А что вы знаете об аде?

Кику посматривал в окно, которое выходило на море. Но вид его там не радовал. В народе уже начались первые брожения, восстания и призывы к свержению власти. Страх охватил всех от мала до велика. Никто не знал, как именно будут действовать русские. Там, за окном, покачивалась на волнах русская эскадра, военные корабли и вокруг шныряли подлодки. Он был полностью окружен и отрезан от внешнего мира. Никакой информации не поступало. Отмыться они с Америкой и Германией не смогли - на них обрушился шквал критики, обвинений и иски со стороны остальных. Им просто не поверили, и успели даже провести новое расследование, которое только усугубило ситуацию. Даже брат Америки, Канада, послал его далеко и надолго, прервав с ним все отношения. Они пытались найти мерзавцев, укравших все их деньги, как на своей территории, так и на чужой, но тщетно. Их программисты, даже объединившись, не смогли найти источник распространения, лишь в действительности нашли совершенно неизвестные файлы незнакомого формата и непонятно как попавшие в компьютеры. На него напали первым. И напал именно Яо; Святослав во всеуслышание на последнем заседании, несмотря на всеобщие просьбы, отложить войну и решить дело миром, заявил что не намерен больше ждать. Хватит. И марать руки он послал кровожадно облизывающегося Вана Яо. Кику с отчаянием пытался дозваться хотя бы до Германии, но связь не работала, а Америка с финансового кризиса, почти сразу же вспыхнувшего на просторах его страны, был болен и не давал никакой помощи, нуждаясь в ней сам. Он готовился к большой войне. Весь мир лихорадило и все люди будто бы сошли с ума... Гонконг запретил азиатам приходить ему на помощь, поэтому просить помочь было совершенно некому. Да еще и пригрозил, что сам нападет на него. Он задыхался в оковах, которые были вокруг. Святослав (и он это признавал) спланировал все до мелочей. И он попался в сеть. Предложения о позорной сдаче он с президентом отвергал, поэтому осада длилась уже неделю, выматывая всех - и военных, и гражданских. Вот-вот могут начаться обстрелы... Но русская армия не собиралась их обстреливать. Зато самолеты и вертолеты Святослава летали каждый час, сбрасывая над городом кипы листовок с предложением о сдаче и выплате контрибуции, возврате украденных с его счета денежных средств. Скоро листовка сменилась. Там было написано все несколько слов на русском и на японском, от руки: "Вы все умрете..." Кику, подобрав одну такую, узнал оба почерка - писал это Ван Яо, его руку он знал, и Святослав... *** Был яркий солнечный день. По Токио гуляли люди, наслаждаясь теплом и с удовольствием отбросив мрачные мысли о войне хотя бы на немного времени. Над ними вновь пролетел вертолет и все ринулись в укрытие, боясь, что сейчас сбросят бомбу. Но ничего такого не произошло - даже листовок не было, он пролетел над головами и скрылся вдали. Все вышли и тут... Один за другим люди стали просто падать на асфальт. Словно их лишили всех сил. Они падали как куклы, лишенные ниток. Они тихо стонали и умоляли помочь им подняться. Кто-то бросился на подмогу. Через пять минут, пару человек, которым не успели помочь, закрыли свои глаза и умерли... Еще через пару минут донеся горестный крик, разрезав сонную тишину. *** Кику ощутил в груди толчок. Что-то происходило. Неожиданно за толчком пришла острая боль, словно в грудь вонзили кинжал. На них напали? Он бросился из дома. Боль в груди нарастала... Его уже ждала черная машина. *** Президент не мог понять, откуда вдруг явилась эта неизвестная болезнь, распространяющаяся с невиданной быстротой и косящая всех - и слабых, и сильных, и молодых, и старых. Даже маленьких детей не щадила эта зараза. И никто из врачей не мог остановить ее распространение. Лекарства людям не помогали, и они умирали от разрыва сердца. Кто-то держался сутки, а кто-то умирал почти мгновенно. Везде слышались вой и плач. Люди не выходили из домов, но и это не помогало - охладевшие трупы находили каждый день. И только Кику знал - это дело рук Яо... *** - Ну как тебе наше изобретение? - спросил Яо, наслаждаясь вином, рассматривая бокал на свет от плафона. Яо имел вид довольный, даже счастливый. Кику предпочел бы убить его прямо здесь, но ему было поручено провести переговоры. Так как только те, кто распылил над Токио эту заразу, мог ее остановить. Эпидемия распространялась и уже вышла за пределы города, чье население было уже меньше ровно на половину. Президент не выдержал давлений и согласился на переговоры по сдаче. Токио, его бедная столица, сейчас лежала в диком жару в соседней комнате. Она умирала вместе с народом, чувствуя боль и смерть каждого человека. Да и сам Кику выглядел больным: убыль населения, постоянные стычки протестантов с властями, скачущая экономика и быстро убывающий провиант - все это сделало из здорового воплощения высохшего, измученного, с синяками и кругами под глазами, человека. Он похудел, глаза ввалились и запали, щеки осунулись. - Что ты хочешь взамен? - спросил Кику, плюя на дипломатию и не желая видеть его в своем доме больше. - Тебя. - Фу, а я-то думал, что ты нормальный, а ты оказывается гей... - протянул Кику издевательски. - А ты молчи, Кику, ты не в том положении, - прошипел Ван, мгновенно, хватая его за горло, а точнее за галстук, - чтобы торговаться. Я действительно хочу тебя, но не как мужчину... А в качестве трупа. Кику внутри содрогнулся, но внешне остался спокоен. Яо отпустил руку от его галстука и он судорожно выдохнул, поправив его. Он так и знал. - Токио я оставлю в живых, дам ей шанс... А ты только умрешь... - Что будет с моей страной? - Мы избавимся от вас всех, вы что, еще ничего не поняли? Мы всего лишь строим мир без агрессоров, тебе ведь не нравится Америка в роли гегемона? Страну мы оставим в покое. Пойдете за Альфредом - будете уничтожены, что и воспоминаний от вас не останется, мы уж в этом постараемся, - Яо глотнул из бокала, - неплохое вино, но в России теперь лучше. Он отставил бокал от себя. Кику смотрел на него волком. - Завтра я приду за окончательным ответом. Прощай. *** Кику смотрел на закат, не видя его. Он уже знал, что президент предал его ради страны. Но он так же и знал, что Яо сдержит данное слово. Жизнь за государство. Наверное, будь он человеком, он поступил бы так же. Как жаль, что он лишит жизни сам себя, а не лишиться ее в бою с другим воплощением! Как он бы хотел сразиться с Яо снова! Катана ждала его. Кику медленно провел по ее лезвию. Острое. Сколько они уже вместе пережили! Но пришла расплата за содеянное. Интересно, что там, за гранью? Катана уверенно разрезает запястья, с них струиться теплая кровь... Когда Токио очнется, она уже будет полноправным воплощением Японии. Все документы по передачи ей полномочий подписаны... Он медлит. Закрыв глаза, он полоснул изо всех сил себя по горлу. Адская боль и темнота пришли почти сразу. Все звуки исчезли, и все растворилось в серой дымке... Тело, уже безжизненное, упало на ковер... Святослав стоял издалека и слышал как выносят труп Кику, наверняка закутанный в черный полиэтилен - он точно не знал, под вой, стоны и слезы его столицы. Яо стоял рядом с ним. Он не испытывал к Кику ничего кроме жалости. Лишь амбиции погубили его, непомерные амбиции... Святослав впервые в военной форме; на нее наброшено не застегнутое пальто. Пальто почти полная копия отцовского, Ивана. Только абсолютно черное и с капюшоном да с грубым ремнем. Яо и сам был в форме маскировочного окраса как у рядовых русских вояк. - Все, ну надо же... Он поступил так, как поступил бы и я сам. Удивительно. - Святослав кончиками пальцев дотронулся до Яо. - В нем было благородство. Святослав кивнул. - Нам больше нечего тут делать, нас ждет Наташа с Данко и Катя. Они как раз сейчас расправляются с нашим бывшим Калининградом и его братом... Яо кивает. Дела его здесь закончены. Месть свершилась. Но доволен ли он сам? *** Все горит. Везде, куда ни выглянь - трупы, умирающие, кровь... Разрушенные здания, вой сирен, совершенно бессмысленный сейчас. Вместо облаков - низкое, угрюмое зимнее небо. Холод стоит собачий. Зима работает против них. В небу поднимаются столбы дыма. Падает снежная крупа. Воет ветер. Германская армия сражается отчаянно. Но они отступают. Людвига трясет, но он держится. Воспоминания о войне сорок пятого, двухтысячных годов с удивительной точностью накладываются на теперешние. Дежавю. Гилберт хмурится, ясно как день, понимая, что они загнаны в угол. Они как раз остановились под какой-то еще оставшейся целой стеной. Карта летит в ближайшую еще целую урну. Взрыв. Странные у русских стали ракеты - вроде бы маленькие, а бьют даже точнее - уничтожают все на своем пути. Их как нашкодивших котят расшвыривает взрывной волной в разные стороны. Гилберт в полете исчезает в пыли, пепле и зареве пожара. Людвиг не понимает, как они до такого докатились, кто все эти люди, и зачем они вообще здесь... Русские с какой-то отчаянной силой и мощью давят, наступают. Это расплата, расплата за все содеянное ими. За все мировые. Вдруг все прекращается. Наступает странная тишина, лишь только прерываемая стонами раненых и предсмертными криками умирающих. И раздается в этой мертвой тиши усиленный голос, по-немецки говорящий в мегафон: - Людвиг Байльшмидт, вы окружены. Ваш брат уже в наших руках! Нет... Брат... Брат... Б... р... а... т.. - Выходите с поднятыми руками! Вам больше нечего терять! Армия сдалась в плен! Канцлер у нас в руках! - прозвучал жесткий тон невидимого говорящего. Они проиграли эту битву. Снова. И опять русским. Судьба... Людвиг, пошатываясь, поднимается на ноги и, изо всех сил стараясь не упасть по дороге, остервенело цепляется пальцами за хладные руины стены. По-видимому, он оглушен: иногда уши слегка закладывает и звуки "плывут" как вязкая каша. Дыхание из груди рвется белым паром. Холодно. Он выходит, с трудом перебирая ногами и перешагивая лежащие тут и там куски арматуры, бетона и мусора. Иногда на пути попадаются и трупы. Оказывается, он шагнул на площадь. Та тоже сильно пострадала: на идеально выложенной ранее брусчатке рытвины, канавы, ямы и отверстия - от снарядов. Здания по краям разрушены полностью, до самого основания. Людей - гражданских, тут нет - всех их отправили в соседние страны, районы, не охваченные войной, а кто не успел сбежать - уже были в плену или лежали убитыми. Плитки тронуты морозом и снегом. Адски холодно. На площади его ждали пятеро. И все его знакомые. Святослав стоял прямо перед ним, в военной форме и плаще, немного необычного на вид. Все такой же, с завязанными глазами и снегом в черных как смоль волосах. По правую руку от него, немного поодаль, стоял знакомый ему Данко, ничуть не изменившейся на вид; он мертвой хваткой держал Гилберта, приставив к его горлу кинжал. Тот дергался, но вырваться не мог. Рядом с ним - девушка, чертами лица похожая на него. Яо находится за спиной Святослава. Его волосы белы как снег, вьются на ветру, распущены. Одежды как и тогда, много лет назад, все такие же... Наташа с ненавистью смотрит на Людвига. Этот взгляд прожигает его насквозь. Святослав поднимает руку. - Данко, начинай. Людвиг хотел было закричать, но крик не вырвался из груди, только стон. Гилберт с перерезанным горлом падает на брусчатку в снег, орошая его кровью. Так странно все мерцает перед глазами... - У тебя нет выбора, Людвиг. Тебе ведь больно, Людвиг? - звучит как сквозь пелену голос. - Как мне было... тогда... Людвиг поднимает голову, переставая рассматривать мертвого брата, на которого смотрел все это время. Святослав переминается с ноги на ногу. - Что? - переспрашивает он. - Ты уничтожил Москву. Убил Санкт-Петербург. Лишил меня зрения... Но это еще не все... Ты не остановился и с этими выродками убил моего отца... - Твоего отца? - ДА! - заорал тот ему в лицо так, что Людвиг подпрыгнул от неожиданности. - Вы все - убийцы, а убийцы должны быть наказаны. И тебя я уже наказал... Тут неожиданно откуда-то заиграла музыка. Людвиг узнал вальс из первого бала Наташи Ростовой которая когда-то звучала... И тут, к полной неожиданности Людвига, Данко взял руку Наташи и они пошли танцевать тур вальса. Яо засмеялся неестественным, холодным смехом и отступил назад еще на пару шагов, а Святослав, сделав шаг, подхватил под руки незнакомую девушку и они начали танцевать вокруг Людвига. Перед глазами Людвига все замерцало, завертелось как в калейдоскопе. Танцующие, толкающие его две пары, хохот Яо, звуки вальса, лежащее тело Гилберта, которое постепенно покрывалось слоем снега, переплелись в безумной канители, сознание запуталось и все ушло из-под ног...