мягкий карандаш в руке оставлял рваные штрихи на бумаге. Штрихи, что постепенно складывались в портрет. Она всегда любила рисовать. Еще там, на Ковчеге. И потом, уже после посадки. Когда Финн подарил ей карандаши из того убежища. Убежище. Девушка вздрогнула, невольно вспоминая ту единственную ночь. Его сбитое дыхание. Его руки, стягивающие ее футболку, скользящие по коже. Пальцы, чуть царапающие кожу уже затвердевшими мозолями. Взмокшие темные пряди волос, падающие на лицо. Его лицо, которое потом она так любила гладить пальцами. … Пока с неба не упала спасательная шлюпка… - Кларк, ты не спишь? Тихий, вкрадчивый голос новой подруги. И огромные глаза на слишком бледном лице. Они все были здесь какие-то иные. Словно бы не до конца живые. Холодные. И даже шоколад, который им, людям неба, казался изысканным лакомством, не приносил радости во всегда чем-то встревоженные взоры обитателей горы. Их губы изгибались в улыбках, но улыбки эти не касались их глаз. - Майя, привет. Дежурство закончилось? Новая подруга, которая так и не смогла избавиться от страха перед девушкой с неба, что кинулась на нее с осколком стекла в первый день их знакомства. - Десять минут назад. Сходим пообедать? Кажется, Монти и Джаспер уже ждут в столовой. Или ты занята? Майя застенчиво взглянула на большой альбом, где Кларк все еще продолжала что-то чертить, разговаривая с подругой. - Тот самый альбом, что подарил тебе президент Уоллес? Рисуешь? Вытянула шею, стараясь рассмотреть изображение отсюда, снизу. Кларк нагнулась с верхнего яруса кровати, чуть поворачивая альбом. - А он красивый. Понимаю, почему ты так хочешь вернуться. Это и есть тот самый Финн, о котором ты столько рассказывала? Ну… твой парень? Майя зарделась, опуская глаза. Здесь, в горе Везер порядки были другие. Случайные связи, романы – под запретом. Все – для чистоты генофонда, для выживания человечества. Ни одна плохая мутация не должна была проскользнуть в гены потомства. Именно поэтому свидания украдкой здесь сменились на совместный поход в медицинский отсек. Первым поцелуем стал анализ крови и других биологических тканей. Лучшие генетики горы Везер должны были вынести вердикт о совместимости. Так сложно… - Мой парень? Кларк удивленно перевела взор на лист бумаги… и просто замерла так, не в силах пошевелиться. Сейчас, в это мгновение, девушка словно бы перенеслась в их лагерь. Ощутила этот льющийся прохладной струей кислород в горло. Такие теплые солнечные лучи на коже. Будто она снова вернулась домой. - Мой парень? О, она знала это лицо. Знала слишком хорошо. Но… Финн? Нет. - Его зовут Беллами.